Глава 113 - Былые знакомства и предложение владыки Цзыфу: «Приходи ко мне в покои сегодня ночью»
С окончанием диспута Святой сын Яогуан вернулся на свое место.
В самом центре просторного зала остался стоять лишь один Чэнь Чаншэн.
В этот момент среди собравшихся гениев больше не осталось ни единого безумца, желавшего бросить ему вызов.
Видя это, Цзянь Буфань с довольной улыбкой поднялся со своего главного сиденья и направился к нему.
— Ха-ха-ха!
Истинно говорят: герои рождаются в молодицы годы! Старик уже преклонных лет и не упомнит, когда в последний раз лицезрел столь захватывающий спор о Пути.
Этот кусочек материи первозданного золота Сюаньхуан по праву принадлежит нашему юному другу.
— Благодарю святого владыку.
Чэнь Чаншэн принял протянутую золотую пластину, а лицо его озарилось лучезарной улыбкой.
— Время позднее, да иные из наших юных гостей сегодня явно утомились. Давайте перенесем следующую часть Собрания Гениев на завтра.
К тому же, мне бы хотелось пригласить дорогого гостя полюбоваться луной — надеюсь, сегодня вечером юный друг непременно окажет мне эту честь.
С этими словами Цзянь Буфань вручил Чэнь Чаншэню нефритовый жетон с выбитым на нем адресом, после чего удалился.
Никого из присутствующих не удивило подобное проявление благосклонности со стороны святой земли Куньлунь.
В конце концов, заполучить такого уникума, как Чэнь Чаншэн, мечтал каждый из сильных мира сего.
Однако то, что последовало за этим, заставило челюсти всех присутствующих отвиснуть до самого пола.
«Приходи ко мне в покои сегодня ночью».
Бросив эту фразу Чэнь Чаншэню, владыка секты Цзыфу развернулась и ушла.
Толпа замерла в оцепенении: «……»
Постойте, нельзя же так в самом деле!
Пусть он невероятно хорош собой, но он же моложе вас по меньшей мере на семь-восемь сотен лет!
Если вы и впрямь провернете нечто подобное, наши хрупкие сердечки этого просто не выдержат.
Следом за ней… Святой сын Яогуан, Павильон Без Скорби, павильон Ланья…
Абсолютно все первоклассные силы одна за другой осыпали Чэнь Чаншэня приглашениями, причем каждое из них требовало личной встречи непременно сегодняшним веером.
Столкнувшись со столь ошеломляющим вниманием, Чэнь Чаншэн недовольно заворчал:
— Послушайте, вам обязательно нужно было сговариваться и устраивать всё в один вечер?
Когда мне теперь спать прикажете? Если я не высплюсь, у меня появятся морщины!
На столь откровенное позерство окружающие дружно закатили глаза, после чего поспешно разошлись.
Вжух!
Не успел Чэнь Чаншэн договорить, как троица в лице Ваньвань Юэ материализовалась прямо перед ним.
— Старший братец, раз уж у тебя на вечер нет свободного времени, изволь уделить его нам среди бела дня.
С этими словами Сун Юаньшань и Цзо Синхэ попросту взяли Чэнь Чаншэня под руки и куда-то поволокли.
…
Восточная резиденция.
Чэнь Чаншэн неторопливо потягивал ароматный чай, в то время как оставшиеся втроем явно о чем-то толпились в мыслях, не зная, с чего начать разговор.
Заметив это, Чэнь Чаншэн кашлянул:
— Пусть первым говорит Синхэ, судя по всему, он едва сдерживает вопросы, которые копились у него почти тысячелетие.
Услышав разрешение, Цзо Синхэ тут же выпалил:
— Уважаемый наставник, мой венценосный отец…
— Погиб. Я похоронил его собственными руками.
Не дав Цзо Синхэ договорить, Чэнь Чаншэн безжалостно оборвал его.
— В Древних Запретных Землях нет никаких секретов бессмертия, а вот способов сыскать скорую смерть там хоть отбавляй.
Мое долголетие никоим образом не связано с проклятыми землями.
Услышав столь прямой ответ, Цзо Синхэ лишь криво улыбнулся и больше не стал допытываться.
Еще много веков назад он догадывался о давней связи между царством Еюэ и Чэнь Чаншэнем, но Ваньвань Юэ с Сун Юаньшанем никогда не раскрывали его местонахождение.
Прошла тысяча лет, а лицо Чэнь Чаншэня не тронула ни единая морщина, и запас его жизненных сил казался неисчерпаемым.
Даже круглый идиот понял бы, что здесь кроется загадка, однако, судя по поведению той же Ваньвань Юэ, ситуация и впрямь не имела никакого отношения к Запретным Землям.
— С какой стати ты вообще решил ввязаться в это Собрание Гениев? Совсем на тебя не похоже.
Хомло бросила Ваньвань Юэ с ледяным выражением лица.
