Глава 432 «Потеря человечности»
Услышав это, Чжэн Цзясин разрыдался от нахлынувших чувств. Он упал на колени:
— Жена, я правда всё осознал. Обещаю тебе: как только раздадим долги, я больше никогда в жизни не прикоснусь к картам. Будем жить спокойно…
— Жить спокойно? Ха-ха… Надеюсь, у нас еще будет это «потом», — Ли На вышла из дома, собираясь к родителям.
Чжэн Цзясин, пересилив стыд, тоже отправился к своим старикам. Он выгреб у них всё, что они откладывали на черный день – целых двадцать пять тысяч.
Вскоре вернулась Ли На, принеся тридцать тысяч. Собрав все деньги, Чжэн Цзясин помчался к Ван Лаосы и вывалил пачки купюр на стол.
Ван Лаосы довольно усмехнулся:
— О, Цзясин, молодец! Быстро обернулся. Сейчас посчитаем…
Он достал счетчик банкнот, и тот застрекотал. Когда на табло высветилась цифра «150 000», Чжэн Цзясин наконец почувствовал, как камень свалился с души.
Однако Ван Лаосы прищурился и вкрадчиво произнес:
— Слушай, Цзясин, сумма-то не сходится.
— Как это не сходится? Мы же договаривались на сто пятьдесят? — Сердце Чжэн Цзясина ушло в пятки.
— Сто пятьдесят тысяч основного долга – верно. Тут хватает. Но у нас же еще проценты… Давай-ка прикинем: со ста пятидесяти тысяч за месяц под четыре процента набежало еще шесть тысяч. А их ты мне не отдал.
— Проценты… Но послушай, четвертый брат, мы же столько лет знакомы… Всего-то месяц прошел, — заискивающе улыбнулся Цзясин. Последний месяц они виделись почти каждый день, болтали, Ван Лаосы даже угощал его арбузом. Ему казалось, что они почти друзья.
Однако…
Приветливая маска соскользнула с лица Ван Лаосы в одно мгновение, точно небо заволокло грозовыми тучами. Он холодно отчеканил:
— Цзясин, пока между нами нет денег – мы друзья, и я тебя уважаю. Но когда дело касается денег – я признаю только их! Так что эти шесть тысяч ты обязан мне выложить. Эти сто пятьдесят я забираю, но если не вернешь остальное… хе-хе, не обессудь, если я наведаюсь к вам домой с «представлением».
Чжэн Цзясина словно громом поразило. Он стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться.
Ван Лаосы продолжал:
— Эти сто пятьдесят я зачел, но проценты будут капать на оставшиеся шесть тысяч по той же ставке. Пока до копейки не выплатишь – дело не закрыто. Впрочем, мои двери всегда открыты. А вдруг выиграешь? Шесть тысяч – дело пары раздач…
Чжэн Цзясин смотрел на Ван Лаосы, и тот казался ему сущим монстром. Место, которое он считал своим королевством, где он якобы обретал достоинство, вмиг превратилось в адское пепелище. Его пробрал ледяной озноб.
Шесть тысяч – сумма небольшая. Но где их взять? В доме осталось всего несколько сотен на еду, родители выгребли всё дочиста, у тестя с тещей, скорее всего, тоже шаром покати. В деревне он пере занимал у всех мало-мальски знакомых людей. Кто ему теперь поверит?
Он вышел от Ван Лаосы в полном смятении, мир вокруг него кружился.
В этот момент к нему кто-то подбежал, задыхаясь от быстрого бега:
— Цзясин, беда! Жена твоя на рисовом поле упала!
Чжэн Цзясин мгновенно пришел в себя и со всех ног бросился вперед.
— Стой ты, её уже в больницу повезли! — Кричали ему вслед. — Тебя везде искали, не нашли. Врачи говорят, сильно ударилась, жизненная энергия плода под угрозой, нужно обследование делать. Дуй скорее за деньгами, в больнице платить надо!
При слове «деньги» у Чжэн Цзясина едва не взорвалась голова. Деньги, деньги, деньги! Где их взять?!
Мучительно размышляя, он не нашел иного выхода, кроме как снова униженно бежать к Ван Лаосы.
