Глава 58 «Два лысых»
Пан Вэй до боли сжал кулаки, но не мог ничего поделать – беспомощность сковала его.
— Директор… — позвал У Хай.
Директор Чжан вздохнул:
— Полно. Не мне решать, приедет твоя дочь или нет. Но я могу дать тебе возможность позвонить.
— Не нужно. Вы сами должны это сделать! — Отрезал Хань Сяого. — Это должно произойти, и никаких обсуждений! Если к полудню я не увижу дочь, я со всем этим покончу.
Директор Чжан перевел взгляд на Фанчжэна. Монах сложил ладони в ритуальном жесте:
— Амитабха. Благодетель, благодетель Хань искренне раскаивается. Быть может, стоит исполнить это его желание?
— Раз уж Мастер просит, я постараюсь всё устроить, — кивнул директор Чжан. — Но ты должен гарантировать, что за это время не натворишь глупостей!
— Будьте спокойны, я не стану действовать безрассудно. Буду ждать здесь, — Хань Сяого горько усмехнулся про себя. Действовать безрассудно? Да разве этот монах позволит ему хоть что-то предпринять?
Директор Чжан достал рацию и отошел подальше.
Вскоре он вернулся, тяжело вздыхая:
— Хань Сяого, ну зачем это всё? Твоя дочь сейчас тяжело больна, ей нельзя в дальнюю дорогу.
Услышав это, Хань Сяого замолчал. По уговору он не мог признаться, что привез дочь для исцеления, а потому лишь безмолвно сносил упреки.
— Врачи говорят, что времени у девочки осталось немного, — продолжал директор Чжан. — Возможно, это ваша последняя встреча. Думай сам.
Договорив, он поручил У Хаю и остальным приглядывать за задержанным, а сам отправился вниз, чтобы встретить Хань Сяоми.
Фанчжэн, видя это, вернулся в Буддийский зал. Он продолжил уборку, считая, что мирские дела его больше не касаются.
Время тянулось минута за минутой.
Три часа спустя директор Чжан вернулся в сопровождении группы спецназа. Один из бойцов нес на спине маленькую девочку. Малышка была необычайно мила, словно фарфоровая кукла: огромные глаза, длинные ресницы, аккуратный ротик. На голове у нее была шапочка, но по краям было видно, что девчушка острижена наголо. Заметив, что Фанчжэн смотрит на нее, она с улыбкой сорвала шапку, указала на свою лысую голову и озорно подмигнула монаху.
Фанчжэн невольно улыбнулся в ответ – этот малыш оказался на редкость очаровательным.
Рядом с девочкой стояла изможденная женщина. Ее глаза покраснели и опухли от слез.
Едва увидев Хань Сяого, приставившего нож к собственной шее, она вспыхнула гневом. Не слушая предостережений, женщина бросилась к нему и наотмашь влепила мужу пощечину. А затем истошно закричала:
— Ублюдок! Захотел – ушел, захотел – вызвал нас к себе! Решил развестись – и подал на развод! Ты вообще кто такой? Кем ты нас считаешь?! Мерзавец, раньше я во всём тебе потакала, но теперь, я, ваша мать, с этим завязала!
С этими словами она выхватила пачку бумаг и на глазах у Хань Сяого – р-раз! — Разорвала их пополам.
Фанчжэн мельком заметил заголовок: «Соглашение о расторжении брака».
Хань Сяого опешил. То ли от удара, то ли от поступка жены – он застыл как вкопанный. Лишь спустя мгновение он притянул женщину к себе и крепко обнял. Она царапалась, била его, ругала последними словами, но он не разжимал рук. Наконец, она затихла.
— Сяошуан, прости меня, — заговорил Хань Сяого низким, хриплым голосом. — Но я люблю тебя! Я не могу быть для тебя обузой… Давай всё же разведемся.
— Ах ты ублюдок, теперь я тебе в тягость?! — Прошептала она с твердой решимостью. — А что ты пел, когда бегал за мной? Заруби себе на носу: я от тебя до конца жизни не отстану!
