Глава 46 «Шок настоятель и волк на горе…»
Взгляд его покоился на дереве Бодхи, в уме звучали буддийские сутры, и суетные мысли окончательно покинули разум. На душе стало тихо, словно в невозмутимых водах древнего колодца.
В этот миг вернулся Одинокий Волк, давая понять, что письмо доставлено.
Фанчжэн окончательно успокоился и принялся вскрывать посылку. Внутри обнаружилась изящная коробка с мобильным телефоном.
— До чего красивый! Неужели телефон «Хуахуа»? — Фанчжэн усмехнулся. — Ха-ха, слышал я, что отечественные аппараты нынче круто сделаны, но не думал, что сам таким обзаведусь. Моему старому аппарату точно пора на покой.
Посмеиваясь, он вытащил устройство. Повозившись какое-то время, монах переставил сим-карту из развалюхи в обновку. Когда экран озарился изысканной заставкой и раздалась мелодичная трель включения, Фанчжэн почувствовал себя так, словно наступил Новый год.
Он давно мечтал о хорошем телефоне, но Система, увы, поощрять его не спешил. А на кого еще надеяться? Под горой ни отца, ни матери, на вершине – ни гроша. Оставалось только грезить. Кто бы мог подумать, что мечты сбудутся наяву.
— Ха-ха, наконец-то новый мобильный телефон! Хорош, ничего не скажешь. М-м, пожалуй, теперь это самая ценная вещь при мне. Вот тебя и выберу! — Фанчжэн окинул взглядом свои пожитки. Буддийский чан, лунно-белая ряса, табличка над входом – всё это были бесценные сокровища, но продать их было нельзя. Выходило, что телефон, который продать не возбранялось, стал самым дорогим его имуществом.
К тому же Фанчжэн оставался молодым человеком. Хоть он и получил Систему, он не мог в мгновение ока превратиться в отрешенного от мира святого старца. Ему по-прежнему нравилось то же, что и сверстникам. Достав талисман освящения, он прилепил его прямо к корпусу «Хуахуа».
Талисман хлопнул и взорвался снопом желтых искр, окутавших аппарат. Затем сияние сжалось и впиталось внутрь телефона.
Фанчжэн тут же принялся проверять устройство, но никаких видимых перемен не заметил.
— Система, ты уверен, что дал мне настоящий талисман? — Монах то и дело вертел аппарат в руках. С такой продвинутой техникой он дела никогда не имел. Отмечал лишь, что экран скользит невероятно плавно, любые приложения открываются в секунду, а мягкое свечение дисплея приятно радует глаз. В остальном – ничего особенного.
Система промолчал, и Фанчжэн, оставив расспросы, еще немного поиграл с обновкой. Он скачал свежий WeChat и заглянул в сообщения. Фан Юньцзин и впрямь оставила ему весточку:
«Мастер, телефон уже должен быть у вас. Как вам наш подарок? На ваш старый без слез нельзя было взглянуть, фотографии получались просто ужасные. Снимите на этот пару красивых кадров и пришлите нам, ха-ха».
Фанчжэн ответил:
— Благодарю благодетельниц за дар. Будет время – заходите в гости на гору.
Ответа не последовало – видимо, девушки были заняты.
Монах задумался: что бы такое сфотографировать? Замерев под деревом Бодхи, он чинно сложил ладони, поставил таймер – щелк!
Затем сделал снимок снаружи, вышел за пределы храма и запечатлел вид с края обрыва… Впервые пользуясь такой камерой, Фанчжэн вошел во вкус. Одинокий Волк поначалу не понимал, что делает хозяин, но стоило тому похвастаться результатом, как стиль снимков, напоминавших доселе живописные свитки, резко изменился.
На первом фото за спиной Фанчжэна раскинулось лазурное небо с пушистыми облаками и старая сосна. Лицо монаха светилось умиротворением, на губах играла улыбка. Щелк!
Откуда ни возьмись вынырнула волчья морда, закрыв собой добрую половину кадра.
— Пошел прочь, дохлая собака! Весь кадр испортил! — Прикрикнул Фанчжэн, и Одинокий Волк послушно отошел в сторону.
Настроив всё заново, монах приготовился. Щелк!
