Глава 1042 - Чэнь Фэн прокладывает путь, Цзянь Фэй отчитывает товарищей
Ощутив приближение чужого присутствия, Чэнь Фэн инстинктивно сжал рукоять меча.
В то же самое время зависший в пустоте мужчина бросил быстрый взгляд на бесчувственную Гуань Пинь, а затем перевел глаза на Чэнь Фэна:
— Сейчас она без сознания, а Демоническое пламя пустоты погрузилось в спячку. Выходит, мне достаточно одолеть тебя, чтобы забрать пламя, я прав?
Встретившись с ним взглядом, Чэнь Фэн спокойно кивнул:
— Совершенно верно. Победишь меня — и сможешь забрать его.
— Прекрасно! И как же ты предлагаешь сражаться? До конца работы Сумрачного Миража осталось меньше трех суток, на долгие алхимические поединки времени у нас нет. К тому же сюда поспешают и другие охотники.
Чэнь Фэн хмыкнул:
— Давай решим всё силой оружия в открытом бою, так будет быстрее.
— Идет! — не успел затихнуть эхом последний звук голоса, как оба бойца сошлись в смертельной схватке.
Бросив мимолетный взгляд на их стычку, Базэ лениво махнул хвостом и вновь спокойно улегся рядом с телом Гуань Пинь.
***
В двадцати ли отсюда.
Чэнь Чаншэн, занятый тем, что ковырял землю обычной лопатой, на мгновение замер и поднял голову, глядя в сторону далекой битвы.
— Нынешнее поколение взращено в оранжерейных условиях, прямо сопливые маменькины сынки. Сокровища невиданной силы лежат прямо перед ними, а они все играют в какое-то благородное соперничество. Окажись здесь старые прожженные бродяги из моего родного мира, они бы уже перегрызли друг другу глотки и сгребли всё до последней песчинки. Впрочем, если подумать... Меня не было в этом мире уже около пяти веков. Интересно, как поживают те старые мерзавцы?
Посетовав на нравы молодежи, Чэнь Чаншэн с новыми силами принялся за копку.
Эпоха Долголетия.
У самой границы пространственного разлома стоял одинокий мужчина, явно готовившийся шагнуть за пределы этого мира.
Однако в самый последний момент за его спиной послышались торопливые шаги, и две женские фигуры преградили ему путь.
Заметив погоню, мужчина медленно остановился.
Они долго молча стояли друг напротив друга, погруженные в тяжелую тишину, пока наконец Сыма Лань первой не нарушила молчание:
— Ты действительно уходишь?
Цзянь Фэй слабо улыбнулся:
— Да, пришло время идти.
— И ты... вернешься?
— Вернусь. Но тот, кто придет назад, уже не будет прежним Цзянь Фэем.
Услышав этот ответ, Сыма Лань поникла, погрузившись в тягостное молчание.
В этот момент стоявшая рядом Ма Линэр тихо проговорила:
— Все из-за господина?
Столкнувшись с ее вопросом, Цзянь Фэй закусил губу:
— Практика техники, что я постигаю, зовется «Девять превращений небесного шелкопряда». Это означает, что мне суждено пройти через девять кругов перерождения. В этой жизни мне выпало счастье узнать вас обеих, разделить с вами мысли и кров — и за это я, Цзянь Фэй, не жалею ни о чем. Но нет на свете пиров, что длились бы вечно. С сегодняшнего дня наши узы супружества исчерпаны до дна.
Сердце Ма Линэр сжалось, пальцы судорожно впились в ладони.
— Даже если тебе непременно нужно уйти, к чему такая спешь? Неужели между нами все и вправду рухнуло?
Взглянув на ее покрасневшие глаза, Цзянь Фэй сделал два шага вперед и бережно коснулся ее щеки:
— Я ни на секунду не пожалел, что полюбил вас обеих. Раз уж я назвался вашим мужем, то будь вы готовы хоть расколоть небесный свод — я бы все равно стоял за вашими спинами. Четырехсторонний материк стал стартовой точкой нашей славы, и после мы прожили в мире и покое долгие десятки тысяч лет. Но знаете ли вы, почему эти годы были столь безмятежны? Лишь потому, что господин в одиночку нес на своих плечах все тяготы мира. Не будь его, этот груз обязаны были тянуть мы сами. У вас свои помыслы, у меня — свои тяжелые сомнения. Я больше не могу позволить ему сражаться в одиночку. Я должен готовиться заблаговременно, чтобы дождаться дня триумфального возвращения господина.
