Глава 98 «Нераскаявшийся»
К этой мысли его подтолкнуло странное сообщение, пришедшее в полночь с незнакомого номера: «Бог все видит, Небесный путь ясен. Долго ли ты сможешь скрываться?»
Чэнь Цзин подсознательно подумал о Ли Фэнсянь. Он отправил ответ, но тот канул в Лету. И все же чувство подсказывало – это написала она! Сопоставив это и вспомнив маленького монаха из Храма Одного Пальца, что голыми руками ловил волка, Чэнь Цзин окончательно утвердился в своих подозрениях. Все ниточки вели в храм.
И потому он пришел.
Лезть на гору глубокой ночью – затея не из лучших, но глядя на свой растущий живот, Чэнь Цзин, стиснув зубы, продолжал карабкаться вверх.
Этой ночью Фанчжэну тоже не спалось. Он не знал, что творится под горой, лишь досадовал, что его божественная способность какая-то бесполезная! Ни тебе золотого сияния, ни взмывающего в небо дракона после применения. Даже не поймешь, сработала она или нет – никакого ответа от мира.
Проворочавшись с боку на бок, он решил оставить попытки уснуть и вышел во двор. Усевшись под деревом Бодхи, он завороженно уставился на луну. Лунно-белый диск изливал серебристое сияние, которое, проходя сквозь изумрудную листву, ложилось пятнами на плечи монаха, придавая его облику некую неземную харизму.
Пока Фанчжэн предавался думам, в ворота громко постучали: бух-бух-бух!
Монах вздрогнул. Кто придет сюда в такую глушь посреди ночи? Уж не призрак ли?
Раньше Фанчжэн, пожалуй, испугался бы, но только не теперь! При нем Система Будды, в зале – настоящий Будда, какой Малый Демон осмелится здесь безобразничать?
Пока он колебался, снаружи донесся слабый, прерывистый голос:
— Мастер… Мастер… Мастер… откройте…
Скрип!
Фанчжэн распахнул ворота – никого!
Вспомнив недавний призрачный шепот, он затаил дыхание, а волоски на теле встали дыбом. Неужели и правда призрак?
В этот миг он почувствовал, как кто-то вцепился в его штанину!
— А-а-ать! — Перепуганный Фанчжэн вскинул ногу и отвесил знатный пинок.
Бам!
— А-а-ай! — Раздался истошный вопль. Фанчжэн опустил взгляд и увидел человека, отлетевшего в сторону. С глухим звуком тот врезался прямо в сугроб, который монах только вечером аккуратно сгреб у входа.
— Ой-ей… это человек! — Хлопнул себя по лысине Фанчжэн и поспешил на выручку.
Спустя несколько минут в задней комнате храма, у очага, на единственной табуретке сидел Чэнь Цзин, выпятив огромный живот. Из уголка его рта текла струйка крови, а сам он не переставал стонать от боли.
Фанчжэн сидел на камне неподалеку с абсолютно невозмутимым видом.
— Мастер… это ведь… ваших рук дело? — Спросил Чэнь Цзин, указывая на свой живот.
Монах промолчал, лишь пристально глядя на гостя.
Видя это, Чэнь Цзин с грохотом повалился на колени и зарыдал в голос:
— Мастер, я виноват! Пощадите меня! Я бы и с беременностью смирился, но кирпич-то за что?! О-о-о-о… Мастер, я все осознал, прошу, простите меня!
— В мире царит карма, — заговорил Фанчжэн. — Возмездие не обходит стороной, оно лишь ждет своего часа. Благодетель, ты и вправду осознал вину?
— Осознал, осознал! Ой… как больно-то… Мастер, смилуйтесь, я же так и родить могу! — Запричитал Чэнь Цзин.
Фанчжэн покачал головой:
— Поговорим об этом, когда ты действительно поймешь, в чем твоя ошибка, и искренне захочешь исправиться.
С этими словами Фанчжэн поднялся, подхватил Чэнь Цзина за шиворот и выставил за порог. Не дав тому и слова вставить, ворота с грохотом захлопнулись.
Чэнь Цзин в отчаянии смотрел на запертую дверь, обхватив руками свой необъятный живот. Его мучил один вопрос: как этот монах почуял, что в его словах не было ни капли искреннего раскаяния?
