Глава 68 «Защитник монастыря»
Цзин Янь уже собиралась шагнуть на задний двор, как вдруг из-за ворот раздалось глухое утробное рычание. Секунду спустя показалась волчья морда! Глаза – узкие, налитые багровым светом щелки, губы оскалены, обнажая острые клыки. Зверь выглядел по-настоящему свирепым.
Цзин Янь действительно видела волков раньше, и не одного. Она даже участвовала в охоте на львов и медведей, но тогда у нее в руках было ружье, а за спиной – толпа телохранителей! Сейчас же при ней был только мобильный телефон. Откуда взяться храбрости перед лицом хищника? Впрочем, глаз у нее был наметан. Как только Одинокий Волк высунулся наружу, Цзин Янь подпрыгнула на месте и завизжала:
— Волк! Спасите!
Она бросилась наутек так стремительно, что одна туфля слетела с ноги и осталась лежать на земле.
Остальные сначала оцепенели. Первым пришел в себя Чэнь Цзин:
— Да ладно, может это просто собака?
Ар-р-р-ву-у-у!
Одинокий Волк испустил пронзительный вой, переходящий в рык, и метнулся вперед, целясь когтями в Чэнь Цзина.
У того от ужаса ноги стали ватными, и он с размаху приземлился на задницу прямо посреди двора. Против такой махины, будь это хоть волк, хоть собака, у него не было шансов. Перепуганный мужчина развернулся и кубарем припустил к выходу.
Цай Фан, человек опытный, быстро признал в звере настоящего волка и закричал:
— Бегите! Все наружу!
Но разве человек может обогнать волка?
Одинокий Волк настиг Чэнь Цзина и полоснул когтями по штанине. Тот почувствовал, как мышцы на мягком месте мгновенно напряглись, а следом раздался резкий треск ткани. С воплями, в которых смешались плач и вой, он рванул прочь.
Убегавшая Цзин Янь оглянулась и увидела, как огромная пасть вот-вот сомкнется на филейной части Чэнь Цзина. В ней все же проснулась та самая женщина, что охотилась на львов: яростная кровь ударила в голову. Она сорвала вторую туфлю и – хлоп! — Запустила ею прямо в морду зверю. Одинокий Волк вскипел: он тут просто зевнуть хотел, а его по морде бьют? Где справедливость? Ну, держись!
Волк бросился на нее, Цзин Янь попыталась ускользнуть, но когти зверя безошибочно вцепились в ее юбку. А когти у Одинокого Волка были острыми, как бритвы.
Р-раз! — Цзин Янь почувствовала внезапную легкость в нижней части тела и предательский холодок на бедрах.
Она опустила взгляд…
— А-а-а-а! — Ее короткая юбка была безжалостно сорвана этим проклятым зверем! К счастью, под ней были плотные колготки – обошлось без лишнего позора, но и те пошли стрелками. Не будь они такими теплыми и толстыми, сейчас бы ее задница обдувалась ледяным горным ветром.
Цзин Янь замерла в шоке, но Одинокий Волк медлить не собирался. Клочок ткани его не интересовал. Он снова прыгнул, намереваясь хорошенько проучить этот «громкоговоритель» на ножках. Из-за такого вопля никакого покоя в обители!
Видя летящую на нее тушу, Цзин Янь в ужасе зажмурилась и снова закричала. Смерть дышала ей в лицо, она кожей чувствовала ее приближение!
Но в этот миг…
— Амитабха.
Знакомый, теплый и спокойный голос прорезал воздух. Громадный зверь внезапно замер в прыжке, когда его пасть была уже в паре сантиметров от ее горла. Цзин Янь даже ощутила резкий запах из волчьей пасти и жар его дыхания.
Секунду спустя волк с глухим стуком упал на землю. Цзин Янь наконец увидела, что произошло: монах в белой рясе, сложив одну ладонь в ритуальном жесте, другой крепко держал волка за хвост. Даже не взглянув на оцепеневшую девушку, он потащил рычащую бестию прочь.
