Глава 76 «Не ругаясь»
Люди отчаянно подпирали ворота. Фанчжэн толкнул их несколько раз, но те не поддались. Делать нечего – он применил силу ладоней и нанес удар!
— Ба-бах!
Тяжелые железные ворота распахнулись. С десяток человек кубарем вылетели наружу и, не оборачиваясь, поползли прочь, истошно вопя:
— Помогите! Волк вышел! Бегите!
Толстяк и Обезьяна, которые до этого лишь молча наблюдали за представлением, наконец подали голос:
— Куда вы бежите, идиоты? Это Мастер, а не волк.
Люди оглянулись. И действительно: у большого входа стоял Лысый монах, а волка и след простыл.
— Проклятый монах! Ты специально запер нас и натравил волка! Это же чистое убийство ради наживы! — Мужчина с блинным лицом гневно ткнул пальцем в сторону Фанчжэна.
Фанчжэн сложил ладони в ритуальном жесте:
— Амитабха. Благодетель, что за речи?
— Волк в твоем храме, и ты еще отпираешься? — Продолжал орать Мужчина с блинным лицом. — Ты запер ворота и выпустил зверя, чтобы выгнать нас. Все это видели! Ты хоть понимаешь, что это волк? Тварь, которая не понимает человеческого языка! Дикое животное! Могли погибнуть люди, ты хоть соображаешь?
Фанчжэн лишь покачал головой:
— Благодетель, бедный монах не может согласиться с вашими словами. Вы утверждаете, что зверь не понимает языка людей? А что, если понимает?
— Пф-ф! Если этот волк понимает человеческую речь, мы забудем все обиды! — Загалдели остальные, охотно подхватив вызов.
Они смотрели на Фанчжэна как на идиота. Волк – не собака. Даже пса профессионалы тренируют годами, чтобы тот понимал команды. Никто не верил, что этот маленький монах смог выдрессировать дикого хищника. Да и если волк что-то понимает, этого мало – их проверку так просто не пройти.
Фанчжэн едва заметно кивнул и обернулся к пустому проходу:
— Благодетель, храм – место тишины и покоя. Твои вопли здесь – верх невоспитанности. Если папа с мамой не научили тебя правилам – это их вина. Если учителя не научили – это их вина. Но ты уже взрослый, столько лет прожил на этой горе и до сих пор ничего не понял – в этом лишь твоя вина. Впрочем, раз ты всего лишь неразумная скотина, бедный монах не станет тебя наказывать. Ступай прочь.
Мужчина с блинным лицом почувствовал, что в этих словах что-то не так. Монах будто и не к волку обращался вовсе, а их самих поносил на чем свет стоит!
Особенно это слово «скотина» – оно вызвало у него непреодолимое желание немедленно избить монаха.
Но стоило Фанчжэну приказать уйти, как из тени действительно вышел огромный волк!
— Видите, благодетели, — произнес Фанчжэн. — Хоть этот зверь и свирепый, в нем живет логика. Он знает, что в храме нельзя шуметь. Я велел ему уйти – и он ушел.
При этих словах лица Мужчины с блинным лицом и его спутников густо покраснели. До этого Фанчжэн просил их соблюдать тишину и выйти, но они пропускали его слова мимо ушей. Получалось, что они по части нравов и воспитания уступали даже лесному хищнику?
— Лысый осел! — Вскипел Мужчина с блинным лицом. — Ты что же, окольными путями нас ругаешь?
Толстяк и Обезьяна мгновенно подскочили:
— Это ты кого лысым ослом назвал?
Чэнь Цзин инстинктивно попятился, но, осознав, что в этот раз претензии не к нему, немного успокоился.
Мужчина с блинным лицом, встретившись с тяжелыми взглядами этих двоих, тут же сник. Он перевел палец на Фанчжэна:
— Маленький монах, ты, человек божий, а ругаешься! Ты… ты нарушаешь обет! Какой ты после этого монах?
Фанчжэн смиренно произнес буддийский призыв:
— Амитабха. Благодетель, о чем вы? Неужели бедный монах не имеет права воспитывать неразумную скотину, не знающую правил? Я говорил о волке и ни словом не задел никого из людей. Конечно, если благодетели так настойчиво желают принять эти слова на свой счет… Что ж, мне нечего добавить.
