Глава 1156 - Подводные течения и тринадцать старейшин
Однако перед лицом всеобщих взглядов Цуй Синсюэ хранил непроницаемое молчание.
Его вид явно давал понять: пока вы сами не заговорите, я буду притворяться, что ничего не замечаю.
В комнате повисло тягостное молчание, продлившееся с два удара сердца, после чего кто-то не выдержал и нарушил тишину:
— Восьмой брат, этот твой будущий зять только переступил порог, а уже захапал такое лакомое местечко.
— Разве ты не хочешь сказать пару слов?
Сталкиваясь с вопросами других глав родов, Цуй Синсюэ лишь холодно бросил:
— Какая бы ни была должность, это всё на благо клана, мне нечего добавить.
Заметив, что Цуй Синсюэ пытается замять дело, зачинщик раздражённо скривился:
— Ишь ты, «на благо клана»! Так можно любого с улицы поставить управляющим миром Цинхэ.
— Выходит, по словам восьмого брата, раз ты тоже радеешь за клан, этот пост главы должен занять ты?
Оппонент давил со всей силы, и тогда голос подал сидевший во главе стола Цуй Синъе:
— Тринадцатый младший брат, не стоит так кипятиться.
— То, что произошло минуту назад, было лишь предложением. У кого есть возражения — давайте выложим их на стол, к чему эти кривые намёки и ужимки?
Тринадцатый лишь с усмешкой бросил в ответ:
— Раз уж сам глава клана внес предложение, кто мы такие, чтобы спорить?
— Мне лишь хочется понять: с чего вдруг повышать какого-то выскочку? Разве такое решение найдет отклик в сердцах людей?
— Если что-то пойдет прахом, кто за это ответит?
— Пусть этот Чэнь Чаншэн — будущий муж племянницы Лин Шуан и наш зять…
— Только вот беда: в клан он до сих пор не вступил. С чего нам быть уверенными, что он на нашей стороне?
Глава тринадцатой ветви продолжал наседать на Цуй Синъе.
Тот, однако, сохранял невозмутимость и лишь легко улыбнулся:
— Как говорится, «таланты не вписываются в рамки». Наш клан сейчас как никогда нуждается в свежих силах, и это назначение — шаг вынужденный.
— Стоит ему сделать что-то полезное для семьи, как доверие приложится само собой.
— А насчет ошибок… о чем тут вообще спорить?
— В конце концов, даже среди присутствующих едва ли найдётся смельчак, способный поклясться, что не совершает промахов, верно, тринадцатый младший брат?
Слова Цуй Синсюэ заставили главу тринадцатой ветви скривиться в ухмылке.
Было очевидно: Цуй Синъе и не думал брать на себя ответственность, но отчаянно пытался протащить на ключевой пост своего человека.
Каждый в зале прекрасно видел эту нехитрую игру.
В этот момент по правую руку от Цуй Синъе поднялся еще один мужчина:
— Второй брат — глава клана, и волен принимать любые кадровые решения.
— И всё же пост управляющего миром Цинхэ — ноша тяжелая, здесь нужна холодная голова и тщательное обсуждение.
— Если этот парень и впрямь самородок, он проявит себя на любой должности.
— Что думает второй брат?
Цуй Синъе встретился с ним взглядом и лишь усмехнулся:
— Кажется, наш молодой человек уже заждался снаружи. Давайте-ка выйдем и взглянем на него.
— Как-никак, зять на пороге — гость дорогой!
С этими словами Цуй Синъе поднялся из-за стола.
Следом за ним поднялись и остальные, и совещание пришлось временно прервать.
***
Парадные ворота клана Цуй.
Скрип…
Тяжелые створки медленно подались назад, и на крыльце показался плотный мужчина средних лет, зашагавший навстречу гостю.
— Дорогой мой зять, заждался небось!
Не успели смолкнуть его слова, как широкие ладони уже крепко схватили Чэнь Чаншэна за руки.
