Глава 440 «В ход пошли ножи»
Вмешался не кто иной, как Фанчжэн!
— Ах ты ж паскуда, еще и сопротивляешься! — Мужчина с Мясным Лицом с размаху нанес удар ногой.
Но Фанчжэн оказался быстрее. Раздался оглушительный бух, и цементный пол под его ногой с хрустом треснул, пустив во все стороны паутину трещин. Всех присутствующих обдало волной первобытного ужаса. Мужчина с Мясным Лицом так и застыл с занесенной ногой, не решаясь ударить. Разнести в щепки бетонный пол одним топотом… Что же будет, если эта нога прилетит в него? От одной мысли об этом по лбу потек холодный пот.
Тут Ма (тот, что с лошадиным лицом) подхватил табурет, собираясь обрушить его на монаха, но в ужасе замер: Фанчжэн одной рукой легко вскинул над головой массивный игровой стол.
Монах кротко улыбнулся:
— Амитабха. Благодетель, ты ударишь бедного монаха раз, а бедный монах ударит тебя – так и закроем карму, как на это смотришь?
Ма (с лошадиным лицом) поспешно поставил табуретку на место. Еще бы – от его деревяшки монаху вряд ли что сделается, а вот если в ответ прилетит этот кованый стол, то поминай как звали!
Стоило Фанчжэну назвать себя «бедным монахом», как у всех присутствующих словно пелена с глаз спала. Странное чувство безразличия к его персоне, довлевшее над ними раньше, мгновенно испарилось. В комнате раздался многоголосый шепот:
— Это же Фанчжэн!
— Проклятье, он же сразу сказал, как его зовут, а я и ухом не повел.
— Твою мать, с каких это пор монахи в азартные игры режутся?
— Да дело не в этом! Видали, как он играет? Вот это мощь!
— Удача просто запредельная. Видно, Будда его бережет. Надо бы и мне на досуге в храм заглянуть, помолиться.
— Да я каждый божий день молюсь, а толку ноль. Видать, вера моя недостаточно крепка…
…
Пока зеваки предавались философским рассуждениям, Ван Цинчжи, Ван Лаосы и остальные тоже пришли в себя. Глядя на Фанчжэна, они понимали: даже если бы они могли его одолеть, трогать его себе дороже. Десять близлежащих деревень почитают его как высокочтимого монаха и божественного наставника. Стоит его хоть пальцем тронуть – и вся округа поднимется, на куски их разорвут. К тому же такое дело по-тихому не замять, а если нагрянет полиция – всем конец.
Ван Лаосы терзало недоумение: как он мог не узнать монаха? Ряса, лысый череп сияет, точно лампочка… Как он мог быть таким слепцом? А Ван Цинчжи и прочие – тоже хороши, притащили его сюда! Да от такого человека бежать надо, куда глаза глядят!
Но отступать было поздно. Ван Лаосы произнес, стараясь придать голосу твердости:
— Монах-наставник Фанчжэн, это уже ни в какие ворота не лезет. Ты иди своей дорогой, а я – своей, мы же друг другу не мешали. Зачем же людей до крайности доводить?
Фанчжэн усмехнулся, поставил стол на место и смиренно сложил ладони:
— Амитабха. Бедный монах никого не доводит, чего не скажешь о благодетеле. Я пришел сюда без дурного умысла – просто увидел, что вы в карты играете, и сам захотел партию-другую перекинуться. Разве это грех?
— Да что тебе вообще надо?! — Выкрикнул Ван Цинчжи.
Фанчжэн указал на стол:
— Ничего особенного. Хочу играть.
— Какое там «играть»! Мы все до нитки просадили! — Взревел Мужчина с Мясным Лицом.
Фанчжэн небрежно водрузил мешок с деньгами на стол и улыбнулся:
— То, что денег нет – не беда, бедный монах может вам одолжить! Сколько нужно – пишите долговую расписку, и дело в шляпе. Я человек щедрый: пока вы составляете мне компанию, лимит не ограничен. Буду ссужать сколько попросите, и с возвратом торопить не стану.
— Ты… — услышав это, Ван Лаосы едва не лишился чувств от злости. Это же его собственная схема! Вот только он действовал осторожно, как рыбак, постепенно заманивая добычу в ловушку, а Фанчжэн просто схватил их за шкирку и бросил в кипящий котел, заставляя рыдать от бессилия и пожирая их заживо.