Сталкиваясь с ее обвинениями, Чэнь Чаншэн лишь вздохнул:
— И у тебя еще хватает наглости упрекать? Взгляни на тех птенцов, которых вы выпестовали — у них пушок на клюве толком не обсох, а они уже лезут вершить судьбы.
Не думайте, что я не понимаю, к чему вы клоните.
Все ваши потуги сводятся к тому, чтобы оградить их от жестокой реальности, а самим взвалить на плечи груз уходящей эпохи.
Но неужели у вас у самих ума не хватило взять весы да взвесить собственные силы? Разве вам по силам вытянуть это?
Судя по методам культивации ваших учеников, я сразу понял, что вы сами не ушли далеко на новом пути.
Каждому из вас уже стукнуло по восемьсот-тысяче лет, вы хоть понимаете, что ваши дни сочтены?!
Стоило этим словам прозвучать, как в глазах троих промелькнула глубокая, горькая тоска.
В рамках золотой пилюли тысячелетний рубеж для ступени Превращения Божества являлся непреодолимым пределом, и даже отчаянные попытки продлить отпущенный срок с помощью пилюль давали в лучшем случае пару сотен лишних лет.
Все эти долгие годы они пытались выстроить новую систему самосовершенствования, наивно надеясь прожить еще одну жизнь заново.
Но создать с нуля новую ступень совершенствования — задача чудовищной сложности, не говоря уже о том, чтобы сделать ее жизнеспособной.
Долгое время царила тишина, пока наконец Сун Юаньшань не выдавил:
— И что же ты намерен делать, старший брат?
— Побороться за Небесную Волю, чтобы дать вам, бестолочам, еще немного времени.
Путь самосовершенствования, которым идет Гунсунь Хуайюй, куда благотворнее влияет на продление жизни, чем старая система золотой пилюли.
Хоть я и приготовил для вас гробы давным-давно, сегодня мне лень вас хоронить — поживите-ка еще немного.
От этих слов по сердцам троих разлилось давно забытое тепло.
За тысячелетие ушли не только те, кто некогда защищал их, но даже те немногие, с кем можно было просто перекинуться словом.
Пожалуй, во всем этом бренном мире лишь один Чэнь Чаншэн продолжал относиться к ним как старый друг, старший наставник и близкий родственник, способный и поддержать, и отчитать за дело.
— Так ты действительно собрался оспаривать Небесную Волю?
Ваньвань Юэ с прищуром взглянула на него, но Чэнь Чаншэн лишь махнул рукой:
— Мне эта Небесная Воля ни к чему, мой характер совсем для этого не подходит.
Зато есть один парень, которого я считаю весьма перспективным — это командир Отряда Семидесяти Двух Дымных Волн по имени Ву Ли.
Услышав названное им имя, Ваньвань Юэ и остальные ничуть не удивились.
Гунсунь Хуайюй повсюду таскалась хвостом за Чэнь Чаншэнем, и если бы кто-то заявил, что тот не имеет отношения к волкам Семидесяти Двух Дымных Волн, в это не поверила бы даже дворовая собака.
— Раз ты так в нем уверен, не твой ли часом это внебрачный сын?
На эту ядовитую шпильку Ваньвань Юэ Чэнь Чаншэн ответил лишь презрительным взглядом:
— Не знаешь — не трепли языком о чуем происхождении. Я чист и невинен, как майская роза, попробуй мне тут еще оклеветать честное имя.
Этот парень выведен мной из одного заброшенного местечка, и у него отменный нрав с прекрасными задатками.
Шансы вырвать победу в битве за Небесную Волю у него повыше прочих.
Выслушав объяснение, Ваньвань Юэ невольно вздохнула с облегчением.
— К тому же, у меня старые счеты с Цзянь Буфанем, полагаю, пришло время прикончить ублюдка.
Едва он это произнес, как Сун Юаньшань мгновенно посерьезнел:
— Старший брат, чем этот Цзянь Буфань успел тебе насолить?
Семь сотен лет назад я заглянул в святую землю Куньлунь. Тогда он был лишь кандидатом в святые сыновья и умолял меня помочь ему взойти на вершину.
Я вроде бы согласился, а в самый ответственный момент просто кинул его.
Не сумев найти меня, он сорвал всю злость на Ву Ли — именно поэтому между Семидесяти Двумя Дымными Волнами и Куньлунем кровная вражда.
Прошло семь веков, и при новой встрече старый знакомый неизменно разгадает мои секреты.
Пусть не сразу, но в конце концов правда всплывет наружу, так что ради собственной безопасности мне проще его прикончить.
Стоило Чэнь Чаншэню умолкнуть, как Ваньвань Юэ с Сун Юаньшанем в один голос заявили:
— Я помогу тебе!
Цзо Синхэ, немного подумав, добавил со своей стороны:
— Наставник — государственный учитель царства Сюаньу, а идти против него означает идти против всего нашего государства.