Фанчжэн же за воротами лишь усмехнулся:
— Думал, я поверю? Система даже не пикнула, а он уже собрался водить бедного монаха за нос. Ну уж нет, иди-ка ты рожай сам!
Поведя рукавом, Фанчжэн отправился в Буддийский зал читать сутры.
Время тянулось невыносимо медленно. Снаружи Чэнь Цзин то подпрыгивал от холода, то корчился от рези в животе. В голове его роились мысли: как бы обмануть этого монаха и проскочить через это испытание?
Но как ни старался, ничего путного придумать не мог…
Когда он почувствовал, что груз в животе начал опускаться вниз, его пробрал настоящий ужас.
Но вот так просто бросить все? А как же все те унижения, через которые он прошел? Ему было по-настоящему страшно.
Подумав о божественной способности Фанчжэна, покаравшего его на расстоянии тысячи ли, Чэнь Цзин вдруг понял, насколько нелепо было враждовать с ним! У него была стабильная работа, блестящие перспективы, а если бы он добился Цзин Янь – и вовсе бы взлетел к небесам. А теперь из-за какого-то монаха все пошло прахом. Если он сейчас родит кирпич, на жизни можно ставить крест.
Но признать свою неправоту? Он не считал себя виноватым. Ну да, хотел подставить монаха, так ведь не вышло же!
Так он и сидел, раздираемый сожалением и упрямством. Прошла целая ночь. Губы Чэнь Цзина посинели от стужи, и в конце концов ему пришлось выкопать из-под снега какую-то солому, чтобы разжечь костер и хоть немного согреться.
Фанчжэн, разумеется, приглядывал за незваным гостем. У него здесь храм, а не похоронное бюро – случись с Чэнь Цзином беда, проблем не оберешься. К тому же, грехи того не заслуживали смерти…
Одинокий Волк лежал у самых ворот и при малейшем шорохе давал знать хозяину. Фанчжэн, видя, что гость за целую ночь не околел, даже проникся уважением к его тяге к жизни.
Но что бы ни творилось снаружи, монах жил своим чередом: вовремя ел, пил воду, прибирал в зале… словно за дверью и не было никого.
Чэнь Цзин изнывал от голода и холода, но хуже всего было то, что живот, кажется, снова подрос!
Ворота не открывались, через стену с таким пузом не перелезть. Чэнь Цзин в бессилии метался у входа, выкрикивая:
— Мастер! Что мне сделать, чтобы вы меня простили?!
Ответом ему была лишь тишина.
Стиснув зубы, он рухнул на колени прямо перед входом:
— Мастер! Если не простите, я так и буду здесь стоять, пока не врасту в землю!
В этот момент Фанчжэн вовсе не пребывал в глубокой медитации, как мог подумать гость. Он припал к щели в воротах и, выпятив зад, с любопытством подглядывал наружу. Увидев такой внезапный порыв, Фанчжэн вздрогнул, а затем горько усмехнулся про себя:
— Ну и хитер же подлец, в «горькую участь» решил поиграть. Любой другой монах бы уже растаял. Жаль только, Система молчит, а значит – бедного монаха не проведешь! Ну, раз охота стоять на коленях – стой, пока мысли в порядок не приведешь!
Покачав головой, Фанчжэн отправился в сеть изучать буддийские сутры.
Время шло. Колени Чэнь Цзина ломило от боли. «Проклятый монах, – думал он, – неужели он такой бессердечный? Я уже так унижаюсь, чего ему еще надо? Ладно, будем тянуть время! Вот придут другие паломники, увидят эту картину – посмотрю я тогда, как ты меня на коленях держать будешь. Уж тогда-то… хе-хе…»
Прошел час.
«Колени… как же больно… Да где же люди?»
Прошло два часа.
«Все, не могу больше, присяду… Да что за чертовщина, почему ни одной живой души?»
Прошло три часа.
«Боже, насколько же этот храм захолустный? Неужели за весь день никто не заглянет?»
Наступил полдень.
«И правда, никого…»
Вечер…
«Что это за гиблое место?! Ни единого человека! Как этот чертов монах тут вообще выжил? Как он еще с голоду не сдох?!»