Взглянув на мужчину, а затем бросив быстрый взгляд на двенадцать грозных фигур за его спиной, Чэнь Чаншэн мгновенно всё понял: тринадцать старейшин мира Цинхэ прибыли в полном составе.
— Что вы, дядя, я только что прибыл.
— Когда я постигал науки в Долине Пилюль, мне уже доводилось слышать о вашей великой славе. Теперь же я вижу: молва не лжет.
Лесть пришлась Цуй Синъе по душе, и его лицо расплылось в еще более широкой улыбке:
— Ах ты ж орёл! Глаз у моей племянницы Лин Шуан и вправду алмаз.
— Мы как раз обсуждали с твой дядьями, какую бы должность тебе подобрать.
— Но раз ты уже здесь, отложим это на потом.
— Сперва мы должны достойно встретить тебя!
С этими словами Цуй Синъе попытался затащить Чэнь Чаншэна внутрь.
— Погодите, дядя!
Чэнь Чаншэн мягко, но непреклонно остановил его.
— В чем дело, зять мой?
— Пустяки. К чему откладывать вопрос с моим назначением на потом?
— Мы вполне можем обсудить это прямо сейчас.
— До праздничного стола еще идти и идти, уверен, этого времени нам с лихвой хватит, чтобы прийти к решению.
Цуй Синъе опешил.
Он же русским языком дал понять парню: мол, назначение встретило сопротивление, действовать нужно исподволь, не рубить с плеча.
Но этот наглец пер напролом, застигнув старика врасплох.
— Ишь, рот до ушей, а языка не боится прикусить, — раздался насмешливый голос. — Сидя на определенных креслах, одним словом решаешь судьбы тысяч людей. Великие дела клана — это тебе не детские забавы в песочнице.
Чэнь Чаншэн с легким недоумением обернулся на говорившего:
— Дядя, а это кто?
Цуй Синъе поморщился:
— Это твой тринадцатый дядя. Тебе бы поучиться у него кое-чему.
— Ах, тринадцатый дядя! Чэнь Чаншэн выражает вам почтение.
И он отвесил глубокий, безупречный поклон.
Тринадцатый старейшина поморщился, словно съел лимон:
— Избавь меня от греха, не заслужил я таких почестей.
— Такие молодые дарования, как ты, обычно метят в вершители судеб.
На ядовитую шпильку Чэнь Чаншэн ответил лишь легкой улыбкой:
— Суждено мне вершить великие дела или нет — покажет время, да и поддержка уважаемых дядьев мне не помешает.
— Хотя, судя по тому, как вы тут рассуждаете, на великие свершения вы вряд ли способны.
Эти слова повисли в воздухе тяжелым камнем, разом оскорбив всю верхушку клана Цуй.
Тринадцатый аж задохнулся от возмущения:
— Это что же за речи?!
— Ничего особенного. Просто ваша черепашья скорость приводит меня в уныние.
— Поле боя и рынок живут по одним законам: удача и выгода ускользают за мгновение, а вы всё жметесь да мнетесь.
— С таким темпом вам вечность светит прозябать в тени.
Чэнь Чаншэн умудрился в пару фраз нажить себе врагов во всей верхушке клана.
— Послушать тебя, так мы все вместе взятые и мизинца твоего не стоим? — взъярился Тринадцатый.
— Я такого не говорил. Впрочем, если тринадцатому дяде так хочется думать — воля ваша.
— Ах ты…
Тринадцатый уже занес руку, но его прервал спокойный голос:
— Тринадцатый младший брат, молодежный задор — это прекрасно.
— Раз уж у него есть дельные мысли, почему бы нам их не выслушать?
Чэнь Чаншэн перевел взгляд на нового оратора и улыбнулся:
— Должно быть, передо мной третий дядя, прозванный «Восьмикратно Мудрым»?
— Все мы семья, к чему эти церемонии.
— Куда интереснее узнать, какие же высокие соображения привели вас сюда?