Глава 1192 - Пять ядов отвращения и прозорливый Великий Мудрец
— Попутчик мой уверен, что он непременно явится сюда?
Озадаченно переспросил Ли Цзымин.
Налан Синдэ лишь легко улыбнулся в ответ: — Пережив то, чему еще только предстоит случиться, учитель несомненно смоет с себя мирскую пыль и сбросит все оковы.
— Наша эпоха неизбежно станет для него местом горьких утрат.
— С его характером он непременно отыщет тихий, уединенный уголок, чтобы провести там какое-то время.
— Оглядывая окрестные миры, понимаешь, что лишь ваши края хранят истинный мир и покой.
— Да и с учетом здешнего густого аромата пилюль, Базэ несомненно приведет его именно к вам.
Услышав это, Ли Цзымин задумался: — Выходит, «Чэнь Чаншэн» — это подлинное имя императорского наставника?
— Именно. Странствуя по миру, учитель всегда пользовался только своим настоящим именем.
— В этом и заключается присущая лишь ему романтика и дерзость.
— Те, кто знает его, узнают с первого взгляда даже под чужой личиной.
— Те же, кто незнаком с ним, останутся в неведении, даже когда он открыто идет по миру под собственным именем.
— Я вижу в вас человека праведного, а потому прошу: если сведет вас судьба с учителем, избегайте распрей с ним.
— У него нрав суровый, да сердце мягкое — пока сами не начнете задирать его, он и не подумает чинить вам препятствия.
— К тому же учитель любит возиться с молодежью, а уж выпадет ли вашему клану Ли такая благодать, решит лишь воля небес.
Мысли старого предка клана Ли вернулись в настоящее.
Устремив взор в лазурную высь, он с тихим вздохом промолвил: — Всё вышло точь-в-точь так, как вы предрекали.
— Жаль лишь, что нынешней удачи нашему клану досталось лишь наполовину, видать, на то воля небес.
Закончив говорить, старый предок повернулся и зашагал обратно в свою уединенную хижину.
***
Тайная комната в мире Цинхэ.
— А-а-а!
Дикий вопль прокатился по сводам тайной комнаты, из глаз сидевшего там мужчины брызнула кровь, а прямо перед ним громоздлся зловещий черный кувшин.
— Хруст!
С трудом поднявшись на ноги, мужчина заметил, что по его телу уже расплылись круги синеватой чешуи.
Окинув себя взглядом, он холодно бросил: — Подумать только, что обычная служанка способна на такое... Похоже, я недооценил девчонку.
— Но ты никак не должна была, не смела соваться в эти дела.
— Сегодня ты обречена.
С этими словами мужчина сорвал красную тряпицу с горлышка кувшина и, сложив пальцы в замысловатую печать, пророкотал: — Демонические младенцы, фас! Разорвите их!
Едва стихло эхо его голоса, как из сосуда вырвались девять сгустков мрачной черноты.
Маленький дворик клана Цуй.
— Зять, это и есть искусство отвращения?
— Невероятно, неужели проклятие способно убивать на таком расстоянии?
Язычок пламени в агатово-золотом светильнике судьбы затрепетал, отражая творимое «Чэнь Чаншэном» колдовство.
В ответ на изумление Цуй Тяньжуя «Чэнь Чаншэн» лишь равнодушно обронил: — Теперь-то до тебя дошло, сколь страшны и изощренны порочные культиваторы?
— Их методы куда скрытнее путей праведников, их сложнее обнаружить, и стоит на секунду потерять бдительность, как петля уже затянется на твоей шее.
Сидевший внутри светильника Цуй Тяньжуй тут же встревоженно вопросил: — Зять, раз уж колдуны столь опасны, как нам от них обороняться?
— Способов противостоять им предостаточно, но лучше всего с этим справляются учения Дао, Будды и конфуцианцев.
— Ну а если ты не владеешь ни одной из этих трех традиций, остается простой и надежный метод.
— Какой же?
— Принять удар на грудь!
— Чего?!
