Глава 409 «Голод»
Оуян Фэнхуа была настолько сосредоточена, что даже не заметила появления Фанчжэна. Тот тихо подошел ближе и уже собирался окликнуть ее, как вдруг услышал приглушенное бормотание:
— Рисую кружочек и проклинаю тебя, гадкий Фанчжэн, гадкий Цзинсинь! Сами ушли гулять, а меня не взяли! Рисую кружочек и проклинаю вас… чтоб вам в туалете бумаги не хватило!
Фанчжэн, услышав это, окончательно лишился слов. Неужели так проклинают людей? Чтобы бумаги в туалете не хватило? А ведь это… действительно жестоко!
Заметив, что девушка его до сих пор не видит, Фанчжэн глубоко вздохнул и тихонько приподнял ногу, намереваясь поскорее ретироваться. Пусть он и обманул ожидания Оуян Фэнхуа, но раз эта девчонка его уже прокляла – считай, в расчете…
Однако стоило Фанчжэну сделать шаг, как раздался голос Исина:
— Монах-наставник Фанчжэн, вы вернулись!
В этот миг Фанчжэну нестерпимо захотелось отвесить Исину пощечину и отправить его в полет, но он вовремя спохватился. Занесенная нога тут же вернулась на место, а сам он смиренно сложил ладони:
— Амитабха. Монах-наставник Исин, бедный монах только что прибыл. У вас какое-то дело?
Услышав крик Исина и голос Фанчжэна, сидевшая на корточках Оуян Фэнхуа подпрыгнула от неожиданности. Она резко обернулась и действительно увидела Фанчжэна. Вспомнив, чем она тут только что занималась, девчонка мгновенно залилась краской:
«Он ведь не слышал, да? Говорить гадости за спиной, а потом вот так попасться – какой позор…» – подумала она.
— Благодетельница Оуян, уже поздно, возвращайтесь к себе и отдыхайте. У нас с монахом-наставником Исином есть важное дело, так что мы пойдем, — произнес Фанчжэн с самым невозмутимым видом.
Оуян Фэнхуа, чувствовавшая себя виноватой – словно грешница, опасающаяся стука монаха в дверь, – лишь покорно кивнула.
Фанчжэн, не теряя ни секунды, поспешил скрыться, увлекая за собой совершенно ошарашенного Исина.
— Монах-наставник Фанчжэн, — непонимающе спросил тот, — я ведь просто хотел поздороваться… дел у меня к вам не было.
Фанчжэн усмехнулся:
— Зато у бедного монаха они к вам есть. М-м… кстати, где тут у вас трапезная?
— А-а, так вот оно что! — Обрадовался Исин. — Я как раз тоже собирался поесть. Идемте, я провожу. — Однако в глубине души он не мог избавиться от чувства, что Фанчжэн ведет себя как вор, задумавший поскорее дать дёру.
Когда монахи скрылись из виду, Оуян Фэнхуа пришла в себя. Она сердито топнула ногой:
— Постойте! Это же он меня подставил! Это я должна была предъявлять ему претензии, так почему же я чувствую себя виноватой? Ну и злюсь же я… все, спать! У-у-у…
Она в негодовании отправилась к себе, хотя на самом деле вовсе не собиралась устраивать Фанчжэну разборки. Она искренне переживала за безопасность монаха и Красного Младенца, потому и ждала их у ворот, как дурочка. Теперь, когда оба вернулись, злость почти улеглась. По пути она наткнулась на Красного Младенца, который носился туда-сюда, словно муха без головы. Схватив его за руку, она спросила:
— Цзинсинь, ты что творишь?
— Благодетельница Оуян, а где тут трапезная? — Спросил Красный Младенец с раскрасневшимся лицом. — Я бегаю-бегаю, а все равно на одном месте кручусь.
Оуян Фэнхуа ошарашенно посмотрела на сорванца:
— Ты что, совсем не ориентируешься?
Мальчишка покраснел еще сильнее.
Увидев это, Оуян Фэнхуа рассмеялась и потянула его за собой:
— Ладно, пойдем. Сестренка отведет тебя поесть.
— Благодетельница Оуян… — прошептал Красный Младенец, — только вы это… не говорите никому…
Оуян Фэнхуа хитро прищурилась:
— Договорились. Только назови меня сестренкой.
