Глава 64 «Пиар, говорите [Прошу в закладки
Обезьяна долго взвешивал все за и против. Жениться в таком возрасте ему еще не хотелось, но обзавестись ребенком – идея не самая плохая. В конце концов он молча взмолился:
— Бодхисаттва, прошу твоего покровительства, пошли мне сыновей-близнецов!
Он воскурил благовония и совершил земной поклон. Что же до денег – ящика для пожертвований в Храме пока не было, поэтому он просто положил их перед подушкой для медитации.
В этот момент к нему подошел старина У и тоже принялся кланяться и жечь благовония.
Обезьяна опешил:
— Старина У, и ты о детях молишься? Тебе же уже за сорок!
Старина У смерил Обезьяну взглядом и проворчал:
— Ну и что, что за сорок? У меня за всю жизнь один-единственный сын, а потом как ни старались – ни в какую. Теперь вот хочу дочь, чтобы была мне как теплая душегрейка. Есть с этим проблемы? — Договорив, старина У отвесил поклон и положил перед собой две сотни юаней.
Когда они вышли из главного зала, Обезьяна внезапно вспомнил кое-что и выпалил:
— Старина У, ты же, кажись, вазэктомию сделал?
Старина У хитро ухмыльнулся:
— Ну да. Ты что, и впрямь подумал, будто я хочу еще одного? Растить ребенка – это же как божеству поклоняться, никакого покоя. Я своего еле выкормил, считай, скоро на волю выйду, зачем мне еще один? Но если не попросить о чем-то, Мастер ведь денег не возьмет. А я их отдаю не просто так: за одну только каллиграфию такая плата – дело чести!
Обезьяна лишь криво усмехнулся, не найдя что ответить. В этот момент подошел Фанчжэн, неся две чаши с водой.
У Обезьяны тут же загорелись глаза, но он, будучи парнем пронырливым, сразу уточнил:
— Старина У, ты ведь пить не хочешь?
— Не хочу, — машинально кивнул тот.
— А я вот умираю от жажды, так что твою порцию я за тебя выпью, ладно? — С этими словами Обезьяна подскочил к монаху, выхватил чашу и жадными глотками, издавая громкое «бульк-бульк», осушил ее до дна. После чего, довольно зажмурившись, выдохнул:
— Эх, Мастер, вода у вас по-прежнему бесподобная!
Фанчжэн лишь слегка кивнул, храня молчание.
Обезьяна с надеждой спросил:
— А можно еще чашечку?
— Нельзя, — решительно отрезал Фанчжэн.
Обезьяна не унимался:
— Но в прошлый раз вы же разрешали пить сколько влезет!
Фанчжэн, хитро прищурившись, взглянул на него и ответил:
— Там еще полчана воды осталось, можешь попробовать наполнить их до краев.
Как только Обезьяна представил себе тот огромный чан и тяжеленное ведро, у него тут же заныла спина и заломило кости. Желание пить как рукой сняло.
Старина У подозрительно посмотрел на приятеля:
— Обезьяна, ты чего? Неужели… всего одну чашу дают?
— Радуйся и тому, — беспомощно вздохнул Обезьяна. — Это он из милости нам дал, чтоб не загнулись от жажды. С характером нашего Мастера мы могли бы и вовсе ни капли не получить. Ты пить-то будешь? Если нет – я помогу.
Чувствуя подвох, старина У отпихнул друга, сделал глоток и… в один присест осушил чашу. Однако вода пошла не в то горло, и он с громким «Пфу!» выпрыснул остатки, устроив настоящий фонтан.
Обезьяна, глядя на это, только головой покачал:
— Какая расточительность…
Старина У покраснел от смущения и поспешил сменить тему, обратившись к Фанчжэну:
— Мастер, эта вода ведь из горного источника? Почему она такая вкусная?
Фанчжэн мягко улыбнулся:
— Это и впрямь родниковая вода. Однако, попав в мой храм, она напиталась энергией Будды, оттого и вкус ее стал иным.
— Вот как… — старина У в байки про энергию Будды не верил, но перечить монаху в лицо не стал. Решив, что Фанчжэн просто не хочет раскрывать секрет, он больше не спрашивал, хотя в глубине души любопытство его так и грызло. Он даже подумал: «Надо будет как-нибудь вернуться и изучить это получше. Если удастся разгадать тайну…»
В голове старины У зароились предприимчивые мысли.
Он спросил:
— Мастер, а почему вы написали те строки не на бумаге?
Фанчжэн с горькой усмешкой ответил:
— Не стану таить: жизнь в горах сурова, письменных принадлежностей у меня нет, вот и приходится выводить знаки на снегу как придется.
Старина У задумчиво кивнул.
