Глава 54 «Осознание ошибки»
Услышав это, Фанчжэн скинул обувь. И правда: ноги стояли в лужах, но не пачкались! Было даже как-то сухо и приятно. И хотя холод чувствовался, он не причинял боли.
Монах зашагал к выходу быстрым шагом, Одинокий Волк бежал следом. Дождь мгновенно вымочил его шерсть, и грозный зверь превратился в облезлую дохлую собаку, потеряв весь свой величественный вид.
Фанчжэн распахнул тяжелые железные ворота, но никого не увидел.
— Хм? А где все?
— У-у-у…
— Ма… Мастер, ниже смотрите, я здесь… — Хань Сяого посмотрел на Фанчжэна так, словно увидел Будду на пороге ада. В его глазах вспыхнула надежда, а взгляд наполнился каким-то особым благоговением.
Фанчжэн глянул вниз. Ну и дела: прямо у порога, скорчившись, сидел Хань Сяого.
— Благодетель, ты же, кажется, клялся, что ни за что не останешься в монастыре? — Спросил Фанчжэн.
Старое лицо Хань Сяого покраснело от стыда. Он неловко пробормотал:
— Мастер, снаружи слишком холодно, я умираю от голода, сил больше нет. Умоляю, проявите милосердие, пустите погреться и поесть. Я же загнусь тут.
Бух!
Ворота захлопнулись перед его носом.
Хань Сяого опешил. Он-то думал, что все монахи мягкосердечны – стоит немного поплакаться, надавить на жалость, и кусок хлеба обеспечен. А в итоге получил по лбу закрытой дверью.
— Мастер, ну не надо так! Мастер, не закрывайтесь! Это я был неправ, я все понял, я осознал свою ошибку! Просто дайте мне что-нибудь поесть! — Истошно закричал он.
Фанчжэн из-за двери спросил:
— Осознал ошибку? И в чем же ты был неправ?
— Я не должен был наставлять на вас пушку! Не должен был проявлять неуважение! Не должен был стрелять! И уходить из храма тоже не должен был! — Лихорадочно соображая, выкрикивал Хань Сяого.
— Всё это – вовсе не ошибки, — отозвался Фанчжэн. — Если хочешь войти, подумай хорошенько, в чем твоя истинная вина. Пока не додумаешься – мерзни снаружи. Между раем и адом – всего одно мгновение, так что поразмысли над этим, благодетель.
Голос Фанчжэна стих.
Хань Сяого впал в ступор. Он искренне не понимал, чем еще мог насолить этому монаху…
В этот момент вдали забрезжил свет фонарей, и Хань Сяого пулей метнулся в ближайшие кусты.
Вскоре послышались голоса.
— У Хай, мы и правда туда идем? — Ворчал один из полицейских.
У Хай горько усмехнулся:
— Мне этот маленький монах тоже не больно нравится, но человеческая жизнь важнее. Было бы ясно – Хань Сяого где угодно переночевал бы со своими навыками. Но в такой ливень перед зимой он костер не разведет. А без огня он просто околеет. Если ушел в глушь гор – ладно, но если он здесь, то единственное сухое место – это храм. Если он туда ворвется, монах окажется в опасности. Пойдем проверим…
— У Хай, а ты ведь только с виду такой суровый. Кто недавно распинался, что этот монах ни черта не смыслит в сотрудничестве? А теперь вон как запел, ха-ха, — поддел его толстый полицейский.
— Заткнись. Раз носим эту форму, личную неприязнь приходится засунуть подальше. Погода – жуть, холод собачий! Быстро глянем, что в храме, и назад в лагерь, — буркнул У Хай.
Толстяк не унимался:
— Слушай, а почему мы сами в храме не заночуем? Там же крыша, тепло. На кой черт нам эти палатки?
