Глава 100 - Погоня за Гунсунь Хуайюй и появление Святого сына Яогуан
Прихватив с собой притихшего Сяо Хэя, Чэнь Чаншэн вышел из комнаты и тут же выпустил волну духовного восприятия, прочесывая окрестности.
Мгновение спустя на его губах заиграла усмешка:
— Мелкая паршивка, а ведь осторожна.
— Умудрилась даже стереть оставленную мной метку духовной связи, но мастерства твоего всё же маловато.
Погладив Сяо Хэя по взъерошенной голове, он негромко пробормотал:
— Эта девчонка не могла убежать далеко, дальше всё зависит от тебя.
Услышав его голос, выглядевший неизменно больным и вялым Сяо Хэй слабо тявкнул в определенную сторону.
Довольный Чэнь Чаншэн неторопливо побрел вслед за хвостатым проводником.
В мире культиваторов главным инструментом для выслеживания врагов служило сканирование духовным зрением.
Укрыться от подобного поиска можно было двумя путями: первый — полностью спрятать ауру, хотя успех всецело зависел от разницы в силе противников; второй — как можно дальше унести ноги, выбравшись за пределы досягаемости вражеского радара.
Святая земля Куньлунь кишела практиками, так что устраивать масштабные поиски с помощью чутья было делом явно неблагодарным.
Потому теоретически отыскать Гунсунь Хуайюй для Чэнь Чаншэна не представлялось возможным.
Однако девушка совершила промашку, упустив из виду самый банальный, приземленный способ выслеживания — обыкновенный нюх.
Пусть состояние Сяо Хэя оставляло желать лучшего и сражаться оно сейчас было неспособно...
Но оно оставалось зверем, чей нюх в сотни раз превосходил человеческий, и определить примерный вектор движения Гунсунь Хуайюй для него не составляло труда.
А зная примерное направление, разве мог Чэнь Чаншэн потерять след беглянки?
***
— Тяв!
Сидевший на руках у наставника Сяо Хэй коротко рявквнул, словно пытаясь продемонстрировать всю свою свирепую натуру.
Вот только его молочный, пищащий голосок звучал совсем не устрашающе.
— Тц-цз!
— Вы потеряли из виду Гунсунь Хуайюй, но срывать злость на мне — это уже перебор.
— Для слежки за мной вы еще слишком зелени.
Окончив фразу, Чэнь Чаншэн бесцеремонно швырнул пойманного соглядатая прямо на холодную землю.
Тщательно утерев кровь у разбитого рта, разведчик из святой земли Куньлунь прошипел сквозь зубы:
— Чэнь Чаншэн, это владения святой земли Куньлунь, здесь тебе не позволено бесчинствовать!
— Куда делась Гунсунь Хуайюй? Почему она внезапно исчезла из поля зрения наблюдателей?
На угрозы сопляка Чэнь Чаншэн не обратил ни малейшего внимания.
— Мелкой пешке вроде тебя не стоит совать нос в такие дела; доложишь наверх ровно то, что видел сегодня.
— И передай своим хозяевам: хватит приставлять ко мне хвосты. Если хотите держать меня под надзором — пусть сам Цзянь Буфань явится.
С этими словами фигура Чэнь Чаншэна растворилась в воздухе прямо на глазах у остолбеневшего соглядатая.
На этот мелкий инцидент Чэнь Чаншэн не обратил внимания — куда больше его занимала сама Гунсунь Хуайюй.
Что заставило её пойти на столь безумный риск и подвергнуть себя опасности быть обнаруженной?
В этом дельце явно таилось что-то любопытное!
— Брат Налань, эта трава случайно не целебная?
Девушка в простеньких одеждах подбежала к мужчине, победно размахивая сорванным стебельком.
Услышав её голос, сидевший на корточках бледный юноша поднял голову.
Его поношенные одежды давно выцли от частых стирок, а висевший за спиной плетеный короб красноречиво говорил о том, что они пришли сюда за травами.
Взяв из рук девушки зеленеющий листок, он внимательно осмотрел его и ответил:
— Это синяя полынь, она действительно используется в медицине.
— Но растение ядовито, обращаться с ним нужно крайне осторожно.