Пламя светильника яростно заплясало — очевидно, Цуй Тяньжуй не сразу уловил смысл сказанного.
— Нечего так таращиться. Метод этот кажется глупым лишь на первый взгляд, но на деле он — лучшее средство против скверны.
— Любой порочный маг прибегает к силе ценой соразмерной расплаты.
— Выдержишь ливень его проклятий — и ты попросту пересидишь врага, уморив его до смерти.
— Ну а коли сумеешь вдобавок к стойкости сокрушить их чары грубой силой, так их собственная ворожба еще и обратится против них бумерангом.
— Вух!
Стоило ему договорить, как тело «Чэнь Чаншэна» внезапно объяло яростное пламя.
Светильник в руках испуганно зашелся криком Цуй Тяньжуя: — Зять, ты горишь... Тьфу, это я горю!
Осознав, что его собственная плоть обращается в пепел, бедняга едва не лишился чувств от ужаса.
Однако «Чэнь Чаншэн» сохранял олимпийское спокойствие: — Не паникуй. Подобный огонь отвращения не сможет сжечь твое тело в мгновение ока.
— Я сперва запустил слабое проклятие в сторону врага по двум причинам: во-первых, чтобы вы воочию увидели весь процесс стычки с колдунами.
— А во-вторых, мне требовалось проверить, прикрывает ли кто-то этого гада с тыла.
— Зять, давай ты проверки отложишь на потом, я ведь сейчас зажарюсь заживо! — в голосе Цуй Тяньжуя уже слышались слезы.
В конце концов, наблюдать собственное тело охваченным пламенем — зрелище не для слабонервных.
— Цыц, кое-кто пожаловал, — глухо бросил «Чэнь Чаншэн», заметив, как девять темных теней стремительно метнулись к Шуй Юэ.
— Ха! — рявкнула та, и золотая чешуя мгновенно проступила сквозь ее кожу.
— Грох! — трезубец Шуй Юэ насквозь прошил высокую кирпичную стену, но атаковавшие ее тени продолжали нестись вперед, ничуть не замедлив ход.
Раздался сухой щелчок: один из демонических младенцев, вцепившийся в плоть Шуй Юэ, остался без острого зуба, обломавшись о ее броню.
— Стой, не рыпайся. Это колдовские чары, одной лишь физической силой их не одолеть, — остановил ее «Чэнь Чаншэн».
С этими словами он подхватил со стола глиняную жабу и зашептал: — Разящая пасть жабы глотает со всех сторон, пожирая злых духов ради мира в Поднебесной — жабий морок!
Стоило заклинанию сорваться с губ, как над головой Шуй Юэ возник гигантский призрачный силуэт жабы.
Разящая пасть чудища распахнулась, вмиг заглотив всех девятерых упырей.
Разобравшись с напастью, «Чэнь Чаншэн» не сбавил темпа: он схватил крупную сороконожку и принялся накладывать следующее проклятие.
— Срубить сотню ног, переломить обе пары — падай!
По велению «Чэнь Чаншэна» бесчисленные лапки насекомого разом отвалились.
— У паука восемь рук — срубить восемь рук, переломить оба плеча — ломай!
Совершив три ритуала подряд, «Чэнь Чаншэн» истощил силы так, что тело Цуй Тяньжуя на глазах осунулось и постарело.
Сидевший в светильнике юноша едва не рыдал: — Зять, помягче давай, мое хрупкое тельце таких экспериментов не выдержит!
— Заткнись, это еще цветочки!
— Пять ядов взаимосвязаны, остался последний штрих.
Не обращая внимания на мольбы, он взял в руки увесистого скорпиона и влил остатки воли.
— Ядовитее жала не сыскать во всем мире: первое — разит душу, второе — кромсает дух, третье — стирает саму жизнь без следа! Пять ядов отвращения, свершилось!
— Вжик!
Мрачно-зеленый сгусток энергии со свистом унесся в дальний горизонт, а огонь отвращения на теле «Чэнь Чаншэна» наконец стал угасать.
Подняв глаза, он задумчиво всмотрелся вдаль, заметив нечто странное.