Вскоре Обезьяна и монах обменялись любезностями. Обезьяна еще раз выразил глубокую благодарность и пояснил, что его девушка приболела, а из-за снегопада горная дорога стала почти непроходимой, потому она и не смогла подняться лично. Попрощавшись, он потянул старину У вниз по склону.
На полпути старина У вдруг хлопнул себя по лбу:
— Ай-я! Забыл спросить про Хань Сяого!
Обезьяна рассмеялся:
— Ты и впрямь собирался спрашивать?
Старина У лишь криво усмехнулся:
— Ладно, бог с ним. Люди и так об этом судачат, нечего нам лезть. К тому же, увидев эти письмена, я уже остался в выигрыше! — Он с гордостью похлопал по камере, где были запечатлены фрагменты «Алмазной Сутры», начертанные Фанчжэном с помощью Письменности Будды-Дракона. Пусть там была лишь часть текста, для него и этого было более чем достаточно.
Довольные собой, они спустились с горы.
На вершине снова воцарился покой. Делать Фанчжэну было нечего, так что он, прихватив посох и Одинокого Волка, отправился вглубь леса. Бродя среди деревьев, он подыскивал открытые участки, чтобы практиковаться в Письменности Будды-Дракона. В этих знаках таилась какая-то необъяснимая магия: чем больше он писал, тем легче становилось на душе. Это было похоже на наваждение – он буквально пристрастился к этому занятию! Фанчжэн готов был поклясться, что никогда в жизни – с самых малых лет – каллиграфия не увлекала его так сильно.
День пролетел незаметно. На следующее утро в газете уездного города Сунву появилась заметка под заголовком «Мастер в маленьком храме», к которой прилагались несколько фотографий с текстом Письменности Будды-Дракона. У Чанси с того самого мгновения, как материал ушел в печать, места себе не находил: он вместе с главным редактором надеялся, что на этот раз публикация вызовет настоящий фурор.
Однако они явно переоценили влияние своей газеты. В нынешнюю эпоху какими тиражами может похвастаться захолустный листок? Даже те экземпляры, что раскупались, шли в основном на полки организаций для отчетности, либо в качестве «экстренной помощи» в деревенских нужниках, когда заканчивалась бумага.
Прошло три дня, но вокруг статьи стояла гробовая тишина.
Главный редактор сочувственно похлопал У Чанси по плечу, ничего не сказав, но смысл был ясен без слов: материал «не зашел».
У Чанси сдаваться не собирался. Он взял отпуск и с фотографиями наперевес отправился в город. Он не верил, что такая великолепная, величественная каллиграфия не найдет своего ценителя. Одновременно с этим он выложил в Weibo множество снимков Храма Одного Пальца, среди которых были и кадры Фанчжэна, пишущего на снегу. Он даже отметил в публикации нескольких известных мастеров каллиграфии.
И каков же был результат?
«Это что, кадры из фильма?»
«Спецэффекты неплохо сделаны».
«Маленький монах старательно играет роль».
«Дайте название фильма, выглядит годно».
«Наверное, малобюджетка? Даже рекламы нигде не было…»
Читая это, У Чанси чувствовал лишь беспомощность. Он гневно ответил: «Это все чистая правда, никакой ретуши или монтажа! Если я лгу – пусть меня поразит гром! Храм находится прямо на Горе Одного Пальца! Не верите – сходите и проверьте сами!»
«Опять это бахвальство…»
«Гора Одного Пальца? Что еще за дыра?»
«Погуглил: какой-то жалкий холмик. Там что, правда кто-то живет?»
«Обычный пиар, расходимся».
…
У Чанси окончательно вспылил: «Хотите верьте, хотите нет, мне плевать!»
Что до прославленных мастеров каллиграфии, то большинство из них даже не взглянули на пост – слишком уж ничтожным было влияние У Чанси. А те немногие, кто заметил, решили, что это всего лишь компьютерная графика.
Один местный каллиграф, Оуян Хуацзай, и вовсе не постеснялся в выражениях: «Попытка дешевой популярности! Писать на снегу руками и ногами? Какой бред! Эта фотография – просто мерзость. Сначала научись прилично писать на бумаге, а потом уже высовывайся!»
У Чанси затрясло от ярости, и он ответил: «Учитель Оуян, вы можете не верить, вы можете требовать доказательств, но вы не имеете права оскорблять людей!»
Оуян Хуацзай бросил в ответ: «Хм! Еще чего!»
У Чанси едва не захлебнулся от злости.
Приехав в город Хэйшань, он прямиком направился в Ассоциацию каллиграфии и… буквально столкнулся в дверях с Оуяном Хуацзаем, который как раз чаевничал там! Оуян мазнул взглядом по фотографиям в руках У Чанси и пренебрежительно отбросил их в сторону:
— Дешевые трюки мошенников!