Глава 416 «Что такое восторг»
Жуань Хай тут же замотал головой, словно говоря: «Бесполезно».
Фанчжэн мягко улыбнулся:
— Благодетель, возможно, ты уже пробовал раньше, и это не помогло. Это неудивительно. Будды Трёх Времён тоже предаются практике, и в это время они отстранены от мирских дел. Если ты просишь их в такой момент, они не видят и не слышат, а значит, и молитва бесполезна. Но сегодня всё иначе. Сегодня – день, когда Будды собираются вместе, чтобы взирать на мир людей. Если ты пойдешь сейчас, они увидят тебя. И если накопленного тобой добра достаточно, твоя беда может разрешиться.
Жуань Хай изумленно уставился на Фанчжэна, всем видом вопрошая: «Неужели и правда бывает такое?»
Фанчжэн знал, что за ложь во спасение молния его не поразит. Раньше он всегда боялся лгать, но раз уж подвернулся случай, решил сделать это мастерски.
— Мои слова – чистая правда, — продолжал он с улыбкой. — К тому же, это ведь просто посещение храма. Разве я могу тебя на чем-то обмануть? Самое большее, что ты потеряешь, – это немного времени.
Жуань Хай кивнул. Монах был прав, но всё же…
Оуян Фэнхуа не понимала, к чему клонит Фанчжэн, но была уверена: он не причинит вреда. Она решила поддакнуть:
— Монах-наставник Фанчжэн – настоятель Монастыря Одного Пальца. Стал бы такой уважаемый человек тратить время на обман?
Сказав это, она незаметно подтолкнула Красного Младенца, призывая его поддержать легенду.
Мальчишка, у которого со вчерашнего дня было скверное настроение, не горел желанием помогать. Но раз уж его призвали к ответу, он нехотя пробурчал:
— Да, мой Мастер – настоящий настоятель. Причем очень-очень-очень крутого и большого монастыря.
Услышав это троекратное «очень», Фанчжэн почувствовал, как к щекам приливает жар. Вспоминая свои «огромные» владения, он сгорал от стыда.
Жуань Хай, человек простой и редко покидавший родные края, посмотрел на эту странную компанию: добрый монах, ребенок и красивая девушка. Они совсем не походили на мошенников. Он кивнул, соглашаясь зайти в храм.
Указав жестом на берег реки, Жуань Хай дал понять, что закончил дела. Фанчжэн, Оуян Фэнхуа и Красный Младенец ушли.
— Мастер, а когда наша обитель станет такой же большой, как этот Храм Рассветного Сияния? — Вздохнул Красный Младенец, глядя на величественные постройки.
— Этот храм строился веками, — ответил Фанчжэн, качая головой. — Чтобы Монастырь Одного Пальца достиг такого же величия, понадобится много времени и сил…
— На самом деле всё не так уж сложно, Мастер, — вставила Оуян Фэнхуа. — У вас потрясающий почерк. Если станете продавать свои каллиграфические работы, деньги потекут рекой.
— Вещь ценна, пока она редка. Начни я писать на заказ – и ценность пропадет. Да и негоже монаху заниматься торговлей, — отрезал Фанчжэн.
Девушка признала его правоту и больше не поднимала эту тему.
Вернувшись в Храм Рассветного Сияния, Фанчжэн устроился у Главного зала Будды и принялся терпеливо ждать.
Вскоре показался Жуань Хай. Волосы его уже просохли, но лицо всё еще хранило следы усталости. Поздоровавшись с монахом, он молча вошел в зал, опустился на подушку для медитации и закрыл глаза, погружаясь в свои мысли.
Фанчжэн сосредоточился. Навык активирован: Сон Желтого Проса, вход в сон!
— У меня дочь родилась! Слышите?! Дочка! — По деревенской улице во весь дух бежал молодой парень в желтых резиновых сапогах. Лицо его сияло от восторга. Он колотил в каждую дверь и кричал на весь мир.
В ответ из-за дверей доносилось:
— Жуань Хай, ты с ума сошел?!
— Твою мать, Жуань Хай! Посреди ночи орешь, как припадочный!
— Ну, дочка и дочка, а моего сына ты зачем разбудил?!
— Жуань Хай, черт тебя дери, только уснул! Завтра с тебя выпивка, иначе не прощу!
В деревне поднялся невообразимый шум: заголосили куры, залились лаем собаки, где-то истошно мяукнул кот.
Но Жуань Хаю было всё равно. Он продолжал бежать и выкрикивать:
— Завтра всех угощаю!
Только это и утихомирило гнев соседей.
Обежав всю деревню, Жуань Хай оказался на берегу реки. В те времена Дунцзян была другой: без высоких дамб, более узкая, а берега еще не были превращены в пашни. По берегам шелестели густые заросли камыша, в вышине качались ивы. В этом месте было меньше человеческого труда и больше первозданной, грубой красоты природы.
Осознав, что в пылу радости убежал слишком далеко, Жуань Хай глупо хихикнул и припустил обратно.
Фанчжэн стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Он понял: это именно то место, где нырял Жуань Хай – место будущих руин.
Монах последовал за ним. Молодой Жуань Хай влетел в дом, полный неуемной энергии. Прямо с порога его встретил тихий смех жены:
— Глупец ты этакий. Кто же в три часа ночи на всю округу вопит?
— Хе-хе, ну не сдержался я… Где она? Дай еще разок взгляну.
Жуань Хай с трепетом заглянул в постель. Там лежал крошечный розовый комочек. Малышка еще не открыла глазки и смешно шевелила крохотным ротиком, будто искала мамину грудь.
— Всё, хватит смотреть, ей поесть пора и спать, — с улыбкой сказала жена.
— Хорошо, не смотрю… Ну, еще одну секундочку, только разок! — Мужчина тут же нарушил обещание и снова склонился над дочерью с бесконечной нежностью во взгляде.
Видение сменилось. Время побежало быстрее: вот девочка научилась переворачиваться, садиться, делать первые шаги… Вот она впервые произнесла «папа».
Жуань Хай светился от счастья, наблюдая за каждым ее успехом. Днем он работал в поле или помогал соседям со стройкой, подрабатывая плотником. Жена хлопотала по хозяйству и занималась ребенком. Семья жила в достатке, и жизнь их с каждым днем становилась всё краше.
— Папа, смотри! — В один из дней девчушка, Жуань Синсин, вбежала в дом и с гордостью выпятила грудь, на которой красовался красный галстук.
— Ого! Неужели ты теперь пионер? — Жуань Хай изобразил крайнее удивление, любуясь дочерью.
Синсин довольно рассмеялась, обняла отца за пояс и прошептала:
— Это еще не всё. У меня есть сокровище!
Она вытащила из кармана маленький золотистый значок. На нем очень искусно были изображены флаг и врата Тяньаньмэнь. Девочка с гордостью пояснила:
— Учительница сказала, что без галстука в школу нельзя, могут даже баллы снять. Но если галстука нет, можно носить этот значок. Папа, приколи мне его! Ну как, красиво?
Смеясь, Жуань Хай прикрепил значок к ее одежде. Малышка принялась кружиться, заставляя отца хвалить ее снова и снова.
— Ну, Синсин, теперь ты пионерка, — серьезно сказал Жуань Хай. — Значит, баловаться, как раньше, уже нельзя. Понимаешь?