Глава 99 «Ах ты, воришка!»
Чэнь Цзин был на грани срыва. Он надеялся, что паломники, придя в храм, помогут ему своим возмущением надавить на Фанчжэна. Но прождал весь день, а на гору так никто и не поднялся. Небо вновь начало темнеть, и при мысли о том, что придется пережить еще одну такую ночь, Чэнь Цзин почувствовал, что не выдержит.
Мало того что в животе урчало от голода, так еще и при каждом резком движении пронзала боль – словно этот кирпич и впрямь перекатывался внутри.
Двигаться – больно; замереть – голодно и холодно!
Когда луна медленно поплыла по небу, Чэнь Цзин почувствовал, как ноша внутри начала неумолимо сползать вниз. Сердце ушло в пятки: неужели роды начались?
От этой мысли его едва не хватил удар. Обычному-то ребенку нужны акушерки и куча подготовки, а здесь, в ледяной пустыне, если он и впрямь начнет рожать… А что, если… что если он здесь и кончится?
Страх ледяной волной накрыл Чэнь Цзина…
Силы окончательно оставили его, и он бессильно осел на землю. Штуковина внутри продолжала давить вниз, и ему казалось, будто само небо рушится ему на голову. Мысли в голове спутались, надежда угасла, оставив лишь пустое отчаяние.
Прошло немало времени, прежде чем Чэнь Цзин тяжело вздохнул:
— Пустое это все… Не было у нас ни вражды, ни обид, а я ведь и вправду хотел его опозорить, жизнь сломать… Видно, это и есть мое возмездие. Видно, за все в жизни надо платить… Роды? Да пусть уже, рожу так рожу. Сам виноват, сам и расхлебывай…
Приняв свою участь, Чэнь Цзин, пошатываясь, поднялся на ноги, намереваясь спуститься с горы.
В этот миг из-за стен храма донесся буддийский призыв:
— Амитабха. Добро, великое добро. Благодетель, твое раскаяние – благая весть.
Едва умолкли последние слова, как Чэнь Цзин ощутил невероятную легкость в животе. Он опустил взгляд – его пузо стало плоским!
— Это… — он в изумлении воззрился на это немыслимое чудо, а затем вновь посмотрел на крохотный Храм Одного Пальца. Вдруг это место показалось ему невероятно величественным, грандиозным! В его глазах этот Храм сиял благородством, превосходя любой из самых известных монастырей.
Чэнь Цзин повернулся к воротам и трижды отвесил земной поклон:
— Благодарю, Мастер!
Он не сказал, за что именно благодарит, но и Фанчжэн, и он сам все прекрасно понимали. В этот миг оба они улыбнулись.
Фанчжэн улыбался потому, что на его счет капнула еще одна заслуга. Жаль только, что карма Чэнь Цзина легла на его плечи, и возможности поучаствовать в лотерее не представилось.
Чэнь Цзин же улыбался потому, что, пройдя через крайности, сумел разглядеть изъяны в собственной душе. Он верил: то, что он потерял, он обязательно вернет, и пойдет по жизни куда выше и дальше!
Впрочем, злоключения Чэнь Цзина на этом не закончились. Едва он переступил порог дома, как на него набросились родители. Что бы он ни говорил, его насильно уволокли в больницу на обследование…
И тут уже в полнейшем шоке застыли все: журналисты, доктор Сунь, эксперт У и директор Чжао!
— А где ребенок? [А кирпич где?] – вопрошали они, вглядываясь в чистейший снимок УЗИ.
— Папа, мама, ну посмотрите… Я же говорил! С чего вы взяли, что я беременен? Я здоровый мужик, откуда у меня вообще дети возьмутся? Это просто техника у них никуда не годится! — С этими словами Чэнь Цзин подхватил родителей под руки и увел из больницы.
Доктор Сунь огляделся по сторонам и, не обнаружив Тантан, облегченно выдохнул – хоть аппарат глотать не придется…
Эксперт У же вне себя от ярости вопрошал:
— Да что здесь, черт возьми, происходит?!
Доктор Сунь задумчиво уставился в потолок:
— Может… наверное… вполне возможно, что техника и впрямь неисправна…
Директор Чжао к тому времени уже успел незаметно улизнуть – ему совсем не хотелось брать на себя ответственность за этот балаган.
(Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru)
Репортеры же, решив, что все это была лишь глупая шутка, разочарованно разошлись.
Однако директор Чжао не поехал домой. Он догнал Чэнь Цзина, отвел его в сторонку и вкрадчиво спросил:
— Где ты был вчера ночью?
Тот прикинулся дурачком:
— Да нигде. На душе кошки скребли, пошел выпить, тоску залить. А что?
— Выпить? С монахами пил? — Наугад бросил директор Чжао.
У Чэнь Цзина екнуло сердце, он чуть было не ляпнул: «Откуда вы знаете?», но опыт жизни в обществе взял верх. — Директор, с чего бы мне искать монахов для выпивки? Да и в нашем уезде монахов днем с огнем не сыщешь. О чем вы вообще думаете?
Директор Чжао подозрительно оглядел парня, но лицо Чэнь Цзина не выдало ни единой эмоции. Пришлось отступиться.
Но директор все никак не мог успокоиться. Чутье подсказывало ему: это дело как-то связано с Горой Одного Пальца! О вражде Чэнь Цзина с тем местом он был наслышан – парень немало помоев вылил на тамошнего монаха…
— Надо бы выбрать время и самому туда наведаться. Поглядеть, что это за место такое… — бормотал директор Чжао, возвращаясь в больницу.
На следующее утро Фанчжэн поднялся спозаранку и принялся за уборку Буддийского зала. Начался новый день.
В свободное время он поглядывал на состояние своей банковской карты и чувствовал себя так, словно уже попал в рай.
То ли конкурс каллиграфии так повлиял, то ли еще что, но в последние дни паломников стало заметно больше. К сожалению, из-за зимы дороги обледенели, и на гору решались подняться немногие – в основном крепкая молодежь. И чаще всего они приходили просить о детях.
Так пролетело полмесяца. Фанчжэн с удовлетворением отметил, что уже зажжено тридцать палочек благовоний. При таких темпах к весне задание будет выполнено! Интересно, какую награду на этот раз приготовила Система?
Однако последние дни Фанчжэн был не в духе. Причина была проста: в храме завелся вор!
— Чертовщина какая-то! Куда девается мой кристальный рис?! Одинокий Волк! А ну иди сюда! Признавайся, это ты его воруешь? — Фанчжэн грозно уставился на пса.
Тот лишь виновато заскулил.
— Не ты? А кто еще в этом храме, кроме нас двоих, может трогать рис? Лучше признайся по-хорошему, чистосердечное признание смягчает вину!
Одинокий Волк завыл, всем своим видом показывая обиду.
— И вправду не ты?
— Ао-у-у-у…
— Хм… чудеса, да и только. Кто же тогда воришка? — Бормотал Фанчжэн, усаживая Волка рядом с чаном. — Вот тебе задание: глаз с риса не спускать! Если завтра хоть горсть пропадет – останешься без провианта!
Одинокий Волк часто-часто закивал. У него и самого сердце обливалось кровью – пропадал не просто рис, а его собственный обед! Ему и самому не терпелось узнать, что за наглец осмелился воровать прямо у него под носом, да еще и сделал его козлом отпущения!
Ночью, когда Фанчжэн мирно спал, его разбудил яростный рык Одинокого Волка. Монах вскочил с постели:
— Поймал?!
Он со всех ног припустил к кухне, но, вбежав туда, просто застыл на месте.
Одинокий Волк перегородил выход и, задрав голову, с нескрываемой яростью и бессилием смотрел на потолок.
Фанчжэн проследил за его взглядом. Там, на балке, примостилась белка с пушистым хвостом. Ее щеки были раздуты от риса, и она дерзко взирала на волка. Несмотря на крохотный размер, она и не думала сдаваться: угрожающе поводила маленькими лапками и заливалась писком:
— О чем ты только вопишь? Мое это! Я своими силами этот рис добыла, с какой стати возвращать? Есть смелость – лезь сюда! Залезешь – отдам!
Одинокий Волк в ответ лишь оглашал кухню ао-ао-аканьем:
— Ах ты, мелюзга! Мое воруешь?! А ну спускайся, я из тебя живо чучело сделаю!
Оба спорили каждый о своем, совершенно не понимая друг друга. Фанчжэн быстро смекнул: эти двое из разных миров, и их диалог – не более чем беспорядочный шум.