Глава 1177 - Благая весть от четы Цуй и «затрещины» на двоих
— Зять, если послушать тебя, получается, что все распри в реках и горах истории выглядят именно так?
— Именно так!
— И подобные схватки кипят не только в клане Цуй. Иные семьи живут тем же самым, да и весь мир за пределами наших стен захлебывается в той же крови.
— Ты всем сердцем рвешься за пределы родного дома, но забывай: клан Цуй — неотъемлемая часть этого большого мира.
Слушая слова Чэнь Чаншэна, Цуй Тяньжуй опустил голову, погрузившись в тяжелые раздумья.
Долгое время царило молчание, прежде чем юноша тихо произнес:
— Зять, я бы хотел узнать, какое будущее уготовили мне отец с матерью.
— Что ж, без проблем. Если я не ошибаюсь, мои уважаемые тесть и теща планировали позволить тебе закалить характер в тишине семейных стен.
— Но поскольку ты смертельно устал от удушливой атмосферы клана, они не стали спешить и давить на тебя.
— В конце концов, чрезмерное давление в воспитании детей всегда дает обратный эффект.
— Не зря говорят: «Любящие родители всегда заглядывают далеко в будущее».
— Дорога, которую они для тебя вымостили, — лучшая из возможных, но ты так и не сумел разглядеть их тайной заботы.
Получив такой ответ, Цуй Тяньжуй пробормотал себе под нос:
— Раньше я ничего этого не понимал, но теперь, после твоих слов, Тяньжуй прозрел окончательно.
— Клан Цуй стоит во главе Пяти Семей и Семирамиды, его мощь и наследие не подлежат сомнению.
— Но и междоусобная грызня здесь лютее, чем где бы то ни было в другом месте.
— Мир за воротами усадьбы и мир внутри нее ничем не отличаются, пожалуй, здесь даже опаснее.
— Если мне удастся пробить себе дорогу к славе в логове собственного рода, то и на широких просторах внешнего мира я не пропаду.
— Разница лишь в том, что оступись я там — и меня закопают в землю.
— А оступись я здесь — останусь жив.
— Хлоп-хлоп-хлоп! — Чэнь Чаншэн одобрительно захлопал в ладоши. — Сказано безупречно, в самую точку.
— По правде говоря, мои тесть и теща — на редкость мудрые люди, и для всех троих их детей они уготовили идеальный путь.
— Твоя старшая сестра звезд с неба не хватает, да и амбиций у нее ноль.
— Ни огромный мир, ни паутина интриг клана Цуй ей попросту не по зубам.
— Лучший удел для нее — отыскать того, кто будет носить ее на руках, и прожить век в мире и покое.
— Вторая твоя сестра одарена чуть лучше, да и честолюбие в ней теплится, беда лишь в том, что умом она не блещет.
— Столь змеиное место, как клан Цуй, явно не годится для ее закалки.
— Именно поэтому матушка отправила ее в относительно тихую и мирную Долину Пилюль.
— Ты же превосходишь обеих сестер: и талантом, и нравом, и силой духа ты вышел на славу. Единственный твой изъян — зелен еще, кровь играет, вскипая от малейшей искры.
— Оттого тесть с мачехой… то есть тесть с тещей столько лет и держали тебя на коротком поводке, не выпуская за порог. Хотели выковать в тебе стальное терпение.
— Суметь защитить вас троих в такой мясорубке и не дать друг другу перегрызть глотки… Без выдающегося ума тут не обойтись.
Наблюдая за рассуждениями Чэнь Чаншэна, Цуй Тяньжуй прикусил губу:
— А ты, зять, тоже намерен проверять мое терпение на прочность?
— Ни в коем случае!
— У каждого свой путь и свой нрав.
— Их завет звучал как «лишь бы не оплошать, авось пронесет»: покуда удается дышать ровно, можно и от великих целей отказаться.
— Мой подход совсем иной. Я выстрою для вас подмостки величиной с небеса, и какую бы дурь вы ни вздумали творить, вам будет где развернуться на полную катушку.
