Глава 105 - Группа поддержки прибыла, пощечина для святой земли Куньлунь
Увидев этот цирк, Цзян Пин едва не лишился чувств.
Ты же врешь напропалую! На тебя наехал этот ублюдок Ван Тун, какого черта ты вешаешь всех собак на меня?!
Наблюдая за «рыдающим» Чэнь Чаншэном, Сунь Юаньшань лишь легким движением уголка рта изобразил усмешку.
Этот старший брат по имени Чаншэн, числившийся младшим лишь на бумаге, по-прежнему обожал разыгрывать людей.
Прошли века, он сам изменился до неузнаваемости, но его наставник остался ровно таким же неисправимым проказником.
Тем временем глава святой земли Куньлунь Цзян Буфань с прищуром разглядывал гостя.
Сходство поразительное!
Просто копия!
Пусть нынешний юноша выглядит моложе, а аура его совсем иная… черты лица словно отлиты по той же матрице.
Наконец подал голос мастер непобедимого Пути Сунь Юаньшань:
— Святой патриарх Цзян, даже если Куньлунь — величайшая обитель в мире, это не повод третировать чужих людей.
Встретив упрек, Цзян Буфань прищурился:
— Уважаемый гость заблуждается. Мы ценим каждого одаренного юношу, здесь явно какая-то ошибка.
— Но раз уж вы столь неравнодушны к этому молодому человеку, позвольте спросить: кем он вам приходится?
Прямой вопрос заставил Сунь Юаньшаня на мгновение запнуться.
Называть истинный статус Чаншэна было нельзя, но и спускать его до ранга ученика тоже немыслимо!
Взбесись старший брат от такой субординации — он живо напомнит всем вокруг, кто здесь главный.
Пока патриарх лихорадочно подбирал слова, Чэнь Чаншэн встрял сам:
— Я его младший дядюшка. Есть возражения?
Все присутствующие: «Ого!»
Да у тебя ранг выше некуда!
Цзян Буфань с усмешкой парировал:
— Мы с братом Сунем сидим за одним столом как равные.
— Выходит, по этой логике, я автоматически становлюсь твоим старшим родственником?
— Теоретически — да. Возраст у меня детский, а вот поколение почтенное.
С этими словами он ткнул пальцем в Цзо Синхэ:
— По старшинству он мне племянник, и при встрече обязан почтительно звать вторым дядей.
Выслушав столь наглую попытку заработать очков за чужой счет, Цзо Синхэ лишь мысленно усмехнулся, не придавая этому значения.
Когда-то давно он вывел Чэнь Чаншэна в свет и почтительно величал «господином», так что формально всё сходилось.
— Помимо него, я прихожусь…
Палец переместился на Ваньвань Юэ, но на полпути замер.
Потому что царевна Еюэ смотрела на него взглядом голодной волчицы.
Ясно было: перегнь он палку с родством, эта фурия точно сорвется с цепи.
— Двоюродным братом!
Подумав с полсекунды, Чэнь Чаншэн выбрал наиболее безопасный вариант.
Услышав такое родство, царевна слегка смягчила взгляд.
Раз статусы распределены, троица старых знакомых тут же решила устроить Куньлуню веселую жизнь.
Пусть они прекрасно знали, что методы и сила Чэнь Чаншэна не оставляют шансов обидчикам, промолчать они не могли.
Для них Чэнь Чаншэн был другом, наставником и близким родственником.
Никто не желает видеть, как родного человека унижают — даже если это показуха.
— Святой патриарх Цзян, мой дорогой братец прибыл на ваш турнир гордости, а его встретили презрением.
— Мне вот интересно: вы это лично его оскорбить хотели или всё моё царство Еюэ разом?
Ваньвань Юэ холодно отчитала главу Куньлуня, одновременно демонстрируя мощь ауры.
В то же время Цзо Синхэ с улыбкой шагнул к Чэнь Чаншэну:
— Второй дядя, Куньлунь — секта знатная. Кто посмел тебя обидеть?
— Уж не недоразумение ли это часом?
Столкнувшись с такой игрой в одни ворота, Чэнь Чаншэн вновь изобразил «слёзы».
