Глава 425 «Азарт»
Красный Младенец поднял голову к небу и выдохнул:
— Плакать хочется…
— Ну так поплачь, легче станет. У тебя хотя бы одна новая вещь есть, а посмотри на Обезьяну – у него заплатка на заплатке… Мы с Белкой вообще голышом ходим, — Одинокий Волк важно покачал головой.
— Вот-вот, — поддакнул Белка. — К тому же Мастер ведь сказал: как соберешься вернуться в мирскую жизнь, он всё отдаст.
Красный Младенец закатил глаза. Ха-ха… Вернуться в мирскую жизнь? Да он, черт возьми, сможет ли когда-нибудь вообще туда вернуться? Даже если все монахи мира расстригутся, его, скорее всего, пинком отправят обратно на Наньхай – сидеть в бамбуковой роще, бить в деревянную рыбу и читать сутры… Как же он несчастен… Впрочем, Красный Младенец понимал, что в храме такая одежда и правда неуместна, да и, глядя на завидующего ему малыша рядом, он осознавал, в каком непростом положении оказался Фанчжэн.
В этот момент из кельи донесся голос настоятеля:
— Цзинсинь, зайди.
Красный Младенец, понурив голову, вошел внутрь. Глядя на Фанчжэна, он надул губы и недовольно буркнул:
— Ну чего?
— Да ничего особенного. Одежду твою я припрячу. По праздникам сможешь надевать, — сказал Фанчжэн.
— Правда? — Глаза Красного Младенца мгновенно засияли, но он тут же с опаской покосился на дверь.
— У каждого свой путь практики, — улыбнулся Фанчжэн. — Дорога, которую выбрал Обезьяна, по определению полна тягот. Что же до Белки… — тут он беспомощно вздохнул. — …В крайнем случае Мастеру придется скрепя сердце раскошелиться на ткань и сшить ему пару одежек. — Одинокого Волка Фанчжэн попросту проигнорировал. Тот наряжаться не любил, ему бы только поесть.
Красный Младенец пришел в восторг. Он-то думал, что обновки ему больше не видать, а раз шанс есть – он был вне себя от счастья и радостно выбежал наружу.
Дзинь! Поздравляем, вы помогли еще одному существу выйти из плена сомнений, и в этом мире стало одним хорошим человеком больше. Желаете участвовать в лотерее?
— Пока нет, пусть копятся. Хочу сорвать большой куш! — Ответил Фанчжэн.
— Как знаешь…
Ночь прошла спокойно. На следующее утро Фанчжэн со своей разношерстной компанией пораньше вышел из храма и направился к горам Тунтянь собирать грибы и дикие травы.
Внизу, в деревне, многие жители уже проснулись. Они то и дело приветствовали Фанчжэна, и тот с улыбкой отвечал им тем же. Обезьяна пытался подражать Мастеру, но его от природы старческое лицо никак не желало отражать солнечный свет, исходящий от Фанчжэна. В итоге он выглядел важным как старик, будто какой-то высокочтимый монах. Местные к этому уже привыкли и лишь переговаривались между собой, мол, Обезьяна преисполнился природы Будды, не иначе.
Раньше Обезьяна их не понимал, но теперь, когда смысл слов доходил до него, он ужасно гордился собой, и его хвост то и дело воровато вилял из стороны в сторону.
Одинокий Волк, видя это, лишь хмыкнул и, забежав вперед Обезьяны, принялся размахивать своим огромным хвостом, словно вентилятором. Обезьяна лишь закатил глаза, не желая связываться с этой паршивой собакой…
Белка оккупировал плечо Фанчжэна и старательно кланялся вместе с ним, чем вызывал у всех приступы хохота. Как бы этот малыш ни старался, выглядел он скорее милым, чем набожным… Обидевшись, кроха отвернулся, перестав обращать внимание на людей, чем рассмешил их еще сильнее.
Миновав деревню, они вышли к обширным зарослям бамбука. Благодаря заботам Фанчжэна и едва ли не круглосуточному вниманию сельчан, бамбуковая роща у подножия горы разрослась и превратилась в настоящую достопримечательность. К тому же местные жители пригласили каких-то специалистов, чтобы те спланировали посадки. Бамбук рос не слишком густо, так что люди могли свободно гулять среди стеблей, наслаждаясь тишиной, вдыхая тонкий аромат и ловя непередаваемое наслаждение от единения с природой.
