Глава 446 «Добрые сердца»
Погруженный в свои мысли, Фанчжэн спустился к подножию и увидел цепочки людей, тянущихся вверх по склону. Они несли на плечах тяжелые бревна и обтесанные камни. Машинам на такую кручу не забраться, так что вся надежда была только на человеческую силу.
Правда, людей было маловато – всего человек двадцать. С такими темпами, по прикидкам Фанчжэна, колокольню они будут строить до скончания века.
Он поздоровался с рабочими, прижался к обочине, пропуская их, и побежал дальше вниз.
Там, внизу, царило оживленное столпотворение. Собралось чуть ли не полдеревни: женщины разливали воду, мужчины взваливали на себя кирпичи и камни. Дети, захваченные общим восторгом, вертелись под ногами, пытаясь подражать взрослым – с хихиканьем тащили по паре кирпичей, стараясь не отставать.
— Сун Эргоу, ну наляг же ты! — Прикрикнул Сунь Цяньцзинь.
— Чего орешь? — Огрызнулся тот, одной рукой придерживая пояс. — Штаны спадают, подтянуть не даешь!
— Чэнь Цзинь, ты бы не лез, годы-то уже не те! — Крикнули Ян Хуа и Ян Пин, когда мимо них проплыло очередное бревно.
— Тьфу на вас! Я еще крепче иных молодых буду! Помяните мое слово: я уже на вершине буду, а вы… хе-хе… небось все еще по склону ползти станете, — Чэнь Цзинь задорно хохотнул и подбодрил спутника:
— Сын, поднажми! Давай-ка обставим этих бездельников!
Чэнь Лун расплылся в улыбке:
— Не вопрос, батя! Пошли!
Они подхватили дерево и рванули вперед – работа превратилась в азартное соревнование.
— Раз-два, взяли… Хей-хо! Бревно подняли… Хей-хо! — С другой стороны раздался зычный голос Тань Цзюйго. Он затянул старую рабочую песню, и в такт его словам дюжина деревенских мужиков разом напружинилась. Подхватывая хором припев, они слаженно двинулись вверх с тяжелым грузом.
Фанчжэн с удивлением заметил среди работающих немало людей из соседних сел. Все они выглядели воодушевленными, будто пришли не спины гнуть на тяжелой стройке, а на праздничное гуляние.
Глядя на этот кипучий котел жизни, монах невольно заулыбался и почесал в затылке. Ему было невыразимо приятно чувствовать такую поддержку.
— Настоятель Фанчжэн, ты чего спустился? — Завидев его, крикнул Сун Эргоу. — Не твое это дело, мы сами справимся!
Люди стали оборачиваться, подхватывая:
— И то правда! Ступай себе сутры читать, а это мы на себя берем! Глазом моргнуть не успеешь – будет у тебя колокольня!
Тань Цзюйго с ноткой светлой грусти в голосе произнес:
— Помню я, на Горе Одного Пальца раньше тоже был колокол. Маловат, конечно, но звонкий – заслушаешься. Каждый день Мастер Дзэн Один Палец бил в него… Эх… Как услышишь звон внизу, в деревне, так сразу знаешь: рассвет настал или пора домой ужинать идти. Столько воспоминаний с этим звуком связано…
— И не говори, — подхватил другой старик. — А как колокол сломался, так сразу пусто стало, я еще долго привыкнуть не мог.
— Зато теперь все на круги своя вернется, — отозвалась подошедшая Су Хун, жена Чэнь Цзиня. Она ласково улыбнулась монаху. — Ха-ха… Настоятель Фанчжэн, это и твое счастье, и наше. Постройка колокольни – дело благое, и мы все хотим к этой заслуге приобщиться. Ты уж попроси там Будду, чтобы он нас берег.
Фанчжэн торжественно сложил ладони:
— Амитабха. За добрые дела всегда воздается добром. Бедный монах будет день и ночь возносить молитвы о вашем благополучии.
Люди заулыбались и с новыми силами принялись за работу.