— Я не буду играть! — Ма (с лошадиным лицом) резко развернулся, намереваясь сбежать, но тут…
Бух!
Тяжелый стол с грохотом приземлился прямо перед выходом, вышибая железную дверь.
Фанчжэн лучезарно улыбнулся:
— Пока бедный монах не наиграется вволю, никто отсюда не уйдет.
— И что? — Дрожащим голосом спросил Ма. — Ты что, убьешь нас?
Фанчжэн рассмеялся:
— Бедный монах не посмеет лишить жизни, но… обещаю, вам будет очень весело.
— Да плевать я хотел! Ухожу, и точка! — Ма (с лошадиным лицом) решил пойти напролом. Он рассудил, что Фанчжэн – монах, и обет ненасилия для него не пустой звук. Ну, побьют немного, не страшно – всяко лучше, чем погрязнуть в долгах. Но стоило ему сделать шаг, как чьи-то пальцы сомкнулись на его загривке. В следующий миг он взмыл в воздух и с глухим ударом приземлился на кан. Он барахтался, точно курица, не в силах вырваться. В мгновение ока с него содрали одежду и обувь, после чего связали его собственными же штанами.
— Ты что творишь?! — Взвизгнул Ма.
Фанчжэн обернулся к спутнику:
— Цзясин, у меня там была метелка из перьев, выдерни-ка одно перышко.
Чжэн Цзясин, глядя на это, едва не светился от счастья. Эти подонки чуть не пустили его по миру, едва не разрушили семью! И теперь, когда выпал шанс отплатить им той же монетой, он не собирался его упускать. Он мигом раздобыл перо и спросил:
— Фанчжэн, что делать-то?
— Пощекочи ему пятки. Надеюсь, наставления не требуются? — Отозвался монах.
Чжэн Цзясин расплылся в довольной улыбке:
— Не беспокойся, всё сделаю в лучшем виде!
Он подскочил к Ма, который уже завывал от ужаса. Стоило стянуть с того туфлю, как по комнате разнеслась невыносимая вонь. Фанчжэн инстинктивно отпрянул. Зажав нос, Чжэн Цзясин принялся за дело… Ма, который еще мгновение назад изрыгал проклятия, зашелся в истерическом смехе.
— А-ха-ха-ха… Ха-ха… Перестань! Ха-ха… Хватит! Ха-ха… Чжэн Цзясин, я твою бабку… ха-ха… бабку… ха-ха-ха!
— Монах-наставник Фанчжэн, ты переходишь все границы! Ты просто силой заставляешь нас играть! — Вскипел Ван Лаосы.
Фанчжэн лишь развел руками:
— Не говори так, бедный монах – хороший человек. Видишь, как ему весело? — Монах с самым невинным видом указал на извивающегося от смеха Ма.
Лицо Ван Лаосы потемнело от гнева. Посмотрев на кухонный нож, лежащий неподалеку, он всем сердцем возжелал прикончить этого лысого ворюгу! Но не успел он и шевельнуться, как Ван Цинчжи выхватил сразу два ножа и, размахивая ими, закричал:
— Фанчжэн, мать твою, не наглей! Каким бы сильным ты ни был, сталь сильнее! Хочешь, чтобы я тебя в капусту изрубил?!
— Амитабха. Благодетель, ты говоришь поистине жуткие вещи, — ответил монах.
Ван Цинчжи, решив, что монах струхнул, занес ножи над головой:
— На сегодня хватит! Оставляй деньги и катись отсюда!
Фанчжэн медленно покачал головой.
— Хочешь проверить, что крепче – моя сталь или твой череп?! — Взревел Ван Цинчжи.
Фанчжэн, нисколько не смутившись, подошел вплотную и с улыбкой произнес:
— А ведь и правда, бедному монаху очень любопытно это проверить. Давай же, я жду.
Он склонил голову, подставляя сияющую лысину под удар.
Ван Цинчжи опешил. Он видывал смельчаков, но таких безумцев – никогда! Он мог избить, мог искалечить, но убить человека – на это духу не хватало. Один удар – и конец, пойдет под суд. К тому же Фанчжэн – не простой смертный, если с ним что случится, проблем не оберешься.
Ван Цинчжи беспомощно посмотрел на Ван Лаосы. Тот стоял, насупившись, и морщины на его лбу сошлись в одну глубокую складку.
— Монах-наставник Фанчжэн, — процедил Ван Лаосы сквозь зубы, — если ты припрешь нас к стенке, я действительно пойду на убийство!