Там же появились беседки с соломенными крышами – воплощенное возвращение к истокам. Длинные деревянные скамьи, столы, чайники с чаем и глубокие чаши неизменно радовали глаз многочисленных туристов.
Фанчжэн тоже зашел сюда впервые и, проходя мимо, отметил, как здесь уютно.
За внешней рощей начинался густой бамбуковый лес. Здесь людей почти не бывало – это была уже самая окраина гор Тунтянь. Сразу за этим местом начинался крутой склон. Настоящей горной дороги здесь не существовало, лишь едва заметные тропки, протоптанные собирателями диких трав.
Обычно люди поднимались сюда, вооружившись тесаками и палками – и заросли колючек прорубить, и змей распугать. И, конечно, у каждого была обязательная вещь – колокольчик!
В глуши гор водились медведи, которых местные называли медведями-шатунами. Медведь просто так на человека не нападает, но стоит зайти на его территорию, как он переходит в атаку – или, в лучшем случае, ревет во все горло, выражая недовольство. Говорят, медведи нападают на людей, только если принимают их за других животных; если же зверь понимает, что перед ним человек, он предпочитает уйти. Все-таки за эти годы медведи сполна натерпелись от людских ружей.
Чтобы избежать конфликта со зверем, люди брали колокольчики. Пока идешь – он звенит. Этот резкий металлический звук, чуждый природе, быстро привлекает внимание медведя, предупреждая его о приближении человека, и тот старается избежать встречи.
Так говорили люди, но Фанчжэн не знал, правда ли это помогает. Разумеется, колокольчика у него не было – его спутники обладали такой военной силой, что встреча с медведем его совершенно не пугала.
По пути в гору на ветках деревьев часто встречались красные лоскутки. Это была не какая-то суеверная блажь, а дорожные метки. Если кто-то вдруг заблудился, по этим тряпочкам можно было выйти к жилью или углубиться в лес, зная дорогу.
Пробираясь все дальше в горы, Фанчжэн показывал малышам, какие дикие травы съедобны, а какие нет.
Хоть все они и были лесными жителями, но волк ел мясо, белка – орехи, а обезьяна – дикие плоды. Травами никто из них не интересовался и в них совершенно не разбирался.
— Вот это – папоротник-орляк, а это – ежовик гребенчатый, очень ценная штука, дорого стоит. Цзинчжэнь, сорви-ка для Мастера пару диких плодов с того дерева. Цзинкуань, я вижу лесные орехи… Цзинфа, ты что делаешь? Сходи пописать куда-нибудь в сторону, не лей прямо на дорогу, вонять же будет!
Фанчжэн не умолкая раздавал указания, а малыши весело носились вокруг, превращая поход в сплошное удовольствие.
Время отмотало назад на месяц…
У подножия Горы Одного Пальца, в деревне Хохэ, в одном из крайних домов даже глубокой ночью горел свет. Окна были полуоткрыты, из них валил густой табачный дым. Целый рой комаров облепил оконную раму снаружи. Насекомые с горящими от жадности глазами наперебой гудели, словно жалуясь:
— Если бы не этот дымище, от которого можно заработать чахотку, мы бы влетели внутрь и высосали бы этих голых парней досуха!
Дом был невелик, но внутри стояли три квадратных стола, за каждым из которых сидели четверо. В руках у них были игральные карты, в зубах – дымящиеся сигареты. Пепел вырос до невероятной длины и при малейшем дуновении ветерка осыпался прямо на стол, но курильщикам до этого не было никакого дела. Бросив карту, один из них прихлебнул крепкого чая, чтобы взбодриться, и вновь уставился на груду красных банкнот в центре стола.
Помимо игроков, вокруг толпились зеваки, наперебой обсуждая происходящее.
— Четвертый брат, давай быстрее, я уже полчаса жду! Деньги наготове, а сесть некуда… — кричал кто-то из толпы.