Фанчжэн тоже не мог оставаться в стороне. Он вскинул на плечо тяжелое бревно и пристроился в хвост цепочки, вызвав волну изумленных возгласов. Впрочем, после того как все нагляделись на сверхъестественную силу Красного Младенца, к способностям Фанчжэна привыкли быстро – в конце концов, он все-таки взрослый мужчина…
Поднявшись наверх, монах проявил гостеприимство. Накормить такую ораву он не мог, но уж водой обеспечил вдоволь. Больше всех досталось Красному Младенцу – тот носился с ведрами, не зная отдыха.
Но стоило жителям деревни отведать Бездонной Чистой Воды, как усталость словно рукой снимало. Казалось, даже палящее солнце середины лета стало менее яростным, а задора только прибавилось.
Так, в общих трудах, пролетел первый день.
У селян были и свои заботы, они не могли помогать всей деревней постоянно. И хотя сделано было не так уж много, скорость работ в несколько раз превышала ту, на которую рассчитывали нанятые Толстяком мастера. Те и сами диву давались: им доводилось строить немало храмов, но чтобы люди вот так, по доброй воле и безвозмездно, бросались на помощь – видели впервые. Обычно монастыри платили за каждый шаг, в худшем случае – кормили до отвала. А тут – маленькая обитель, где из угощения только вода… Они никак не могли взять в толк: в чем секрет этого места?
— Я слышал, — проговорил один из рабочих вечером, устраиваясь на ночлег, — что этот настоятель в деревне вырос, его все как своего сына знают. Считай, весь мир его с ложечки кормил. А теперь парень дом себе строит – вот соседи и навалились подсобить.
— Теперь ясно, — хмыкнул худолицый мужчина. — А то я уж подумал: откуда у такого молодого монаха такой авторитет, что все село за него горой.
— Ладно вам языками чесать, — отозвался с соседней койки добродушный на вид рабочий. — Нам-то что? Сделаем дело, получим расчет и по домам.
— Да это понятно… Но все равно, парень непрост. Мало того что в такие годы настоятелем стал, так еще и спонсоров нашел. Деловая хватка на высоте.
— Ой, бросьте! — Вставил свои пять копеек смуглый чернокожий парень с короткой стрижкой. — Видал я этих монахов. Много сейчас таких, кто обеты блюдет? На горе молитвы читают, а внизу водку глушат да мясо трескают. Сейчас же полно «монахов», которым и жениться можно, и детей заводить. Небось и этот Фанчжэн из таких же.
— Да что ты смыслишь! — Осадил его пожилой мужчина. — То не монахи вовсе, а студенты из буддийских академий. Они туда за знаниями идут, а не за верой. Снял рясу – и обычный человек. А настоящие монахи есть, я их встречал. От них совсем другое ощущение, будто благодать какая исходит, посмотришь – и на душе спокойнее.
— Мастер Ма, вы прямо как сказку рассказываете, — не унимался молодой. — И что, в этом Фанчжэне тоже благодать видите?
— Ло Ян, сам что ли не видишь? — Мастер Ма задумался. — М-м… Как по мне, он на других не похож. Те – тихие, мягкие, рядом с ними сердце усмиряется. А этот… Он словно солнце. Яркий такой. Глянешь на него – и все страдания куда-то разлетаются, в душе светлее становится. Даже не объяснить толком…
— Хе, и у меня так же, — раздалось с другой стороны.
Ло Ян закатил глаза:
— Не знаю, я ничего такого не почувствовал. Ладно, спать пора, завтра пахать. Помяните мое слово: завтра нам никто помогать не придет. Сегодня у них просто порыв был, а завтра – все сами, горбом…
Тем временем Фанчжэн в монастыре тоже пребывал в раздумьях.
— Мастер, а может, вы мне силу вернете? — Предложил Красный Младенец. — Я за ночь все материалы наверх перетаскаю, и дело с концом.
Монах наградил его тяжелым взглядом:
— Тебе-то просто, а объяснять я как буду? Скажу, что ты на крыльях летал и за ночь все управил? Лишние вопросы нам ни к чему, так что забудь.