Глава 1017 - Первая красавица Долины Пилюль и тихие омуты
Осознав истинные мотивы толпы, Чэнь Фэн вновь бросил взгляд на разъяренных людей и лишь обреченно покачал головой.
Уловив его настроение, Чэнь Чаншэн прищелкнул языком:
— Привыкай. Обыватели глупы, а мир вовсе не так прекрасен и чист, как тебе рисовалось в юношеских грёзах. Настоящая жизнь сокрыта за тяжелыми занавесами, полными грязи и тёмных делишек. Эти пороки не велики, но о них не принято говорить вслух. Хочешь выжить в этом мире — учись смотреть на всё с холодным равнодушием. Только когда обретёшь этот внутренний панцирь, твоя привычка совать нос куда не следует не заведёт тебя в смертельную ловушку.
— Совать нос куда не следует — и это может завести в ловушку? — в глазах Чэнь Фэна промелькнуло непонимание.
— Разумеется. Когда столкнешься с этим воочию — поймёшь.
Бросив эти слова, Чэнь Чаншэн неторопливо зашагал вперед, увлекая за собой спутников.
Правда, перед самым уходом Чэнь Фэн еще раз оглянулся на орущую толпу:
— Чаншэн-сюн, этот гадюшник не навредит барышне Гуань?
— Никакого вреда. Разве ты не заметил, что среди бушующих нет ни единого представителя знатных кланов или людей Долины Пилюль? Если бы крики уличной шпаны могли влиять на решения великих семей и старейшин, этот мир давно погрузился бы в хаос. Настоящая опасность для Гуань Пинь исходит совсем от других людей.
— От кого?
— От тех, кто молчит. Ведь тихие собаки кусают больнее всего.
***
Покинув резиденцию, Чэнь Чаншэн бесцельно повел спутников по улицам.
Гуань Пинь, привыкшая всегда быть при деле, уже через пару кварталов заскучала.
— Уважаемый наставник, здесь всё равно делать нечего, давайте вернемся! Втроем мы хотя бы сможем заняться алхимией и разобрать сложные рецепты.
Заметив её метания, Чэнь Чаншэн строго оборвал девушку:
— Терпение — главное оружие мастера. В алхимии ты еще способна проявить усидчивость, но в остальном — сущая катастрофа. Алхимик должен быть сосредоточен, но нельзя замыкаться исключительно на котлах и травах.
— Но здесь и впрямь тоска смертная, да и прятаться от чужих глаз уже надоело… — захныкала она, но в этот момент путь им преградила Цуй Лин Шуан.
При виде грозной девицы Чэнь Чаншэн расплылся в лукавой улыбке:
— Ба, да это же госпожа Цуй! Сколько зим, сколько лет, как ваше драгоценное здоровье?
Цуй Лин Шуан одарила его ледяным, полным презрения взглядом:
— Моя наставница желает видеть вас. За мной.
Не дожидаясь ответа, она круто развернулась и зашагала прочь.
Чэнь Чаншэн подтолкнул локтем остолбеневшую Гуань Пинь:
— Видишь? Неожиданности всегда подстерегают нас за углом. Похоже, легендарный алхимик бессмертных наконец соизволил явить нам свой лик.
От услышанной новости лицо Гуань Пинь мгновенно озарилось восторгом, и она со всех ног бросилась за удаляющейся проводницей:
— Сестрица Цуй, подождите меня!
Дворец Гуанхань.
Оказавшись внутри грандиозных палат, отделанных чистейшим хрусталем и перламутром, Гуань Пинь буквально приросла к полу, а её глаза заблестели лихорадочным блеском:
— Это и есть обитель алхимика бессмертных?! Потрясающе… Если бы мне позволили пожить здесь хотя бы пару месяцев, я бы с радостью отдала десяток лет собственной жизни!
Пока девушка упивалась роскошью обстановки, Цуй Лин Шуан холодно бросила Чэнь Чаншэну:
— Ждите здесь. Я пойду доложу о вашем прибытии. И предупреждаю: ничего не трогайте руками, особенно вы двое.
С этими словами она исчезла в глубине коридоров.
Оставшись вдвоем, Чэнь Фэн с досадой покачал головой и, бросив косой взгляд на хрустальные колонны, усмехнулся:
— Чаншэн-сюн, что за муха укусила мою кузину? Мало того, что она отчитывала тебя, так еще и меня приплела ни за что ни про что.