— Ну а пролитые в процессе слезы и кровь… В моих глазах это лишь утренний туман, рассеявнийся от первого луча солнца.
— В конце концов, я тебе зять, а не родной отец, слез твоих утирать не стану.
— Однако судя по текущему положению дел, тебе куда ближе мои методы, ведь твое сердце жаждет закалки в огне и стали.
С этими словами Чэнь Чаншэн легко хлопнул юношу по плечу:
— Ладно, всё, что должен был сказать, я сказал.
— А теперь ступайте и займитесь своими делами.
— Держу пари, вы уже догадались, что я собираюсь перенаправить внутреннюю грызню клана Цуй наружу.
— Раз так, задам вам еще одну загадку на засыпку.
— Попробуйте угадать, куда именно я направлю этот гнойник и какими средствами воспользуюсь?
— На раздумья у вас есть ровно месяц.
— Спустя месяц вы не только явите мне ответы на оба вопроса, но и отчитаетесь о выполнении задания.
Услышав столь неожиданное требование, Шуй Юэ тут же подала голос:
— Господин, но вы ведь так и не назвали нашу задачу!
— И такое элементарное дело нужно еще переспрашивать? Совсем мозги усохли!
— Если я намерен перенаправить их агрессию, для начала этих сукиных сынов придется остудить.
— Иначе они вцепятся друг другу в глотки слишком резво, и весь мой план пойдет прахом.
— И как же нам их охладить? — не унималась Шуй Юэ, на что Чэнь Чаншэн ответил с явным раздражением в голосе:
— Отвесите каждому по смачной затрещине — глядишь, вмиг опомнятся.
— Ступайте вдвоем, перережьте подземные артерии, питающие эти шестьдесят восемь областей, да соберите неопровержимые улики.
— Подобные делишки — грубейшее нарушение семейного устава, за них им головы поотрывают.
— Мы вдвоем?! — уголки губ Шуй Юэ нервно задергались, ибо задание казалось ей чистой воды безумием.
— Именно вдвоем.
— Чуть позже я оповещу всех и каждого, что отныне вы двое наделены полномочиями надзирателей над миром Цинхэ.
— Кого и как набирать в подручные — ваши личные проблемы. Мне нужен результат, а не оправдания.
— А как быть с моим домом? — не удержался от вопроса Цуй Тяньжуй.
Чэнь Чаншэн небрежно взмахнул рукой:
— Мера одна для всех. Чья бы вотчина ни преступила черту, спуску не будет никому.
— И еще, дружеский совет: коли не хочешь сдохнуть в мучениях, бей по собственному роду больнее всего.
С последними словами фигура Чэнь Чаншэна растворилась в воздухе.
Осташись в пустом зале, Цуй Тяньжуй повернулся к спутнице:
— Госпожа Шуй Юэ, скажите, неужели я в ваших глазах выгляжу вечным сопляком?
— Ничуть.
— С чего бы это?
— Иметь о себе заботящихся родителей — счастье, а не признак инфантильности.
— Если честно, я даже завидую тебе. Мои отец и мать не обладали такой властью, чтобы всё устроить.
Шуй Юэ взмахнула своим трехзубцем, заставив древко издать глухой свист.
— Ты видел те свитки. Конечно, мы прошлись по ним мельком, но даже так понятно: кое-кто нагрел руки куда сильнее дозволенного.
— Сунь мы нос в это дело — они взбесятся и пойдут на всё. У тебя есть план на случай осады?
Цуй Тяньжуй облизал пересохшие губы:
— Я не мой зять, у меня нет его проклятого ума. Возможно, когда-нибудь появится, но точно не сейчас.
— Умных планов я строить не умею, зато знаю один безотказный, хоть и тупой метод.
— Всякого, кто посмеет поднять на нас руку, мы отлупим так, что зубы по земле раскатятся.
— Забьем до полусмерти — и никаких проблем не останется!
— Мы мыслим одинаково!