— Цзясин, — холодно усмехнулся тот, выслушав его. — Раньше я давал тебе взаймы, потому что видел – ты платежеспособен. А сейчас? Откуда ты возьмешь средства? Ты даже шесть тысяч долга вернуть не можешь, и что, я должен еще подкинуть тебе в эту бездонную яму?
— Четвертый брат, умоляю, выручи! Жена беременная упала, ребенку плохо. Если не обследовать, можем и дитя потерять, да и Ли На в опасности! — Цзясин рухнул перед ним на колени.
— Я же говорил: когда в деле деньги, чувствам места нет. Ступай домой… — С этими словами Ван Лаосы выставил его вон.
Чжэн Цзясин был в отчаянии. Тут он заметил сборщика утиля, проезжавшего мимо. В голову пришла безумная мысль. Он затащил мужика в дом и, указывая на вещи, выпалил:
— Бери что хочешь, только плати сразу.
Сборщик утиля аж расцвел. Осмотревшись, он понял, что вещи почти новые, год-два в использовании, ухоженные. На перепродаже можно было сорвать куш. Хитро прищурившись, он протянул:
— Да старье это всё, поношенное. Ну, давай прикинем: телевизор – двести, холодильник – триста, стиральная машина – две сотни, плитка – полсотни, рисоварка – двадцать…
Слыша эти расценки, Чжэн Цзясин вскипел:
— Ты что, издеваешься?!
— Так я же сборщик утиля! Были бы вещи стоящие – другой разговор. Берешь деньги или нет? Если нет – я поехал, — мужчина видел, что хозяину деньги нужны позарез, и безжалостно сбивал цену.
— Ладно… Забирай! Всё забирай! — Чжэн Цзясин зажмурился и скрепя сердце согласился.
Довольный сборщик быстро перетаскал всё в машину и ухмыльнулся:
— Итого тысяча триста шестьдесят два юаня. Округлю до тысячи четырехсот, по-братски. Будут еще такие предложения – зови!
Он сунул пачку денег Чжэн Цзясину и укатил.
Сжимая в руках купюры, Цзясин разрыдался. Глядя на опустевший, разоренный дом, он чувствовал, как сердце разрывается от боли.
Но времени на слезы не было – нужно было спешить в больницу. Он добежал до окраины деревни, но там его уже поджидали.
— Ван Лаосы? — Цзясин замер.
— Да, Цзясин. Тут мимо старый знакомый проезжал, Сун Дуаньцяо, его еще в народе Стервятником кличут. Он просто так к людям не заходит – только когда в доме покойник намечается. Сказал он мне, что прибарахлился у тебя за бесценок. Выдал тебе тысячу четыреста, верно? Может, пора и должок четвертому брату вернуть?
— Четвертый брат, ты не можешь так поступить, это деньги на спасение жизни! — Взмолился Чжэн Цзясин.
— Не надо мне тут сырость разводить. Если бы от слез деньги рождались, я бы сам целыми днями ревел. Давай деньги, — Ван Лаосы протянул руку.
— Прошу тебя, только не в этот раз! Я всё верну, честное слово, как только смогу! Но сейчас на кону жизнь моей жены! — Умолял Цзясин.
— Сам сказал – твоей жены, а не моей. Мне до этого дела нет. Я знаю одно: долг платежом красен. Отдавай! — Лицо Ван Лаосы исказилось в свирепой гримасе.
Увидев это, Чжэн Цзясин вскочил и бросился наутек.
— Ну, это уже совсем некрасиво. А ну, догнать его! Забрать деньги! — Лениво бросил Ван Лаосы.
Ван Цинчжи и Сюэ Фань тут же рванули следом. Ван Лаосы завел мотоцикл и медленно поехал позади, наслаждаясь моментом. Ему нравилось это чувство – азарт охотника! Точно так же он любил рыбалку: вытащить рыбу из воды и держать её на леске, глядя, как она бьется на солнце, пока не иссохнет. Сейчас он испытывал то же самое упоение.
Чжэн Цзясин бежал, сам не понимая, откуда берутся силы. Но видя, что мотоцикл висит на хвосте, он понял, что на дороге его сцапают. Решившись, он свернул с пути, перемахнул через поле и начал рыскать по горным ущельям. Ван Лаосы, разразившись проклятиями, был вынужден бросить мотоцикл и продолжить преследование пешком.
Так они, один убегая, а другие догоняя, углубились в горы Тунтянь.