Услышав подтверждение, девушка тут же задрала нос:
— Ну что, брат Налань, какова я? С первого же раза нашла полезную траву!
— А ну похвали меня!
Глядя на её горделивое личико, мужчина мягко улыбнулся:
— Хорошо-хорошо!
— Без твоей помощи я бы никогда не насобирал столько трав. Пойдем-ка поищем что-нибудь вон в той стороне.
— Пойдем!
Радостно кивнув, девушка зашагала вперед легкой, пружинистой походкой.
Правда, через каждые несколько шагов она неизменно оборачивалась, проверяя, не отстает ли её спутник.
Время шло, и силуэты двоих путников постепенно скрылись за пеленой тумана.
Они и не подозревали, что из-за ближайшего холма за ними неотрывно следила чья-то пара глаз.
— Любовь и вправду слепа: затерявшись в логове врага, они умудряются устраивать романтические прогулки.
— Сяо Хэй, как думаешь, стоит ли мне выйти и разрушить этот идиллический момент?
Подняв Сяо Хэй на уровень глаз, Чэнь Чаншэн заговорил сам с собой.
Но уставшему питомцу было глубоко плевать на его рассуждения: сладко зевнув, зверёк окончательно смежил веки.
— Не излучай столько убийственной ауры, Гунсунь Хуайюй не так проста, спугнешь.
Попытавшись безуспешно растормошить Сяо Хэя, Чэнь Чаншэн бросил в пустоту фразу, смысл которой был понятен лишь ему одному.
Его слова еще не затихли в воздухе, как за спиной Чэнь Чаншэна бесшумно материализовался Святой сын Яогуан.
Вот только вечно улыбчивый и степенный юноша сейчас излучал чистейшую, осязаемую жажду убийства.
Спустя долгое время он всё же подавил кровавые порывы и глухо произвел:
— Не вмешивайся в это дело. Я не хочу тебя убивать.
Услышав его голос, Чэнь Чаншэн с легкой ухмылкой развернулся:
— Я-то ломал голову над тем, с чего это девчонка Хуайюй вдруг стала такой неуловимой.
— Умудрялась бесследно ускользать от поисковых отрядов Куньлуня — оказывается, за её спиной стоял ты, Святой сын Яогуан!
— Полагаю, в Камнерезнях ты пощадил её не в последнюю очередь из-за этого.
— Правда, врезал ты ей тогда знатно; ударь чуть сильнее, и от девчонки мокрого места не осталось бы.
Вопреки ожиданиям, Яогуан не стал спорить, а лишь молча перевел взгляд на две удаляющиеся фигурки.
— В Камнерезнях ты намеренно помедлил.
— С виду казалось, что ты защищаешь выбранный тобой камень, но на деле ты дал возможность Гунсунь Хуайюй схватить тебя.
— Выйти на контакт с Семидесятью двумя волчьими дырами мог лишь тот, у кого с ними давние счеты.
— А раз за твоей спиной стоял я, Гунсунь Хуайюй не могла погибнуть.
— И практика показала, что я не ошибся: связь с волчьими дырами у тебя действительно есть, причем самая прямая.
Услышав это, Чэнь Чаншэн расплылся в улыбке:
— Не зря тебя величают Святым сыном Яогуан — взгляд у тебя острый.
— Раз уж мы заговорили начистоту, не соизволишь ли поведать, кем приходится тебе тот смертник?
Яогуан бросил на него долгий, исполненный глубокой скорби взгляд.
— Тот смертник — мой младший брат.
— Кхе-кхе-кхе!
От неожиданности Чэнь Чаншэн подавился воздухом и зашелся кашлем.
— Прошу прощения, я не предполагал между вами такого родства.
— Но если уж говорить прямо — твой братец долго не протянет. Об этом не знают посторонние, но ты-то не можешь не знать.
— Знаю. Он был тяжело травмирован еще в утробе матери, и я сам собственными руками извлек его на свет.
— Вот оно что…
— Извини, видимо, я вновь задел твою старую рану.
Выслушав ответ Яогуана, Чэнь Чаншэн даже почувствовал неловкое смущение.
Казалось, каждое его слово неизменно попадало в самые болезненные точки собеседника.
— Почему же ты до сих пор не отомстил?
— С твоим статусом и силой свести счёты вроде бы не должно составить труда.