Потирая сухие глаза уголком рукава, он затянул жалобно:
— Старший племянник, меня обидели до глубины души!
— Стоило мне взять всего пару фруктов, как на меня напустились с упрёками. Разве это не грабеж среди бела дня?
— Ха-ха-ха!
Цзо Синхэ рассмеялся и бросил взгляд на хозяев:
— Второй дядя, тут ты неправ.
— Пришел в гости — так плати за угощение!
— Скажите, святой патриарх, сколько фруктов умял мой второй дядя? Царство Сюаньу готово заплатить десятикратную цену за причиненный ущерб.
— Что скажете?
Ядовитая пикировка заставила всех представителей Куньлуня покраснеть от стыда.
Подобная оплеуха была настолько прямой и унизительной, что ответить на нее без потери лица не представлялось возможным.
Турнир гремит на весь континент, съехалась половина мира. И что же? Гость съел пару фруктов, а с него требуют деньги? Если слухи разойдутся, где Куньлуню искать остатки совести?
Лицо Цзян Буфаня почернело окончательно.
— Святой сын, это что еще за цирк?
— Докладываю патриарху: во всем виновата Крепость Дикого Дракона…
Узнав, что запахло жареным, Цзян Пин поспешно выложил всю правду.
Но Ваньвань Юэ с компаньонами даже бровью не повели.
Такие ничтожества, как крепость Дикого Дракона, для Чэнь Чаншэна — пыль под ногами. Захоти он — сдул бы их единым выдохом.
Разбираться с мошенниками они не собирались: Куньлунь сама обязана смыть этот позор.
— Недоразумение! Чистейшее недоразумение!
— Все фрукты и сладости на этом празднике выставлены ради дорогих гостей. Ешьте сколько душа пожелает!
— Правда? — с сомнением переспросил Чэнь Чаншэн. — Точно можно сколько угодно?
— У меня аппетит зверский, смотри не обессудь, если объеру вас до нитки.
Цзян Буфань выдавил улыбку:
— Разумеется! Раз уж они пришлись вам по вкусу, можете прихватить с собой хоть целую телегу.
— Когда собрание завершится, я велю упаковать сотню-другую цзиней лучших плодов и отправить к вам.
— Впрочем, лицо гостя кажется мне до боли знакомым… Словно я встречал его в прошлые эпохи!
Потерев щеку, Чэнь Чаншэн ухмыльнулся:
— Ничего удивительного. У меня самое заурядное лицо, похожих на меня пруд пруди.
— Вот как? Значит, стареющая память играет со мной злую шутку.
— Раз инцидент исчерпан, прошу всех занять свои места — турнир начинается!
Вскоре гости вернулись к столам.
Опустошенные тарелки Чэнь Чаншэна были мгновенно заменены новыми.
А «трофеи» бережно уложили в коробку и передали их законному владельцу.
Что же касается Ван Туна из Крепости Дикого Дракона… Цзян Буфань от начала до конца не обмолвился о нем ни единым словом.
Однако его место за столом слуги Куньлуня убрали без лишних церемоний.
Сигнал был ясен: в святой земле тебе больше не рады.
Изгнанный сектой, Ван Тун вмиг лишился права голоса во всем Центральном регионе.
Глядя на бледного, осевшего на пол неудачника, Гунсунь Хуайюй презрительно фыркнула:
— Молодой господин слишком великодушен, чтобы марать о тебя руки, но у меня с терпением хуже.
— Кончится турнир — и мои разбойники сравняют твою крепость с землей!
Услышав приговор, Ван Тун закатил глаза и рухнул в обморок.
Без поддержки секты Крепость Дикого Дракона не продержалась бы против мятежников и дня! Разве к такому исходу он стремился?
Угрозы девицы прозвучали на весь зал, но никто не попытался осадить ее.
Крупные силы предпочли сделать вид, что ничего не слышали, окончательно списав Ван Туна со счетов.
Судьба тысяч людей решалась в пару фраз.
Однако едва напряжение стало спадать, у входа в главный зал возникла новая колоритная фигура — лысый монах в простых одеждах.
— Аминь! Монах нижайше молит уважаемую госпожу проявить милосердие!