Глава 439 «Не умеешь проигрывать – грабь»
— Что это, мать твою, за удача?!
— Да не в удаче дело, он точно мухлюет!
— Третий брат, живо проверь карты!
Лю Лаосань уже и сам принялся за дело. Он перебрал карты одну за другой, и результат заставил его едва не разрыдаться: у него самого на руках оказался лишь один туз, а все остальные зажал в кулаке Фанчжэн!
Взгляд Ван Лаосы стал тяжелым и сосредоточенным. Он долго наблюдал, но так и не заметил, чтобы Фанчжэн прибегал к каким-то уловкам. Монах сидел совершенно неподвижно, а когда пришло время вскрываться, просто перевернул карты – небрежно, без единого лишнего движения. Если это и был обман, то столь искусный, что обманул даже его наметанный глаз – в такое Ван Лаосы ни за что бы не поверил.
Спрыгнув с табуретки, Ван Лаосы прикрикнул:
— Чего расшумелись? Третий брат, отойди в сторону. В этот раз сдавать буду я.
С этими словами Ван Лаосы отпихнул Лю Лаосаня, затем отодвинул Ван Цинчжи и уселся прямо напротив Фанчжэна.
— У них деньги кончились, малый, — ухмыльнулся Ван Лаосы. — Еще сыграем?
Фанчжэн, пересчитывая наличность, весело отозвался:
— Сыграем, конечно, сыграем! Я таких денег отродясь не видел. Сколько же их тут… Ха-ха, ну и везенье.
— Везенье… Ха-ха, — ядовито-саркастично повторил Ван Лаосы. — На этот раз будем сдавать по очереди, идет? Ты начнешь или мне выпадет честь?
Монах лишь безразлично пожал плечами:
— Мне все равно. Главное – правило: если у меня кончатся деньги, сразу вскрываемся. В остальном – на твое усмотрение.
— Идет, — кивнул Ван Лаосы. — Тогда я начну.
Он достал совершенно новую колоду игральных карт. Рубашка на этот раз была другой – со сложным геометрическим узором. Очевидно, их делали на заказ, в обычном магазине такие не купишь.
Ван Лаосы принялся тасовать колоду. Руки его двигались с невероятной быстротой, а глаза были намертво прикованы к Фанчжэну. Но тот, к его изумлению, даже не смотрел на стол – он низко опустил голову и продолжал увлеченно пересчитывать деньги. Ван Лаосы нахмурился. Он никак не мог взять в толк: этот парень совершенно не походил на мастера игорного искусства. Настоящие игроки, которых он видывал раньше, обладали реакцией и слухом, выходящими далеко за рамки человеческих возможностей. Для такого мастера обычная тасовка – как открытая книга, он запоминает положение каждой карты и сразу получает всю необходимую информацию, предугадывая ходы врага. Но ведь любой, даже самый великий игрок, должен хотя бы смотреть на колоду! Должен слушать, затаив дыхание! А этот… сидит, деньги считает, болтает о чем-то… Никакого профессионализма!
Убедившись, что Фанчжэн за ним не следит и не слушает, Ван Лаосы закончил тасовать. На этот раз он схитрил и распределил лучшие карты так, чтобы они достались ему. Теперь он был абсолютно уверен: у него на руках окажутся три туза. Мифу о непобедимой удаче противника пришел конец.
Ван Лаосы быстро раздал по три карты на брата и произнес:
— Малая игра радует душу, большая – портит отношения. Начну с десяти тысяч.
Он небрежно бросил пачку купюр на стол, но не успела она коснуться поверхности, как этот невыносимый мальчишка швырнул перед собой целый мешок с деньгами.
— Слишком медленно, — сказал монах. — Ставлю все. Ну что, ты в деле?
В этот миг Ван Лаосы в полной мере ощутил то же, что до него чувствовали Ван Цинчжи и остальные. Противник вел себя просто из рук вон плохо! Кто так играет? Ты бы хоть в карты свои заглянул! Хоть бы попытался в психологическую войну! Проявил бы хоть каплю уважения к процессу! Но нет, в карты не смотрит, деньги швыряет не глядя… Ты что, ублюдок, решил показать, насколько ты богат?!
В груди Ван Лаосы вспыхнул гнев. Скрежеща зубами, он бросился к сейфу, выхватил оттуда увесистую сумку с деньгами и швырнул ее в общую кучу:
— Я в деле!