— Горный перевал надо держать, это раз. А во-вторых, я от директора бюро слышал, что этот монастырь маленький, там по правилам посторонних на ночлег не пускают. Обычай такой… Мы в это не верим, но чужую веру и правила уважать обязаны. Короче, там свои тонкости, я и сам до конца не разобрался. Потерпим немного, лишь бы Хань Сяого поймать, тогда всё это окупится.
Из-за шума дождя и грома на открытом месте им приходилось почти кричать, чтобы слышать друг друга.
Фанчжэн, конечно, слышал всё до последнего слова. И вот…
Едва У Хай и Пан Вэй подошли к воротам, те со скрипом распахнулись. В проеме стоял лысый монах в ослепительно белой рясе. Он открыл дверь в ту самую секунду, когда они подошли, словно поджидал их всё это время.
— Мастер, вы куда это собрались в такую пору? — Невольно спросил У Хай.
Фанчжэн улыбнулся:
— Конечно же, я ждал вас, благодетели.
— Вы знали, что мы придем? — Пан Вэй даже вздрогнул от неожиданности.
Фанчжэн покачал головой:
— Разумеется, нет. Но бедный монах вышел во двор и услышал ваши голоса, вот и решил открыть дверь для дорогих гостей.
— А-а, вон оно что. Напугали вы меня, я уж думал – ясновидение, — хохотнул Пан Вэй.
Монах произнес буддийский призыв:
— Амитабха. Я лишь обычный монах, откуда мне знать будущее? Офицеры полиции, какими судьбами?
— Да ничего особенного. Днем были у вас, очень понравилось. Захотелось посмотреть, как тут ночью. Мастер, не помешаем? — У Хай быстро сориентировался: говорить об обыске не стоило, пусть будет «экскурсия».
Фанчжэн не стал препятствовать. Он сопровождал их, пока те обходили монастырь. Убедившись, что монаху никто не угрожает и он в безопасности, полицейские откланялись.
Но когда они уходили, кто-то из кустов провожал их таким взглядом, словно хотел сожрать заживо.
— Ну и развели же они турусы на колесах… Я же щас сдохну от холода! — Скрежеща зубами, ругался Хань Сяого.
Видя, что ворота снова закрываются, он выскочил из укрытия и завопил:
— Мастер! Мастер! Не закрывайте! Я не знаю, в чем моя ошибка, умоляю, Мастер, наставьте на путь истинный!
Фанчжэн посмотрел на Хань Сяого, стоявшего на коленях, и медленно кивнул:
— Если ты сам не знаешь, как я могу тебя наставить? Раз не придумал – иди и думай дальше.
И он снова закрыл дверь.
Хань Сяого застыл в полном отчаянии. Он правда не понимал, где ошибся…
А тем временем Пан Вэй и У Хай уже спускались. Вдруг У Хай вскрикнул:
— Да быть не может!
— Да что с тобой, У Хай? Не пугай так, и без того тошно, — Пан Вэй инстинктивно схватился за кобуру и недовольно проворчал.
— Пан Вэй, скажи, ты заметил, как был одет этот монах?
— Да на кой мне это сдалось? Холодина такая, я только и смотрел, нет ли где Хань Сяого. — Пан Вэй насторожился. — Ты что-то обнаружил? Неужели он в храме?
— Да в каком храме! Мы даже в бочки с водой заглянули, куда ему деться? Мы пришли внезапно – если бы он был там, монаху достаточно было пальцем ткнуть, и ему конец. Я о другом: ты заметил, что у этого монаха одежда вообще не намокла? И ноги! Когда ряса задиралась, я видел – он босиком! У него даже туфель не было!
— Кончай уже, романов начитался? «Босиком», «одежда сухая»… Ты его еще в мастера боевых искусств запиши или в бессмертные даосы. Чего он тогда средь бела дня не вознесся? Глянь, какие молнии – скажи еще, что он преодоление небесной кары проходит! — Пренебрежительно фыркнул Пан Вэй.