Глава 1151 - Успех в алхимии и козырь Чэнь Чаншэна
Взглянув на спутницу, Шуй Юэ тихо спросила:
— А что было потом?
— Дальше всё стало только сложнее, — Чэнь Чаншэн поднял глаза к небесам и с горечью в голосе продолжил: — Шло время, и та женщина, что была мне дорога, умерла. Её муж тоже скончался — унесло лихорадкой. Перед самым смертным часом она доверила мне свою дочь. Желая сдержать обещание, данное усопшей, я вырастил девочку своими руками. Да только тысячу раз всё просчитал, а вот того, что она влюбится в меня, предугадать не смог. Столкнувшись с этим чувством, я поступил точно так же, как только что учил тебя: безжалостно отверг её. Мало того, я воздвиг между нами непреодолимую стену — даровал ей само «Бессмертие»!
Услышав это, Шуй Юэ пристально посмотрела на Чэнь Чаншэна:
— Но она ведь не отступила? Шла напролом, верно?
— Именно так! — кивнул он. — Жаждая вечной жизни, она ступила на путь совершенствования. Переживая за неё, я неотступно следовал по её стопам. Тогда я думал: даже у заклинателей наступает предел сил, и когда она умрет, эта история наконец завершится. Но я недооценил упрямство этой девчонки. Опираясь лишь на одержимость, она шаг за шагом прокладывала путь сквозь кровь и пот. Больше ста тысяч лет! Столь долгий срок сломил бы даже меня, но она сжимала зубы и шла вперед. Страшно представить, сколько боли и лишений ей пришлось перенести. И всё же по сей день я не могу дать ей тот ответ, которого она ждет.
Опустив голову, Шуй Юэ тихо спросила:
— А чьё же тогда лицо ношу я?
Заметив перемену в настроении девушки, Чэнь Чаншэн безмятежно произнес:
— Обладательницу этого лика я встретил в самое темное для себя время. Я как раз разыскивал ту упрямую девчонку. А она… она тихо и незаметно шла рядом со мной. В отличие от строптивицы, мы были неразлучны день за днем.
— И ты знал, что она любит тебя?
— Знал. Но как я мог принять её любовь? Не желая обрекать еще одну душу на страдания, я просто подарил ей столько времени, сколько мог. Мы вдвоем прошли миллион триста двадцать восемь тысяч ли дорог — на это ушло ровно двести четырнадцать лет. Когда мы встретились, ей было всего восемь, а ушла из жизни она в возрасте трехсот восемьнадцати лет. Эти три века уместили в себя всю её недолгую жизнь, но она отдала её без остатка ради мгновения моего взгляда. Можешь ли ты представить, сколь неизгладимый след оставили в моей памяти эти воспоминания?
Шуй Юэ закусила губу:
— Но она так и не дождалась твоего ответа до самого конца?
— Да. Я не осмелился признаться в чувствах даже перед её смертным одром. Лишь недавно — спустя сто тысяч лет после её кончины — я нашел в себе мужество сказать правду. Скажи, разве я не мерзавец?
Подняв на него взгляд, Шуй Юэ возразила:
— Учитель никогда не был бессердечным. Будь вы безразличны, разве мучились бы этим грузом все сто тысяч лет? Теперь, когда вы во всем разобрались, они там, на небесах, наверняка счастливы.
Встретив её твердый взгляд, Чэнь Чаншэн улыбнулся:
— От твоих слов на душе и впрямь стало легче. Но прошлое не переписать, и всё, что мне под силу — держаться за настоящее. На то, чтобы распутать узел с Аман, ушло больше ста тысяч лет; неведомо, сколько веков уйдет на Няньшэн. К счастью, теперь у меня есть силы. Я должен сделать так, чтобы Няньшэн пожила подольше. Хотя бы для того, чтобы они услышали мой ответ до того, как закроют глаза.
Стоило ему это произнести, как лицо Шуй Юэ помрачнело.
— Что значит «они»? У учителя есть и другие возлюбленные?!
— Разумеется. Разве у столь обаятельного и блистательного мужчины, как я, могло не быть поклонниц?
— Какой же учитель ветреный!
— Разве это ветреность? Если я им нравлюсь, что поделать?
— Всё, не хочу с вами разговаривать! — Шуй Юэ презрительно скривила губки и сердито зашагала прочь.
Чэнь Чаншэн лишь с мягкой улыбкой остался стоять на месте, даже не пытаясь её догнать. И действительно, сделав всего несколько шагов, девушка резко замерла.
— Учитель! Вы вообще человек? Девушка злится, а вам даже лень её утешить?!
— Ты же сама заявила, что не хочешь со мной говорить. С какой стати мне тебя утешать?
— А если я соглашусь говорить? Утешите?
— Раз уж ты соизволила заговорить со мной сама, зачем мне теперь тебя утешать?
— Ненавижу вас! — Шуй Юэ досадливо топнула ножкой и, не огляраясь, взмыла в небеса.
Проводив её взглядом, Чэнь Чаншэн повернулся в сторону, где покоился Владыка Душ, и заговорил сам с собой:
— Взяв мое сокровище, ты ведь не останешься в стороне, когда придет час. С твоей защитой Чэнь Фэн и остальные точно не сгинут.
С этими словами фигура Чэнь Чаншэна растворилась в воздухе.
Время шло. Дни напролет Чэнь Чаншэн проводил в запертой тайной комнате, погруженный в изнурительные изыскания. Настал назначенный срок, и он вместе с Шуй Юэ вновь ступил на порог башни пилюль.
Не прошло и месяца, а Мастер башни осунулся и выглядел изрядно потрепанным.
— Ты издеваешься? Сварить всего одну партию пилюль — и довести себя до такого состояния? — не удержался от насмешки Чэнь Чаншэн.
Мастер башни выразительно закатил глаза:
— Легко тебе говорить! Знаешь ли ты, каких колоссальных затрат душевных сил требует пилюля подобного ранга? К тому же уложиться нужно было ровно в месяц. Не сыпь соль на рану, со стороны-то всё просто!
Хитро улыбнувшись, Чэнь Чаншэн примирительно поднял руки:
— Раз ты так старался, мне даже неловко. В конце концов, мне не к спеху — мог бы и позже отдать.
— Щас! — рявкнул тот. — Тебе хватило месяца, чтобы отыскать могилу Сюэху. Дай тебе еще немного времени — страшно представить, какую бурю ты поднимешь! Долина Пилюль — храм маленький, истинному божеству здесь тесно, так что убирайся поскорее.
С этими словами он сунул в руки Чэнь Чаншэна фарфоровый флакон. Приняв его, Чэнь Чаншэн усмехнулся:
— Ничего не поделаешь, нравы у вас, ребятки, те еще. Не подстрахуйся я парой запасных ходов, боялся бы, что Чэнь Фэн и остальные не выживут. Впрочем, раз это не вредит интересам башни пилюль, уверен, на многое ты закроешь глаза. Кстати, не соблаговолишь ли поведать об эффекте сего творения? В травах я разбираюсь, но в искусстве варки мне с тобой не тягаться.
На лице Мастера башни промелькнула горделивая улыбка:
— Пожалуй, это моя лучшая работа за последние несколько десятков тысяч лет. Видишь ли, жемчужину истинного дракона я видел впервые, руки так и зачесались, вот я и добавил кое-что от себя...