— Тогда открываемся, — бросил Фанчжэн.
Ван Лаосы холодно усмехнулся:
— На этот раз тебе крышка. У меня три туза!
Он резко перевернул карты. На мгновение он действительно увидел острый уголок буквы «А», и на его лице уже расцвела победная улыбка, но в следующую секунду…
— Как такое возможно?! — Он едва не вытаращил глаза от шока. Уголок действительно был острым, вот только принадлежал он не тузу, а четверке!
— Три четверки?
— Черт, а я-то думал – три туза!
— Ну, три четверки – это тоже не слабо. Если у того нет тройни старше, считай, он проиграл.
— Точно…
— Старый Четвертый еще ни разу не проигрывал… Э-э… забудьте, что я сказал.
Стоило последнему игроку раскрыть рот, как Фанчжэн перевернул свои карты. И снова – три туза!
— Как это возможно?! — Толпа ахнула. Один раз – везенье, два – случайность, но столько раз подряд? Это уже какая-то чертовщина!
Лицо Ван Лаосы потемнело. Он медленно поднялся, тяжело опустил ладонь на плечо Фанчжэна и процедил:
— Друг, давай-ка выйдем, потолкуем.
Оказавшись за дверью, Ван Лаосы заговорил:
— Друг, такому мастеру, как ты, не пристало заявляться в мое скромное заведение. Это уже просто издевательство над людьми, не находишь?
Фанчжэн лишь рассмеялся в ответ:
— Какому еще мастеру? Я так, просто зашел пару раз перекинуться, да и выиграл-то всего ничего.
— Друг, давай без обиняков. Три туза раз за разом – это не удача, — отрезал Ван Лаосы.
— А что же это, если не удача? — С улыбкой спросил Фанчжэн. — Колоду ты менял. Колоду ты сам проверял. Я к картам вообще не прикасался, пока раздача не кончилась. Или ты думаешь, я умею по воздуху воровать карты прямо у тебя из-под носа?
— Это… — Ван Лаосы замялся, не зная, что возразить.
— Ладно, пойдем скорее, — поспешил его Фанчжэн. — Время поджимает, продолжаем.
Чжэн Цзясин тоже вставил свои пять копеек:
— Старый Четвертый, ему просто везет. Но ведь крайности сходятся, скоро его удача иссякнет, и ты свое вернешь.
Эти слова резанули Ван Лаосы по ушам. В душе его клокотал гнев, но, борясь с собой, он все же вернулся за стол.
И снова…
— Опять все на кон?
— И опять три туза?!
— Твою мать!
— Снова три туза!
— С ума сойти, опять три туза!
…
После нескольких кругов Ван Лаосы просадил всё до последней копейки. Он проиграл два миллиона триста шестьдесят тысяч – всё свое состояние, которое наживал долгие годы, обдирая несчастных до нитки! И всё это улетело за одно утро. Ван Лаосы чувствовал, как земля уходит из-под ног, в нем просыпалось безумие и жажда убийства. Но хуже всего было то, что этот лысый ворюга, не переставая улыбаться, запихивал пачки в мешок и вежливо спрашивал:
— Старый Четвертый, еще партию?
— Ты, мать твою, жульничаешь! — Не выдержал Ван Лаосы. Он вскочил, опрокидывая стул, и взревел на весь зал.
— Старый Четвертый, вора за руку ловят, — победно ухмыльнулся Чжэн Цзясин. — Столько глаз на вас смотрят, какой тут обман? Хватит трепаться, играть будешь? Если нет – мы уходим.
— Уходите? Вы, уроды, думаете, что так просто уйдете?! — Заорал Ван Лаосы с налитыми кровью глазами. В ту же секунду Ван Цинчжи, Конь, Мужчина с Мясным Лицом и Лю Лаосань обступили их плотным кольцом.
Чжэн Цзясин вздрогнул от страха, но, взглянув на Фанчжэна, все же набрался смелости и выкрикнул:
— Вы что творите? Проигрывать не умеете?!
Ван Цингуй, не долго думая, замахнулся для пощечины:
— Заткнись, мразь!
Хлоп!
Но ладонь Ван Цингуя не достигла цели – чья-то рука перехватила её в воздухе. Пальцы сжали запястье мертвой хваткой, словно железные тиски, не давая пошевелиться.