Хань Сяого еще сильнее прижал ее к себе:
— Хорошо. Если выживу, обязательно тебя найду.
Женщина хмыкнула и сердито спросила:
— Ты совсем с ума сошел? Зачем заставил привезти сюда дочь? Мили в таком состоянии, ей нельзя так утомляться!
— Знаю, — с горькой усмешкой ответил он. — Но у меня не было выбора, я просто хотел ее увидеть. К тому же… в больнице оставаться всё равно бессмысленно, верно? Может, здесь, под синим небом и белыми облаками, ей станет лучше.
— Ты… — женщина в беспомощности махнула рукой. Она обернулась и взяла дочь на руки. — Мили, папа хочет тебя видеть.
Малышка тут же потянулась к нему:
— Папа, возьми меня на ручки!
Хань Сяого расплылся в улыбке и подхватил Хань Сяоми. Затем он обратился к полицейскому:
— Директор, я хотел бы побыть с дочерью наедине минут десять. Храм совсем крошечный, мне некуда бежать.
Директор Чжан нахмурился.
— Дядя полицейский, — позвала Хань Сяоми, — разрешите мне немножко поиграть с папой. Мили, может быть, скоро уже не сможет быть с ним рядом.
Директор Чжан открыл было рот, но не нашел в себе сил отказать. Он взмахнул рукой, уводя людей наружу. Впрочем, снаружи он расставил посты через каждые два шага, а горный перевал и вовсе перекрыли намертво.
Когда полиция вышла, Хань Сяого посмотрел на монаха:
— Мастер, это моя дочь Хань Сяоми, ее детское имя – Мили. Мили, это Мастер Фанчжэн, он очень способный.
Лу Шуаншуан уже слышала от директора Чжана, что именно Фанчжэн убедил мужа пойти на самовольное признание. Ее чувства к монаху были двоякими: и благодарность, и недовольство. Благодарность за то, что муж сдался, и недовольство… по той же причине.
Но Хань Сяоми послушно улыбнулась Фанчжэну:
— Здравствуйте, Лысый Мастер! Вы такой способный, потому что лысый?
Фанчжэн был изумлен, но быстро нашелся с ответом:
— Амитабха. Да, именно так: я лысый, а потому и способный.
— Хи-хи… Но Мили тоже лысая, а совсем не способная. Только и делаю, что заставляю папу с мамой плакать, — девочка теребила край одежды и виновато надула губки.
Глядя на нее, Фанчжэн чувствовал, как растет его симпатия к этому рассудительному и светлому ребенку. Было ясно, что малышка знает о своей болезни, но не унывает, а всеми силами старается казаться веселой, чтобы рассмешить близких.
Она и не догадывалась: чем ярче была ее улыбка, тем сильнее болело сердце у тех, кто ее любил.
Фанчжэн сделал шаг вперед:
— Благодетель Хань, позволит ли бедный монах подержать ее на руках?
— Мастер… — Лу Шуаншуан хотела было возразить, но муж опередил ее согласным кивком. Хоть ему и не хотелось отпускать дочь, Хань Сяого сказал:
— Мили, поиграй немного с Мастером, а папе нужно нашептать маме пару секретов, хорошо?
— Хорошо! — Девочка раскинула руки, и Фанчжэн подхватил ее. Он отошел в сторону и указал на дерево Бодхи. — Мили, смотри, это дерево Бодхи. Оно растет на юге, но прижилось здесь, на севере. Правда, любопытно?
Но Хань Сяоми ничего не понимала в географии растений. Она лишь склонила голову набок:
— Я не знаю-ю…
Фанчжэн почувствовал неловкость и быстро сменил тему:
— Тогда смотри.
С этими словами он поднял камень и с силой сжал его. Хлоп – и тот рассыпался в пыль!
Хань Сяоми прикрыла рот ладошкой от изумления:
— Ого! Как здорово!
— Мили хочет стать такой же способной? — Ласково спросил Фанчжэн. С ней он не называл себя бедным монахом, боясь, что девчушка не поймет.