Фанчжэн стоял с самым безмятежным, почти детским видом, будто и впрямь не понимал, в чем его обвиняют.
Мужчина с блинным лицом едва не лопался от злости:
— Не держи нас за глупцов! Это же чистой воды «указывать на шелковицу, ругать акацию»! Думаешь, мы не поняли намека?
— Амитабха, — ответил Фанчжэн. — Благодетели вольны думать что угодно. Это ведь ваши вещи? Взгляните, чье это, и забирайте.
Договорив, он одной рукой подхватил тяжелую мусорную корзину и с гулким стуком поставил перед ними. Удар был такой силы, что земля под ногами вздрогнула!
Увидев такую мощь, Мужчина с блинным лицом переменился в лице. Желание лезть на рожон у него поубавилось. Но когда он заглянул в корзину, ему стало совсем тошно: сверху лежали две штанины от его собственных брюк…
Остальные выглядели не лучше. В корзине копошились обрывки их одежды. Сплошной позор.
Цзин Янь и её спутники, наблюдавшие за этой сценой с самого начала, наконец всё поняли. Этот волк определенно принадлежал Фанчжэну! И то, что он выгнал их – дело рук этого вредного монаха! Если подумать, зверь хоть и выглядел свирепым, никого не тронул. Все указывало на то, что монах просто строит козни!
В душе Цзин Янь вспыхнуло еще большее возмущение: «Этот лживый мошенник… Совсем стыд потерял!»
Цай Фан лишь едва заметно покачал головой. Поступки Фанчжэна были сомнительны, но ведь никто не пострадал. К тому же, гости сами вели себя по-хамски, так что и жаловаться было не на что.
Толстяк, Обезьяна и У Чанси горой стояли за Фанчжэна и, разумеется, помалкивали.
Убедившись, что возражений больше нет, Фанчжэн закрыл ворота и вернулся в храм.
Оказавшись внутри, он облегченно выдохнул. Наконец-то тишина… Назойливые люди утомляли похлеще тучи комаров.
Фанчжэн успокоился, но кое-кто другой только начинал впадать в ярость.
— Визг!
Машина резко затормозила прямо возле Сунь Эргоу.
— Негодяй! Ты же сказал, что Гора Одного Пальца на западе! Она на востоке! Зачем ты нам наврал? — Оуян Фэнхуа высунулась из окна, сердито нахмурив личико.
Сунь Эргоу, все еще подметавший улицу, обернулся и расплылся в улыбке. Он был главным бездельником в деревне. Школ не заканчивал, но в искусстве отлынивать и валять дурака ему не было равных. Он скрестил руки на груди и хе-хехекнул:
— Девчушка, ты в школе-то хоть училась?
— Сам ты не учился! Мой папа – великий каллиграф, мама – учительница! Я книг прочла больше, чем ты улиц подмел! — Выкрикнула Оуян Фэнхуа.
Сунь Эргоу закивал:
— Охотно верю. Я-то всего одну улицу подметаю, значит, и ты от силы две книжки одолела?
От возмущения у Оуян Фэнхуа даже носик сморщился.
Оуян Хуацзай, понимая, что дочь не сдюжит в споре с этим жителем деревни, холодно произнес:
— Мы с тобой вражды не вели. Зачем было указывать неверный путь? Это крайне непорядочно.
Сунь Эргоу зевнул:
— Глядите-ка – великий каллиграф, а в науках темен. Разве учителя не говорили вам, что Земля – круглая? Поедете на запад – рано или поздно вернетесь. На востоке пробки были, я вам от чистого сердца путь посвободнее указал, а вы… Эх, никакой логики в разговоре с вами. Проезжайте, мне работать надо. Совсем культуры нет у людей, и такта тоже…
Оуян Хуацзай и Оуян Фэнхуа едва сдержались, чтобы не выйти из машины и не проучить наглеца.
К счастью, девушка совладала с собой. Она ударила по газам и умчалась прочь – подальше от этого раздражителя.