Глава 1048 - Неизлечимая хворь и безбрежный огонь кармы
Базэ улепётывал что есть мочи, таща за собой парочку ошарашенных культиваторов.
На бегу Гуань Пинь вытаращила глаза:
— Господин Базэ, да чего вы так боитесь этого пламени?
Волк не сбавлял ход, брызгая слюной:
— Меньше знаешь — крепче спишь! Запомни раз и навсегда: впредь увидишь эту гадость — беги так далеко, насколько хватит ног. Если, конечно, у тебя нет такого же диагноза на голову, как у Чэнь Чаншэна.
Ускорившись еще сильнее, он оставил за собой лишь шлейф пыли.
*
Тяжелая пульсация энергии, доносившаяся из густого тумана, заставляла сердца наблюдателей сжиматься от ужаса. Пробиться сквозь пелену никому не удавалось, оставалось лишь догадываться, какая буря бушует внутри.
Спустя полчаса завывания стихий наконец стихли.
Схватка между Чэнь Чаншэном и таинственным мастером подошла к концу.
Ш-ш-ш…
Земля под ногами молодого человека сплавилась в стекловидную корку. Одежда Чэнь Чаншэна полностью сгорела, обнажая покрывшие тело серебристые латы.
Грязевой двуручный меч обратился в пыль, а стеклянный палаш разлетелся на мелкие осколки.
Простая рыбацкая удочка укоротилась, превратившись в нечто вроде короткого хлыста длиной в три чи и семь цуней. Золотой жезл в руках противника испускал тяжелую, давящую ауру.
Постепенно выходя из состояния боевого безумия, спарринг неизбежно скатился в настоящую мясорубку. И единственное, что удерживало их от взаимного уничтожения — жесткое ограничение по уровню культивации.
Фух…
От Чэнь Чаншэна потянуло густым запахом крови, а бледно-красное пламя запылало с новой силой.
Заметив перемену, молодой человек тяжело вздохнул:
— Пожалуй, на этом остановимся. Ничья. Продолжи мы дальше, от этих мест камня на камне не останется. Уверен, ты сам этого не хочешь.
С этими словами он спрятал оружие.
Чэнь Чаншэн глубоко вдохнул, с трудом загоняя бушующие эмоции обратно вглубь себя.
— Досточтимый коллега, я гляжу на твой внутренний жар… Похоже, ты тяжело болен. Не позволишъ взглянуть?
Молодой человек невозмутимо протянул руку, и Чэнь Чаншэн кивнул:
— Будь любезен.
Пощупав пульс, лекарь помрачнел:
— Корень твоей болезни — в душе. Среди всех бед мира душевные недуги поддаются лечению хуже всего. Если не ошибаюсь, в прошлом ты уже балансировал на краю могилы. Лишь чудодейственное лекарство какого-то мастера вытащило тебя с того света. Увы, первопричину искоренить не удалось: в последнее время тебе приходится несладко, не так ли?
Чэнь Чаншэн невесело усмехнулся:
— В точку. Есть ли способ исцелить меня?
Собеседник отнял пальцы и качнул головой:
— Твои познания в медицине не уступят моим, да и сам ты уже нащупал путь к выздоровлению. Моя помощь тут будет излишней. Дай себе время, и со временем оправишься. Но запомни: пока хворь в сердце не утихнет, тебе категорически запрещено поддаваться гневу.
— Благодарю за предостережение!
Чэнь Чаншэн ответил легким поклоном, а молодой человек развернулся и молча растворился в тумане.
Глядя ему вслед, Чэнь Чаншэн тяжело вздохнул. Всё было правдой — он и впрямь болен.
Кровавая резня эпох, гибель старых друзей — всё это оставило глубокий шрам в его душе. Пусть ученый муж вытащил его из бездны отчаяния «мощным лекарством», темную пену со дна души так просто не смыть.
Она поднималась мутными волнами даже тогда, когда он был счастлив. Стоило расслабиться, как эти призраки прошлого били в спину. Если бы не это, в разгар схватки он бы не потерял контроль. Бой пробудил воспоминания о самой мрачной эпохе его долгой жизни.
К счастью, мирная тишина Эпохи Пилюль постепенно вымывала из него накопившуюся злобу. Еще немного времени — и он окончательно очистится от скверны.
Успокоившись окончательно, Чэнь Чаншэн бросил взгляд на потрепанную землю:
— Твой племянник скоро придет в себя. Что именно рассказывать об увиденном — решай сам. Мы позволили тебе наблюдать лишь из уважения к таланту. Надеюсь, ты благоразумен.
Не дожидаясь ответа, он зашагал прочь, оставив Цуй Хаю почтительно склониться в глубоком поклоне.
Тот не проронил за время боя ни слова, но личность противника Чаншэна угадал безошибочно. Во всей Долине Пилюль управлять божественным пламенем с такой виртуозностью мог лишь один человек — Мастер башни пилюль.
Раз сам Мастер лично вышел на арену, статус Чэнь Чаншэна выше всяких сомнений. Более того, если он не ошибся, багровое пламя — не что иной, как легендарный огонь кармы. Такой напастью обрастают лишь те, на чьих руках кровь бесчисленных жертв. И пламя это жжет душу день и ночь, пока грешник не искупит вину до конца.
Хлюсь!
Грязевой холмик зашевелился, и из него показалась бледная рука. Это был воскресший Лу Минюй.
Во дворе.
— Учитель, вы ведь победили, да?
Пока Чэнь Чаншэн накладывал мазь на раны Чэнь Фэна, любопытная Гуань Пинь не отставала с расспросами.
Тот лишь улыбнулся:
— Ничья. Ни он меня, ни я его.
— Да как же так? Вы же такой сильный!
— Дело не в силе, просто не было смысла продолжать. Мы сошлись ради разминки, а превращать всё в смертельную бойню ни к чему. Или ты хотела увидеть, как мы друг друга прикончим?
Девушка тут же замахала руками, словно веером:
— Ни в коем случае! Пусть я и хочу вашей победы, но видеть вас раненым не желаю. Каким бы ни был исход, вы — мой учитель.
Чэнь Чаншэн ласково потрепал её по макушке:
— А язычок у тебя подвешен. И совсем на меня не сердишься? В Сумрачном Мираже, не будь упрямства Сяо Хэя, я бы пальцем о палец не ударил, чтобы спасти тебя. Стоять в стороне, имея силы помочь — жестоко.
Гуань Пинь прижалась щекой к его рукаву и хитро хихикнула:
— В мире смертных говорят: «Маленький кнут терпи, от большого беги». Если вы строги ко мне, значит, желаете добра. А если б я и вправду погибла на ваших глазах, вам ведь тоже было бы горько? К тому же лезть в пламя было моим собственным решением. Вы меня не заставляли. Так что винить вас у меня нет ни права, ни причин.
[Заметка автора: Растянул сухожилие на руке, вторая глава задержится на час.]