Глава 444 «Большая лотерея заслуг»
Чжэн Цзясин продолжил:
— Я хочу бороться против азартных игр. Мы сами станем примером. Будем ходить по деревням и рассказывать нашу историю, чтобы другие не угодили в ту же ловушку.
— Я счастлива, что ты так думаешь. Иди и делай, я поддержу тебя во всем, — улыбнулась Ли На.
— Папа, я тоже тебя поддержу! — Выкрикнул маленький Чжэн Сяоюй.
— Сын, ты наконец-то вырос… — растроганно произнес Чжэн Хо.
…
Тем временем Фанчжэн давно вернулся на Гору Одного Пальца. Его дни текли размеренно: еда, чтение сутр, наставления ученикам. Жизнь была тихой и благостной. О пожертвованиях и популярности храма он больше не беспокоился – паломники шли нескончаемым потоком.
Единственное, что не давало ему покоя: он совершил столько славных дел, а ни одно из них так и не вызвало настоящего общественного резонанса!
Пересечение реки на тростнике? Его приняли за мошенника.
Язык Цветущего Лотоса? Об этом вообще никто не вспоминал!
Наставил на путь истинный толпу псевдоблаготворителей? И снова тишина.
Теперь вот спустился с горы и уничтожил очаг азартных игр. Полиция произвела аресты, новость попала в газеты, но его имя там даже не упоминалось!
Фанчжэн и не подозревал, что его поступки были настолько невообразимыми, что знающие люди из лучших побуждений помалкивали. А те немногие, кто пытался рассказать правду, сталкивались с недоверием – без свидетелей их слова казались пустой выдумкой. В итоге за пределами окрестных деревень о нем больше злословили, чем знали правду. Дел сделано много, а славы – кот наплакал.
Монах то и дело выглядывал из-за ограды, ожидая нашествия толп почитателей, но увы…
— Система, когда мой монастырь уже расширится? Поток паломников уже не меньше, чем в Храме Красной Скалы, — спросил он.
— Какое мне дело до того, расширится твой монастырь или нет? — Вопросом на вопрос ответила Система.
— Как это… разве это не по твоей части? — Опешил Фанчжэн.
— Ты сам когда-то говорил: разве есть разница, большой храм или маленький? Чтобы поклоняться Будде, достаточно крохотного пятачка земли. Величие монастыря определяется величием сердца. Почему же ты так печешься о размерах строений?
Фанчжэн замялся, а потом горько усмехнулся:
— Мне-то все равно, но старина Один Палец очень об этом пекся. Его заветной мечтой было прославить нашу обитель, превратить ее в крупный монастырь, равных которому нет! Да и ты, когда только появилась, говорила…
— Я говорила, что помогу тебе стать Мастером, а монастырю – стать великим. Разве сейчас он мал? Человек не становится значимее оттого, что живет на большой горе, но гора обретает величие благодаря человеку высокой добродетели. С древних времен люди прославляли горы, а не наоборот, — парировала Система.
Фанчжэн кивнул:
— Я это понимаю, но… — он запнулся. Неужели он тоже превратно понял слова Мастера Дзэн Один Палец? Может, под величием тот подразумевал вовсе не масштаб зданий и не число монахов, а что-то совсем иное?
Он вспомнил один случай из детства. Тогда какой-то нувориш хотел пожертвовать огромную сумму на расширение монастыря и постройку новых залов, но старый мастер отказался. Маленький Фанчжэн никак не мог этого понять и спросил:
— Мастер, почему вы отказали? Эти старые лачуги пора бы снести и построить что-то приличное. У других такие огромные храмы, а наш совсем крохотный.
Мастер Дзэн Один Палец тогда лишь покачал головой:
«Богатство без добродетели – это беда. И для себя, и для других. Моя практика, моя внутренняя сила и мои заслуги перед людьми еще недостаточно велики. Боюсь, я не смогу удержать дух в таком огромном монастыре. Запомни, Фанчжэн: все сущее пусто. Все, что ты видишь, – лишь прах, и в свой последний час ты ничего не заберешь с собой. Истинным является лишь то, что в твоем сердце. Когда твое сердце станет великим, тогда и монастырь вырастет. Только когда храм в твоей душе сможет выстоять под любым ветром и дождем, ты будешь готов охранять обитель побольше. А пока твое сердце не сдвинулось с места, любая гора или императорский дворец станут для тебя лишь просторной клеткой».
Тогда он ничего не понял, но позже начал осознавать: размер храма не важен, важна лишь искренность. Но теперь он видел еще одну грань этих слов: монастырь может быть великим, но только если добродетель настоятеля соответствует его масштабу.
Осознав это, Фанчжэн почувствовал, как на душе стало необычайно легко. Он улыбнулся:
— Система, у меня накопились награды за три задания. Давай проведем лотерею. Предвкушаю что-то особенное.
— Прямо сейчас? — Уточнила Система.
— Да!
— Дзинь! Поздравляю, ты получаешь буддийское строение – Утренний Колокол!
Услышав это, Фанчжэн пришел в неописуемое ликование. Что является главным символом обители? Само здание? Нет, утренний колокол и вечерний барабан! И в старину, и в наши дни часто случается так, что монастыря еще не видно, но звон колокола и бой барабана уже разносятся по округе. Эти звуки стали своеобразным кодом святого места.
Колокол – исконно китайское творение. Сначала его использовали в официальных учреждениях, а затем переняли буддизм и даосизм, наделив его своим смыслом.
В даосизме его называют Даосским Колоколом. Помимо того что он служит для отсчета времени, он является еще и дхарма-инструментом. Во многих знаменитых даосских храмах огромные колокола висят под самым сводом. Своим присутствием они придают обители величественный и священный вид, подчеркивая ее неприкосновенность. Он считается важнейшим артефактом, способным изгонять нечисть. В крупных даосских храмах обязательно есть колокольня, где ежедневно совершается ритуал. Это служит напоминанием практикующим о необходимости усердия и недопустимости праздности.
В книге «Дошу Юаньшэнь Ци» сказано: «В древности в ритуальной музыке использовались наборы колоколов и литофонов… ныне же в обителях висят золотые колокола и нефритовые литофоны, имеющие те же истоки». В сутрах же говорится: «Утренний колокол и вечерний барабан созывают сонмы духов, утверждая величие храма и дух гор; ритуал сей должен совершаться ежедневно на заре и на закате без промедлений». Последователи Дао относятся к звукам колокола с величайшим почтением. Его глубокий, чистый звон пробуждает сознание от спячки. Как говорят мудрецы: «Звон из высших миров достигает низов, пробуждая сердца от суеты».
В буддийской же традиции колокол наделен иным смыслом.
Здесь его называют Буддийским Колоколом. В знаменитых монастырях перед главным залом слева и справа возводят Колокольню и Барабанную Башню. Такое расположение называют «Колокол слева, Барабан справа».
В монастырях в колокол звонят на рассвете и на закате, но, в отличие от других мест, здесь не ограничиваются утренним звоном и вечерним боем барабана. Здесь звучат оба инструмента, и каждый раз наносится сто восемь ударов. Отсчет времени – лишь малая часть его предназначения. Куда важнее – пробуждение людских душ. Буддизм учит: «Услышавший звук колокола обретает доброе сердце и чистые помыслы». Звон колокола разносится по всем мирам, помогая спасать живых существ. Практикующий стремится прославлять Дхарму, чтобы не только пробудиться самому, но и помочь другим освободиться от страданий. Потому и говорят: «Великий колокол – глас лесной обители. Утренний звон рассеивает долгую ночь, прогоняя сон, а вечерний – освещает сумерки, проясняя невежество».