После этих слов Ма Линэр умолкла. Перед лицом тени наставника у нее не осталось слов для возражений.
— Раз муж уходит в столь долгий путь, у меня не было времени приготовить достойные дары. Я собрала лишь то, что принадлежало тебе самому. Пусть попутный ветер хранит тебя!
С этими словами Ма Линэр достала из пространственного кольца изящный лакированный ларец и протянула его мужу.
Цзянь Фэй с грустной улыбкой принял ножны, а затем прижал обеих женщин к груди в долгом прощальном объятии.
Когда они растворились вдали, улыбка мгновенно исчесла с лица Цзянь Фэя.
Он остался сидеть на холодном осколке метеорита, и единственным спутником в этой гробовой тишине был оставленный ими меч в ларце.
Минуло неизвестно сколько времени, прежде чем к нему приблизились еще четыре силуэта.
Окинув их холодным взглядом, Цзянь Фэй скривил губы в насмешливой улыбке:
— Я так и знал, что вычетверо явитесь. Раз уж мы вместе делили и чашу здравия, и смертный одр, вы ведь не опуститесь до подлости последних шакалов?
Столкнувшись с его издевкой, Сюй Яо и Чжу Ю ответили зловещим молчанием, но Гу Цяньцзе вспылила:
— Цзянь Фэй, к чему эти ядовитые слова? У нас тоже есть свои причины...
— Возмутилась, что я говорю правду?! А почему вы не возмущаетесь собственной низостью?! — Яростно оборвал ее Цзянь Фэй, вскакивая на ноги. — Ваш брак с Гу Даожанем был предначертан еще в прошлой жизни, но кто, скажи на милость, преподнес вам этот дар на блюдечке с голубой каемочкой? Без господина где бы вы сейчас были?! Все ваши нынешние вершины, ваши умения, ваше семейное счастье — разве не всё это вы получили из его рук? Пусть вы презрели долг ученика, но неужели в ваших сердцах не осталось даже памяти о прошлых воплощениях?! Бывший ректор Академия Гор и Реки Сунь Юйцин, святой муж пьяный книжник — какая широта души, какая несгибаемая воля! Как вы умудрились опуститься до такой жалкой трусости?!
Эти слова заставили Гу Цяньцзе судорожно втянуть голову в плечи и опустить глаза. Рядом стоявший Гу Даожань глухо проронил:
— Ты прав... Мы и впрямь потеряли право поднимать глаза на господина.
Услышав его признание, Цзянь Фэй горько и безумно рассмеялся:
— Ха-ха-ха! Оказывается, вы всё прекрасно понимаете! А я-то думал, вы и впрямь ничего не соображаете от страха.
Он перевел свирепый взгляд на Чжу Ю и Сюй Яо:
— Вы двое — сильнее меня, выше по статусу, да и происхождением гордитесь больше. По всем законам совести и чести мне и рта не следовало открывать перед вами. Ну так покажите же свое красноречие! Переубедите меня! Дайте послушать, какими высокими доводами руководствуются столь почтенные особы.
Прижатые к стене его убийственной логикой, Чжу Ю и Сюй Яо могли лишь молча отводить глаза.
— Говорите же! Что вы языки в жопу засунули? Та Сюй Яо, что блистала дерзостью в прошлые дни — куда она делась? И ты, Чжу Ю, нынешний святой муж прославленной академии, чье сердце заполнено всеми истинами Поднебесной... Почему ты молчишь? Неужели у тебя иссякли слова правды? Раз вы всё понимаете, почему вы не проводили наставника в последний путь? Знаете ли вы, как одиноко и сиротливо он уходил?!
Высказав всё, что накопилось на душе, Цзянь Фэй опустил голову на лежащий у него на коленях меч и прошептал:
— В прошлой жизни я мечтал стать таким же непревзойденным богом меча. Жаль лишь, что таланта не хватило — остался за бортом. В этой жизни я стал простым клинком наемника и думал, что сумею идти по следам великого мастера. Но к чему в итоге пришел? Я всё так же не вижу его спины. Потому что не смог, как он, расчищать колючие тернии ради других. Я не сумел вразумить вас и даже собственную жену удержать не смог. Раз так... к черту этот меч, больше я не прикоснусь к лезвию!
Вжух!
Ларец со старым мечом, что сопровождал его десятки тысяч лет, со свистом улетел в бесконечную черноту космической бездны.
Проводив взглядом летящий артефакт, Чжу Ю тяжело вздохнул:
— К чему же так калечить собственную душу, Цзянь Фэй?