Глава 422 «Фанчжэна обидели»
Хэ Шуйлянь гордо вскинула подбородок:
— Не смотри на меня так. Говорят же, что после долгой разлуки человека не узнать. Там, внизу, у меня было полно времени, и я многому научилась вместе с дочкой. Знал бы ты, Жуань Хай, как выросло наше самосознание!
Жуань Хай, увидев их живыми, был уже безмерно счастлив. Ему было неважно, что именно говорит жена – он верил каждому ее слову. Мужчина глуповато улыбнулся:
— Так там и школы есть?
— Не уходи от темы! — Отрезала женщина. — Повторяю: мы – твоя гордость. И мы хотим, чтобы ты стал нашей. Здесь, на земле, ты отец и муж героев, а у нас там нет таких почестей. Каждый раз, когда мы возвращаемся с Башни Взора на Родину, другие души спрашивают нас о тебе. И нам за тебя неловко! Что нам отвечать? Что ты целыми днями молчишь, прикидываешься немым, потерял всякую веру в себя и бесцельно бродишь по округе?
Жуань Хай открыл рот, но не нашел, что возразить.
— Папа, ты раньше был совсем другим, — поддержала мать Жуань Синсин. — Помнишь, когда реку прорвало, ты был в первых рядах. Ты должен быть героем.
— Но что я могу? — Удрученно пробормотал Жуань Хай, опустив голову. — У меня ведь ничего не осталось…
— Там, внизу, ценят не деньги, — наставительно произнесла Хэ Шуйлянь. — Там смотрят на то, как живут твои близкие, радуются ли они, сколько добрых дел ты совершил и накопил ли заслугу. На того, кто приносит в этот мир надежду, смотрят с уважением. Пожалуйста, дорогой, не разочаровывай нас.
Жуань Хай посмотрел на жену. Человеку, пребывавшему в унынии двадцать лет, очень хотелось отказаться от столь великой миссии. Но, встретив полные надежды взгляды Шуйлянь и Синсин, он проглотил готовые сорваться слова отказа.
— Папа, давай! Ты лучший! — Воскликнула Жуань Синсин. — Раньше ты всегда поддерживал меня, а теперь я поддерживаю тебя! Я верю, что мой папа – настоящий мужчина. Пообещай нам!
Глядя в улыбающееся лицо дочери, Жуань Хай стиснул зубы и выкрикнул:
— Хорошо! Я сделаю это! Ради вас я все смогу!
— Ха-ха… Вот это мой любимый папа! — Рассмеялась девочка.
Хэ Шуйлянь тоже просияла. Фанчжэн же за деревьями был готов разрыдаться – диалоги становились все пафоснее, и он всерьез опасался, что Жуань Хай что-то заподозрит. Глубоко вздохнув, монах поспешил прервать сцену и вышел вперед:
— Амитабха. Благодетель, время истекло, им пора возвращаться.
— Мастер, пожалуйста, не надо! Умоляю, дайте нам еще хоть немного поговорить! — Взмолился Жуань Хай.
Фанчжэн решительно качнул головой. Главное уже было сказано, а затягивать дальше – значит рисковать разоблачением. Он произнес:
— В мире людей есть закон, но и между небом и землей есть свои правила. Мне и так стоило огромных трудов привести их сюда. Если они не вернутся вовремя, у них будут неприятности.
Услышав, что жена и дочь могут пострадать, Жуань Хай тут же перестал умолять. Он лишь жадно смотрел на них, стараясь запомнить каждую черточку, не смея отвести взгляд ни на миг.
Сердце Фанчжэна дрогнуло, но он все же развеял иллюзию. Играть дальше он просто не умел.
Однако Божественную Способность «Сон Желтого Проса» он пока не отключал. Повернувшись к Оуян Фэнхуа, он сказал:
— Пойдем.
— А? Что… и всё? Просто так бросим его? — Девушка не входила в транс и не понимала, что происходит. Она видела лишь, как Фанчжэн и Жуань Хай долго стояли и молча смотрели в пустоту.
— Больше ничего не нужно, — улыбнулся монах.
Они ушли. Оуян Фэнхуа еще несколько раз оглядывалась на Жуань Хая, терзаемая беспокойством, и решила для себя, что обязательно проведает его позже.
Когда Жуань Хай окончательно пришел в себя, он обнаружил, что рядом нет ни монаха, ни его родных. Только он сам и вечное течение реки Дунцзян.
Спустя долгое время он поднялся, совершил поклоны на все четыре стороны и торжественно произнес:
— Благодарю Будду за явление и наставление! Жуань Хай зря потратил полжизни, но теперь он знает, что должен делать!
Вернувшись в деревню, он первым же делом договорился о работе и уехал в город на заработки.
Десять лет спустя открылась первая школа «Надежда», основанная Жуань Хаем. Он стал ее первым директором и первым учителем. Когда СМИ брали у него интервью, журналисты спросили: что заставило его так упорно трудиться и копить деньги ради этой школы? Жуань Хай лишь добродушно улыбнулся:
— Я просто хотел, чтобы жена и дочь мною гордились.
Все были в замешательстве: разве у него есть семья?
…
Покинув Храм Рассветного Сияния и вежливо отклонив предложение Мастера Дзэн Сягуан остаться еще на немного, Фанчжэн, Красный Младенец и Оуян Фэнхуа отправились в обратный путь.
Но когда они проезжали через город Таньчжун, малыш наотрез отказался идти дальше.
Оуян Фэнхуа со вздохом улыбнулась:
— Ну и память у тебя, малец! Я-то думала купить тебе вещи в Хэйшане, там мне привычнее. Ладно уж, купим здесь. Идем по магазинам.
Схватив Красного Младенца за руку, она потащила его за собой. Фанчжэну делать было нечего, и он последовал за ними.
Расспросив прохожих, как добраться до торговой улицы, они решили поехать на автобусе – так было и удобнее, и дешевле, ведь девушка не была сказочно богата.
В салоне было полно свободных мест. Фанчжэн устроился у окна, а его спутники сели напротив.
На следующей остановке вошло еще несколько человек, а к третьей свободными остались лишь пара мест на галерке. Когда водитель уже собирался закрыть двери, к автобусу подбежала пожилая женщина с мальчиком лет тринадцати-четырнадцати, истошно вопя на всю улицу:
— Подождите! Стой! Подождите же!
Старушка оказалась на редкость прыткой: боясь, что машина уедет, она выскочила прямо перед капотом, размахивая руками.
Водителю ничего не оставалось, как снова открыть двери.
Запыхавшаяся женщина ввалилась в салон, не забывая подгонять внука:
— Я же говорила тебе быстрее, вечно ты копаешься! Чуть рейс не пропустили.
С этими словами она шустро бросила две монеты в кассу.
— Да нормально я шел… — буркнул мальчик. — Просто ты бегаешь как ненормальная.
— А то! Я еще хоть куда! — Самодовольно заявила бабушка.
Она окинула салон цепким взглядом и, обнаружив, что места остались только в самом конце, недовольно поморщилась. Ее глаза принялись методично сканировать пассажиров, словно она что-то выискивала.
Фанчжэн не обратил на это внимания. Свободные места в конце есть – пусть идет и садится, его это не касается. Вот если бы мест не было вовсе, он бы, пожалуй, уступил.
Однако в следующую секунду рядом с ним возник силуэт человека.
Подняв голову, Фанчжэн увидел ту самую старушку. Она стояла над ним с каменным лицом и молча, прямо-таки в упор, сверлила взглядом его лысину.
Монах мельком глянул на пустые кресла в хвосте автобуса, но женщина и не думала туда идти.