Чэнь Чаншэн, сосредоточенно постукивающий костяшками пальцев по прозрачному камню и одновременно оттаскивающий Гуань Пинь от попытки отковырнуть драгоценный самоцвет, безмятежно отозвался:
— Она не угрожает нам, она спасает наши жизни. По слухам, ходящим в низах, фея Гуанхань люто ненавидит мужчин. Особенно тех, кто наделен смазливой мордашкой. Стоит какому-нибудь красавчику коснуться её вещей — и дело кончится в лучшем случае отсечением рук, в худшем — мгновенной смертью. Судя по тому, что твоя наставница поддерживает с ней связь, старик-учитель должен обладать внешностью настолько отталкивающей, что это даже граничит с гениальностью.
От такой трактовки у Чэнь Фэна задергался глаз:
— Чаншэн-сюн, где ты выкапываешь этот бред?
— На городских задворках!
— И ты веришь уличным сплетням?
— На то они и сплетни, чтобы глупцы принимали их за чистую монету. Впрочем, дыма без огня не бывает… Хочешь проверить на собственном опыте?
Поддавшись на провокацию, Чэнь Фэн медленно протянул правую руку к сверкающему хрусталю.
Однако в самый последний момент его пальцы замерли в дюйме от поверхности. Черт побери, а ведь рисковать культями из-за минутного любопытства ему совсем не улыбалось!
— Ха-ха-ха! — залился хохотом Чэнь Чаншэн. — Гляди-ка, а смелости-то не хватило! Значит, в слухах есть зерно истины.
— Презренный провокатор… — пробормотал Чэнь Фэн, отдергивая руку.
В этот момент за их спинами раздался леденящий душу голос:
— Коснувшись вещей во Дворце Гуанхань, ты лишишься рук, но за твои длинные и дерзкие речи я прямо сейчас с удовольствием вырву тебе язык.
Гуань Пинь и Чэнь Фэн в панике развернулись, падая в глубоком поклоне.
И лишь Чэнь Чаншэн продолжал стоять спиной к незваной гостье, даже не думая оборачиваться.
— Умереть под цветами пиона — смерть достойная романтика, — с напускной ленцой произнес он. — Если фея желает вырвать мой язык, ей придется сделать это собственной рукой. Получить пощечину от первой красавицы Долины Пилюль феи Гуанхань — для Чэнь Чаншэна это величайшая честь!
Настолько откровенная, наглая бравада заставила стоявшего рядом Чэнь Фэна покрыться холодным потом. Он-то прекрасно знал, что нрав хозяйки этих стен далек от ангельского.
— Дерзость! Смеешь еще раз изрыгнуть хоть слово неуважения — и я лично выброщу тебя вон! — вскинулась появившаяся следом Цуй Лин Шуан.
Но прежде чем она успела сделать шаг, фея Гуанхань царственным жестом остановила её:
— Лин Шуан, уведи их.
— Но, учитель, этот человек…
— Ты оглохла?
Голос владычицы дворца стал на тон ниже, и Цуй Лин Шуан, скрепя сердце, была вынуждена увести бледного Чэнь Фэна и дрожащую Гуань Пинь.
Когда тяжелые двери зала закрылись, фея Гуанхань перевела взгляд на одинокую фигуру перед собой:
— Для столь высокого мастера ты слишком охотно рядишься в одежды клоуна, друг мой. Но раз уж ты в моих покоях, не пора ли явить истинное лицо?
Чэнь Чаншэн, не поворачивая головы, пожал плечами:
— Понятия не имею, о чем толкует уважаемая фея. Я всего-навсего скромный, одаренный природой алхимик с зачатками красоты.
— Раз ты так скромен, почему же боишься повернуться и взглянуть мне в глаза?
— О, всё просто. Моя внешность столь ослепительна, что я опасаюсь: фея с первого же взгляда потеряет рассудок и уже не сможет меня забыть.
Не выдержав этого словесного издевательства, женщина холодно фыркнула, и её изящная, тонкая как стебель лотоса рука легла прямо на плечо наглеца.
Не успела она высвободить духовную энергию для удара, как Чэнь Чаншэн перешел в контратаку. Причем его метод защиты оказался настолько бесстыдным и противоестественным, что впору было сойти с ума: он просто взял и чмокнул её в тыльную сторону ладони.
— Хлобысь!
Гротескное нападение заставило недоступную владычицу отдернуть руку так, будто её ужалила ядовитая змея.
— Поимей совесть, заклинатель!
Страшное, давящее до треска в костях давление обрушилось на плечи Чэнь Чаншэна — фея Гуанхань была в бешенстве.
Ощутив тяжесть её гнева, Чэнь Чаншэн наконец соизволил развернуться.
Встретившись взглядом с первой красавицей Долины Пилюль, он произнес без тени улыбки:
— Твое происхождение мне ведомо до последнего излома судьбы, а вот твои познания обо мне — лишь пыль под ногами. Моя сила исчисляет мириады кальп развития, для тебя же я — первозданный хаос. Мой истинный ранг тебе не постичь даже в загробных снах.