У него между ног снова высунулась мохнатая голова.
— Ты можешь хоть минуту посидеть спокойно? Брысь отсюда и не смей подходить! — Фанчжэн почувствовал полную беспомощность.
Щелк! На краю снимка появилась серая лапа.
— Встань позади меня и не высовывайся! Вот там, у того дерева, и не двигайся! — Фанчжэн убедился, что надежно заслоняет собой фигуру волка, и нажал на спуск.
Щелк!
— Да ты… ты издеваешься?! Зачем лезешь в кадр? Кто тебя научил этой позе, что за жеманство? — Монах едва не взорвался. Одинокий Волк и впрямь не сошел с места, но умудрился опереться на ствол дерева, встав на задние лапы и выставив одну переднюю перед другой – точь-в-точь как красавица с обложки журнала… А морда у него при этом была такая ехидная, что так и подмывало отвесить ему пару затрещин.
После череды неудач Фанчжэн сдался. Он просто притянул волка к себе, решив сфотографироваться вместе.
Так на всех последующих снимках Фанчжэн стоял, прижав одну ладонь к груди. Другой же рукой он крепко удерживал подле себя серебристого зверя, чтобы тот не выкинул еще какие-нибудь странные выходки. Волк оказался парнем смекалистым: получив свое, он перестал дурачиться и послушно подыгрывал. То вскидывал голову к небу с видом грозного вожака, то покорно ложился у ног монаха, словно верный защитник Дхармы. Стоило зверю стать серьезным, как в нем проснулась волчья природа – одинокая, холодная и преисполненная достоинства.
Разглядывая фото, Фанчжэн ощутил укол жгучей зависти – этот прохвост получался на снимках куда лучше него самого!
Впрочем, хоть волк и перетягивал внимание на себя, Фанчжэн на фоне этого серебристо-белого зверя величиной с теленка выглядел еще более возвышенно и таинственно. Да и виды Горы Одного Пальца на кадрах казались прекраснее обычного.
Вдоволь наигравшись и сделав больше сотни снимков, Фанчжэн отослал волка прочь и принялся отправлять фото Фан Юньцзин. На экране всплыло окно с вопросом, отправлять ли оригинал. Поколебавшись, он нажал «да».
Фан Юньцзин была в сети и тут же открыла файл. В следующую секунду она вскрикнула:
— Ма Цзюань, ты точно уверена, что купила Мастеру «Хуахуа» за тысячу сто юаней?
Ма Цзюань, с аппетитом уплетая чипсы на кровати, отозвалась:
— Ну да. А что? Мы же вместе ходили. Случилось чего?
— Да не может быть! Неужели у этого телефона такая камера? Скорее иди посмотри, какие снимки прислал Мастер! Мой iPhone и рядом не стоял. — Голос Фан Юньцзин дрожал от волнения.
Ма Цзюань перебралась на ее кровать, глянула на экран – и чипсы выпали из ее рук прямо на пол. Фото было развернуто во весь компьютерный монитор. При разрешении 1080 изображение казалось невероятно четким. Слово «красиво» здесь не подходило – правильнее было бы сказать, что детализация поражала воображение. Картинка была настолько живой, будто они смотрели на мир собственными глазами, а не через объектив.
Обычно камеры хоть немного, но искажают реальность. Но эти снимки были один в один как то, что видит плотское око.
Ма Цзюань попробовала увеличить масштаб, и девушки обомлели: картинку можно было приближать бесконечно! Они видели даже крошечные волоски в порах на лице Фанчжэна. Видели текстуру каждой снежинки, упавшей на серебристый мех Одинокого Волка. А на маленьком деревце вдали можно было рассмотреть даже забавную толстую белку.
Девушки опешили.
— Юньцзин, кажется, Мастер нас разыграл. Он наверняка снимал на какой-нибудь суперзеркальный фотоаппарат. Хотя я и не слышала, чтобы зеркалки на такое были способны, — пробормотала Ма Цзюань.
Фан Юньцзин кивнула:
— Сама в недоумении. Но пугает даже не это, а способ сжатия. При таком сумасшедшем разрешении файл весит всего десять мегабайт! Это же просто против всякой логики…