— Опять ты, дикий волк, пришел зерно воровать, да еще и на людей бросаешься, — Фанчжэн дотащил зверя до ворот. — …Неужели думаешь, что монах не может убить живое существо? Сегодня, памятуя о милосердии Небес к любой жизни, я пощажу тебя. Убирайся прочь!
Фанчжэн взмахнул рукой, и Одинокий Волк, словно пушинка, отлетел на добрых десять метров. Огромный зверь весом с доброго бычка в руках монаха казался невесомым. Цзин Янь, Цай Фан, Чэнь Цзин и фотографы так и замерли с открытыми ртами.
Волк перекувырнулся в воздухе, изящно приземлился на лапы и негромко заскулил в сторону Фанчжэна. Люди ничего не поняли, решив, что хищник огрызается или обещает вернуться и отомстить.
И только Фанчжэн слышал, как этот шельмец вопит: «Сам же велел защищать, а теперь меня и выкинул! У-у-у, двойную порцию риса мне на ужин!»
Фанчжэн лишь приподнял бровь и прикрикнул:
— А ну, брысь!
Одинокий Волк, поджав хвост, поспешно скрылся из виду.
Увидев это, Цзин Янь и ее спутники окончательно опешили. Кто бы мог подумать, что этот хрупкий на вид монах окажется таким силачом?
Они не были глупцами: так небрежно отшвырнуть зверя не под силу и тяжеловесу. Да и перехватить в воздухе летящего волка – задача не для обычного человека. В этом монахе явно скрывалась необычайная мощь!
Однако не успели они опомниться, как…
Бах!
Раздался гулкий звук, и ворота монастыря захлопнулись прямо перед их носами.
— Эй, эй! Маленький монах, открой! Не закрывайся! — Первыми очнулись фотографы и забарабанили в железные створки.
Журналисты тоже пришли в себя. Какая ирония: приехали освещать битву каллиграфов, а их даже на порог не пускают. О каком репортаже теперь речь?
Цай Фан подбежал к воротам и заговорил как можно мягче:
— Маленький монах, открой, пожалуйста. Ты ставишь нас в очень неловкое положение. Ведь если мы напишем о твоем храме, тебе же будет лучше. После конкурса каллиграфии монастырь прославится на весь мир, пожертвования потекут рекой, Будда будет доволен, разве нет?
Цзин Янь стояла молча. Увидев, на что способен Фанчжэн, она поняла: этот парень не прост. Желание дерзить и провоцировать его как рукой сняло.
Чэнь Цзин решил, что девушка просто напугана или расстроена, и посчитал это отличным шансом проявить себя. Он подскочил к ней:
— Цзин Янь, не бойся, я рядом.
В ответ она лишь одарила его уничтожающим взглядом. «Рядом он… Не будь моей летящей туфли, ты бы уже в волчий помет превратился! Интересно, кто это только что рыдал, как по покойнику?»
Она промолчала, но взгляд сказал всё за неё. Чэнь Цзин покраснел, его мозг лихорадочно заработал: нужно было срочно восстановить репутацию в её глазах! И единственный способ – это попасть внутрь.
В это время из-за ворот донесся голос Фанчжэна:
— Амитабха. Благодетели, монастырь – это место покоя, он не подходит для состязаний. Что же до славы… если пожелаете, напишите о нас. А не захотите – так тому и быть.
Произнося это, Фанчжэн чувствовал, как его сердце обливается кровью. «Система, – взывал он мысленно. – …Такой шанс упускаем! Тебе что, совсем не нужно признание?»
«Обитель Будды – место чистоты и безмолвия. Негоже превращать её в арену для игрищ», – отозвалась Система.
Фанчжэн лишь вздохнул. По правде говоря, слова Цай Фана его зацепили. У него всё ещё висело задание на сто палочек благовоний. Если бы СМИ дали рекомендацию, паломники повалили бы толпой, и миссия была бы выполнена в мгновение ока. Но… Система запретила. Пришлось отказывать.
Цай Фан горько усмехнулся:
— Маленький монах, ну как же так…