Глава 77 «Ничего нет»
Сунь Эргоу проводил машину взглядом, и на его лице промелькнула странная ухмылка:
— Хе-хе… Сейчас я вам устрою пиршество! Решили Фанчжэну палки в колеса вставлять? Ну-ну…
Час спустя семья Оуян Хуацзая и каллиграфы из Ассоциации города Хэйшань во главе с Цзян Сунъюнем наконец взобрались на Гору Одного Пальца. Хоть недавно и прошел снегопад, кто-то уже протоптал тропу, так что идти было не так уж трудно.
И все же эти изнеженные люди вымотались до предела. К Храму они подошли, тяжело задыхаясь.
— Наконец-то обитель, — выдохнул Цзян Сунъюнь. — Пойдемте скорее внутрь, хоть ноги дадим отдохнуть. Смерть как устал.
Но стоило ему поднять голову, как он увидел у ворот толпу людей. Они сидели прямо на земле, а некоторые даже развели костер и грелись у огня.
— Папа, почему здесь столько нищих? — Голос Оуян Фэнхуа прозвучал не слишком громко, но вполне отчетливо. Мужчина с блинным лицом и его компания услышали это, и их лица мгновенно залила краска стыда.
Толстяк оглушительно расхохотался:
— Девчушка, это вовсе не нищие! Это великие каллиграфы уезда Сунву! Видишь ли, на горе их посетило вдохновение – пришлось снять штаны и писать иероглифы. Освежающе-кислый опыт, доложу я тебе!
Оуян Фэнхуа с подозрением оглядела оборванцев, затем перевела взгляд на своего отца, безупречно одетого и преисполненного достоинства:
— Да уж, разница налицо.
Она и не догадывалась, что, когда эти люди только пришли сюда, они тоже выглядели достойно. Некоторые из них по стати не уступали её отцу – ведь годы, проведенные среди кистей и туши, неизбежно накладывают на человека отпечаток благородства. Вот только после погони, устроенной волком, от их былого лоска не осталось и следа.
Как говорится, человека красит одежда, а коня – сбруя. Оставшись в лохмотьях, грязные и лишенные всякой энергии и духа, они невольно начали походить на попрошаек.
Впрочем, были и те, кого Одинокий Волк не тронул. Например, старейшина Сунь Гуаньин. Он всегда строго следовал правилам Храма: когда Фанчжэн просил тишины, он и его ученики перешли на шепот, а после ухода настоятеля они заблаговременно покинули двор, избежав опасности.
Оуян Фэнхуа сразу узнала старину Суня и подошла к нему:
— Старина Сунь, что же здесь произошло? Выглядит так, будто вы только что из серьезной драки.
— Эх, это долгая история, — горько усмехнулся старейшина. Рассказывать правду ему было невыносимо стыдно.
Мужчина с блинным лицом поспешил перехватить инициативу:
— Братец Оуян, наконец-то ты здесь! Проучи этого маленького монаха! Этот монах… он просто невыносим! Мы зашли в храм на экскурсию, а он натравил на нас пса! Ладно это, но он даже на состязание нас внутрь не пускает! Говорит, соревноваться будем только за воротами! Представляешь, какая наглость?
— Жэнь Цяоань, это правда? — Оуян Фэнхуа вскинула брови, в её глазах вспыхнул гнев. Сначала её обманул житель деревни, а теперь её друзей обижает какой-то монах? — Старина Сунь, это ведь правда?
Оуян Фэнхуа ахнула, прикрыв рот ладошкой, но в её шоке сквозило и некое веселье. Хоть она и не верила, что маленький монах сможет одолеть её отца, этот странный служитель культа начал вызывать у неё любопытство.
Цуй Цзинь тоже была в недоумении: «Что за вопиющее отсутствие качества у этого монаха!»
— Правда? Какая еще правда! — Вклинился Толстяк. — О своих-то делишках помалкиваете? Ввалились в чужой храм, начали орать и декламировать свои паршивые стишки – собак на вас спустить было еще самым мягким решением. Я бы на месте настоятеля каждому по пощечине выдал!
Оуян Хуацзай обернулся и заметил У Чанси, сидевшего рядом с Толстяком.
Он не удостоил вниманием Толстяка – от того за версту веяло хулиганским духом, и связываться с таким типом себе дороже. Каллиграф обратился к другому:
— У Чанси, это ты пригласил меня на конкурс каллиграфии. И что теперь? Струсил? К чему все эти странные выходки? Пытаешься заставить меня отступить?
У Чанси уже знал о злоключениях соперника и лишь развел руками:
— Оуян Хуацзай, не стоит клеветать на честных людей. Я лишь организовал встречу. Мастер о ней и не знал, спасибо, что вообще не выставил нас за порог. А то, что с вами приключилось… что ж, видать, ваши нравственные качества определили судьбу.
— Я не собираюсь тратить время на пустую болтовню, — отрезал Оуян Хуацзай. — Мы будем соревноваться или нет?
Ему и впрямь не хотелось больше спорить. На горе завывал ледяной ветер. У многих членов Ассоциации штаны были изорваны в клочья, и, не будь этого костра, они бы давно околели. Вид каллиграфов, дрожащих от холода, был поистине жалким.
— Мастер согласился, — ответил У Чанси. — Но не внутри Храма. Сейчас я схожу к нему, попрошу вынести пару столов. Будем писать прямо здесь.
— Как же так? — Возмутилась Оуян Фэнхуа. — В такой холод руки же закоченеют! Пальцы кисть не удержат, как тут писать?
— Значит, грейтесь у огня, — бросил У Чанси и, толкнув ворота, скрылся в храме.
— Стол? Стулья? — Фанчжэн изумленно воззрился на посетителя.
— Ну да, — подтвердил У Чанси. — Для конкурса каллиграфии это обязательное условие.
— Нет у меня ничего… — Фанчжэн затряс головой, точно трещоткой. Еще чего! Он сам частенько сидел на камнях вместо табуретки, откуда в его нищей обители возьмутся столы и стулья для гостей?
У Чанси не поверил и решил проверить сам. Обойдя весь Храм, он убедился, что, кроме алтарного стола в Буддийском зале, в монастыре действительно нет ни одной подходящей поверхности. Он помрачнел.
— Мастер, неужели совсем никакого выхода? — Спросил он.
Фанчжэн развел руками:
— Сам видишь, мой храм очень беден. У меня нет ни мебели, ни даже письменных принадлежностей.
— Тушь, кисти и бумагу я подготовил, — вздохнул У Чанси. — Но без столов дело дрянь.
Пока они говорили, снаружи донесся шум.
Выйдя за ворота, Фанчжэн и У Чанси увидели старосту Ван Югуя, секретаря Тань Цзюйго и бухгалтера Ян Пина в сопровождении толпы любопытных сельчан. Среди них были Сунь Эргоу и Ян Хуа, которые тащили наверх несколько столов.
Подойдя, Ван Югуй первым делом поприветствовал Оуян Хуацзая и Цзян Сунъюня. Городские литераторы в их глуши – событие небывалое. Староста втайне надеялся, что, если эти люди помогут прославить Храм и деревню Одного Пальца, у них появится шанс на развитие.
Несмотря на свое высокомерие, городские гости ответили на приветствие вполне вежливо. Церемония знакомства прошла мирно.
Когда появился Фанчжэн, Ван Югуй окликнул его:
— Фан… Настоятель Фанчжэн! Я слышал, у вас тут конкурс каллиграфии затевается. Знал, что в Храме со столами туго, вот и распорядился принести пару штук из деревни. Посмотри, сгодятся ли?