Глава 1064 - Падение Лу Минюя и новый уровень кошмара
Услышав слова Чэнь Чаншэна, фальшивая Ху Тудоу вдруг утихла.
— Даос-брат… Ты правда бросаешь меня?
— Ты и впрямь больше не хочешь мою Тудоу?
Глядя на полные слез глаза девочки, Чэнь Чаншэн сжал губы:
— Даос-брат никогда не откажется от Тудоу. Но… настоящей Тудоу больше нет. Ты — не она.
От этого ответа «Ху Тудоу» зарыдала пуще прежнего.
— Даос-брат, посмотри на меня! Я же настоящая Тудоу! Что тебе сделать, чтобы ты поверил? Неужели мне нужно умереть у тебя на глазах?! Раз тебе так хочется — пусть будет по-твоему!
С этими словами двойник выхватил кинжал и вогнал его себе прямо в сердце.
Увиденное лишило Чэнь Чаншэна последних остатков хладнокровия.
Подхватив падающее тело «Ху Тудоу», он прошептал:
— Зачем… Зачем ты это сделала? Ты ведь с самого начала знала, что я раскусил твою фальшивку.
«Ху Тудоу» протянула к нему испачканную кровью ладонь и нежно коснулась его щеки:
— Я знала, что я не настоящая. Но ты-то… ты настоящий «даос-брат». И раз удержать тебя нельзя, мне остается лишь поселиться в твоем сердце навсегда.
Рука безвольно скользнула вниз.
Глаза Чэнь Чаншэна, до этого сохранявшие ледяное спокойствие, налились кровью.
Для него истинный кошмар крылся не в раскрытии обмана, а в том, чтобы снова пережить смерть Ху Тудоу.
Жуткая аура начала подниматься из глубины его существа, заставляя дрожать само пространство.
Но стоило Чэнь Чаншэну качнуться на грани срыва, как бушующие эмоции резко схлынули.
Осторожно опустив тело девочки на землю, старик поднялся:
— Поверхностные иллюзии меня не обманут. Давай-ка мне уровень поглубже. Смерть Тудоу ранила меня, но я не сломлен — люди ведь смертны. Если я ношу эту боль в сердце, то лишь потому, что жалею, будто уделял девчонке слишком мало внимания. Этот сон… пускай станет исполнением моего давнего желания.
Стоило ему договорить, как мир вокруг раскололся на осколки, и Чэнь Чаншэн провалился в еще более непроглядную тьму.
***
Реальность.
Плюх!
Светильник судьбы над головой Чэнь Чаншэна принялся жадно, безумно заглатывать черную воду.
Заметив это, задремавший у берега Базэ скривился:
— Сожрать столько этой пакости… Ты что, рехнулся, старый ублюдок?!
Не успел пес договорить, как на поверхности озера взметнулось еще два миниатюрных водоворота.
Очевидно, это Лу Минюй и Гуань Пинь пробили новые глубины.
Базэ возвел очи к небу:
— Да ладно… Сколько же боли у вас скопилось, раз вы готовы хлестать ее галлонами? Не сойти с ума при таком раскладе — это надо иметь стальные нервы.
Переведя взгляд на Чэнь Чаншэна, пес хмыкнул, а затем скосил глаза на барахтающегося в поту Чэнь Фэна.
Тот тоже проходил через кошмары, но даже крохотный сгусток черной воды размером с голову заставил гордого любимца судьбы захлебнуться в собственной беспомощности.
Разница между ними была как между небом и землей.
Среди всей компании жизнь Чэнь Фэна доселе складывалась слишком сладко: ранний талант, любящий отец, верные друзья — казалось, удача благоволила ему во всем.
Для такого баловня судьбы стоило лишь слегка пошатнуть то, чем он дорожил, и он тут же захлебнется в слезах.
Покачав головой, Базэ зевнул:
— Предупреждал же дурня не лезть, нет, поперся. Ну и расхлебывай теперь.
С этими словами пес снова завалился спать, полностью игнорируя корчившегося в агонии Чэнь Фэна.
Сон Лу Минюя.
— Минюй, сынок, ты как?
Услышав знакомый голос, Лу Минюй медленно разлепил веки.
Увидев заплаканные глаза матери, он мгновенно осознал: его забросило ровно в тот самый миг, когда он пришел в себя после отравления.
Тогда, очнувшись, он сразу понял: тот, кто подсунул ему яд — его собственный отец, перед которым он преклонялся как перед божеством.
Но ради спокойствия матери и ради сохранения призрачных остатков семьи он проглотил эту правду.
— Отец может не волноваться, сын в полном порядке.
Взглянув на бледное лицо юноши, Лу Сыюань с трудом скрыл терзавшую его боль:
— Отдыхай, Минюй. Даже если мне придется сложить голову, я найду способ исцелить твой недуг.
— Отец, жизнь и смерть подвластны небесам, не стоит упорствовать. То, что я так долго был рядом с вами, для меня уже великое счастье.
— Что ты за глупости говоришь, сынок? Если тебя не станет, как же я?.. — глаза женщины снова заволокло слезами.
Лу Минюй слабо улыбнулся:
— Матушка, не плачь. Пока ты хочешь, чтобы я жил, твой Минюй никуда не уйдет.
— Ах ты, паршивец, вечно мелешь чепуху… Разве есть на свете родители, которые желают смерти собственному ребенку? Ты же плоть от плоти моей!
— Я знаю, что матушка любит меня сильнее всех. Только… сможет ли сын полакомиться хотя бы разок твоими фирменными персиковыми пирожными?
— Конечно! Я сама сейчас же приготовлю их для тебя!
Женщина торопливо вытерла слезы и выпорхнула из комнаты.
Оставшись наедине с главой семьи, Лу Минюй повернулся к отцу:
— Отец… Пока моя память еще не затуманилась, позволь задать один вопрос.
Озадаченный Лу Сыюань нахмурился:
— Что за странные речи, сынок? С чего бы твоей памяти туманиться?
— Наяву мой разум ясен. Но сейчас я сплю. И раз уж меня занесло сюда, я хочу прояснить лишь одно: за чем было травить меня?
Стоило этим словам сорваться с губ, как лицо Лу Сыюаня сделалось свинцово-серым.
Не дожидаясь ответа, Лу Минюй продолжил тихим, ровным голосом:
— Пусть с пеленок я был слаб и болен, но разве я хоть раз докучал тебе пустяками? По совести говоря, я был едва ли не идеальным наследником. Я понимал, что такое общие интересы. Я знал, сколько ресурсов семьи уходит на мое содержание, и помнил обо всех проблемах, которые вам доставлял. Я не боялся смерти. Смерть никогда не пугала меня. На самом деле я давно планировал уйти в нужный момент, чтобы больше не висеть камнем на вашей шее. Но почему ты не мог подождать даже этого? Ты настолько меня ненавизишь?
Эмоции начали выходить из-под контроля юноши. Рассудок неумолимо уплывал в туман.
— Раз ты всё понимал, почему не сдох раньше?! — сорвался на крик Лу Сыюань. — Каждая лишняя секунда твоей жизни тянула этот дом на дно!
— Так вот почему ты меня отравил?! — сорвался на визг Лу Минюй, вкладывая в этот крик всю накопившуюся за двадцать лет боль. — Стоило сказать слово, и я бы ушел сам! Зачем травить?! Зачем?! Зачем?!