— Сестрица Оуян…
— Называй сестрицей Фэнхуа.
— Сестрица Фэнхуа.
— Вот так-то лучше! Ха-ха! Не бойся, я обещаю, что никому не скажу.
…
Фанчжэн и Исин отправились в трапезную для монахов, в то время как Оуян Фэнхуа повела Красного Младенца в ту, что предназначалась для паломников. Это были два совершенно разных места. Монашеская трапеза состояла из истинно постной еды: овощи, едва тронутые рапсовым маслом, и соль. Вкус был крайне пресным. В гостевой же столовой все было иначе – там не скупились на приправы вроде лука, имбиря и чеснока, так что еда была вполне достойной.
И вот что из этого вышло…
— Монах-наставник Фанчжэн, почему вы съели всего пару ложек? — Полюбопытствовал Исин, уплетая еду за обе щеки.
Фанчжэн лишь улыбнулся:
— Бедный монах уже сыт. — А про себя подумал: «Разве это можно есть? Какая же гадость… Как только этот Исин справляется? Бедняга…»
— Надо же, — удивился Исин, — у вас такой маленький аппетит.
— Верно, — ответил Фанчжэн. — По вечерам бедный монах обычно ест совсем немного.
— Понимаю. Мой Мастер тоже ради здоровья перестал ужинать. А вот я так не могу – если не поем, сразу дурно становится, глаз не сомкнуть, — Исин продолжал жадно поглощать пищу.
Глядя на то, как ест его спутник, Фанчжэн почувствовал, что в животе у него совсем пусто. Голод… он мучил нещадно!
В животе предательски заурчало…
— М-м? Что это за звук? — Исин с любопытством взглянул на Фанчжэна.
Тот поспешно задрал голову, разглядывая потолок:
— Не зря этот храм славится своей историей. Потолки здесь просто великолепны.
Исин тоже посмотрел наверх и покачал головой:
— Да это новодел. Балки из цемента, а не из дерева. Если говорить о древних сооружениях, то в Храме Рассветного Сияния только Главный зал Будды – настоящий антиквариат. Все остальное восстановили позже… Кстати, монах-наставник Фанчжэн, вы точно больше ничего не съедят?
Фанчжэн выглядел несчастным. Он бы и рад поесть, но только что заявил, что сыт – не бить же самого себя по лицу? К тому же, еда здесь была по-настоящему ужасной! Даже соленья, которые он когда-то готовил сам, были вкуснее! Там хотя бы чувствовалась соль, а тут – просто вареная трава! Он никак не мог взять в толк: неужели в таком крупном монастыре жалеют даже соли?
Фанчжэн и не подозревал, что дело не в плохой готовке, а в том, что он слишком привык к кристальному рису, бамбуковым росткам и прочим дарам Горы Линшань. Обычная еда на их фоне казалась пресной, а здешняя стряпня была даже хуже обычной. Такой резкий контраст он вынести не мог.
Фанчжэн поспешил сменить тему:
— О? Значит, здания Храма Рассветного Сияния были перестроены? А что случилось с прежними?
— Большой пожар в Чанбайшане, все сгорело, — ответил Исин.
Только теперь Фанчжэн вспомнил, что Мастер Дзэн Один Палец упоминал об этом. Правда, он не говорил про храм, только о том, что десятилетия назад в горах Чанбайшань бушевал огонь и уничтожил много ценного. О деталях Фанчжэн тогда не расспрашивал, а потому и не знал подробностей.
Исин ел с видимым удовольствием и быстро закончил. Похлопав себя по животу, он улыбнулся:
— А в Храме Рассветного Сияния готовят недурно.
Фанчжэн лишился дара речи. Он с сочувствием посмотрел на Исина, думая про себя: «Бедное дитя, чем же его кормит настоятель Хунцзин? Неужели вообще без масла готовят?»
Исин тем временем добавил:
— Кстати, монах-наставник Фанчжэн, вы знаете, где ваша келья?
Фанчжэн покачал головой. Исин рассмеялся:
— Я так и знал. Идемте, я покажу.
За время общения Исин заметно расслабился и перестал называть себя «бедным монахом», явно почувствовав в Фанчжэне близкого человека.