Глава 407 «Золотой Кровавый!»
— Его прогнали, — сказал Фанчжэн.
В этот момент к ним подбежал один из послушников. Мастер Дзэн Сягуан обратился к нему:
— Цзинсинь, что здесь произошло?
Монах почтительно поклонился:
— Отвечаю настоятелю: какой-то глухонемой благодетель ворвался внутрь и начал совать каждому встречному листовку… Когда я попытался его остановить, он бросился наутек. С трудом удалось его окружить и вывести вон, но перед уходом он швырнул целую охапку бумаг в небо…
— Учитель, церемония в нашем Храме ежегодно привлекает толпы людей, и для многих торговцев это редкий шанс нажиться, — подал голос Фумон, другой ученик Сягуана. — У подножия горы уже стихийно образовался рынок, где продают пожертвования, амулеты и бусы-чётки. Некоторые используют это время для рекламы. Возможно, это какая-то бесчестная контора затеяла такой пиар. Если раздуть скандал, о рекламе узнают все, а если нет – они ничего не теряют.
— Настоятель, вот та самая листовка, взгляните сами, — монах протянул листок бумаги.
Все невольно склонились над ним и… опешили.
На листовке была изображена девочка с длинными волосами и огромными глазами, нарисованная на удивление живо и талантливо. Чуть ниже виднелась Река Один, а на ее берегу стоял мужчина, который, судя по позе, озирался по сторонам. В самом конце красовался жирный вопросительный знак.
Собравшиеся замерли в замешательстве. Что бы это могло значить?
Мастер Дзэн Наньфэн, который из-за недавнего инцидента с учениками пребывал в дурном расположении духа, не выдержал:
— И что это за ребус?
Мастер Дзэн Байюнь покачал головой:
— Трудно сказать. На рекламу не похоже, скорее смахивает на поиски.
— Может, у него ребенок пропал и он так ее ищет? — Вставила Оуян Фэнхуа. — Но почему ни слова не написано? Только рисунок – не каждый ведь поймет.
Исин задумчиво добавил:
— Он же глухонемой. Видимо, грамоте не обучен, а рисовать куда проще.
— Фумон, найди этого благодетеля и приведи обратно, — распорядился Мастер Дзэн Сягуан.
— Слушаюсь, учитель, — отозвался тот и тут же умчался выполнять поручение.
Пока Фумон бегал, Оуян Фэнхуа вдруг спохватилась:
— Ой, а где монах-наставник Фанчжэн? Кто-нибудь его видел?
Только сейчас все заметили, что Фанчжэн исчез. Они огляделись, но юноши нигде не было. Один из послушников пояснил:
— Уважаемые наставники, я видел, как тот молодой монах со своим учеником в большой спешке вышли за храмовые ворота.
Все были в недоумении, а Оуян Фэнхуа и вовсе разозлилась: пришли вместе, а он удрал, даже не предупредив! Она выскочила за ворота, обшарила взглядом окрестности, но Фанчжэна и Красного Младенца уже и след простыл. Делать было нечего, и Чжинен увел ее обратно в храм. Благодаря знакомству с Фанчжэном ей не пришлось ночевать у подножия горы – для нее сразу нашли место.
(Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru)
А что же в это время делал Фанчжэн?
— Мастер, да куда мы несемся? — Полюбопытствовал Красный Младенец, крутя в руках такую же листовку.
— Нужно найти того мужчину, — ответил Фанчжэн.
— И зачем он нам? Рисует он, конечно, недурно, но я все равно ничего не понял. Чего он хочет-то? — Красный Младенец был само воплощение недоумения.
Фанчжэн закатил глаза:
— Неужели не ясно? Это же объявление о пропаже человека. Тот благодетель, должно быть, ищет девочку с рисунка.
— Так мы что, теперь в сыщиков играть будем? Мастер, не в обиду тебе, но искать людей – дело гиблое. Мир огромен, поди найди кого-то в такой толпе, — скептически заметил мальчик.
Фанчжэн остановился:
— А если ты вернешь себе способности, сможешь ее найти?
— Призыв ветра и дождя, поджог горы, ну или там дикого кабана завалить, собаку бродячую проучить – это я могу. Но такие штуки… нет, тут я бессилен, — честно признался Красный Младенец. — Мама меня такому не учила, а папа всегда говорил, что уметь драться – это главное, а все эти хитрости – чушь собачья. Вот я и не учил…
Фанчжэн окончательно лишился дара речи. Теперь понятно, почему сорванец такой несносный – с такими-то родителями!
Раз помощи от ученика ждать не приходилось, оставалось рассчитывать только на себя. Фанчжэн коснулся бус-чёток на запястье, но использовать их было жалко – всего восемнадцать попыток, каждая на счету. Тратить магию без крайней нужды не хотелось. Что касается Божественного Проникновения, вещь это была крайне ненадежная – разве что в последний момент рискнуть заслугой и попытать удачу. Были и обычные, земные способы, но они работали медленно, и Фанчжэн не знал, успеет ли он.
— Мастер, в этом мире столько страдальцев, — вдруг спросил Красный Младенец. — Если ты будешь помогать каждому встречному, когда же это кончится? Посмотри вокруг: каждый день с кем-то случается беда. Ты не успеваешь спасать старых, как рождаются новые несчастные.
— Один я, конечно, мало что могу, — ответил Фанчжэн. — Даже став Буддой, я буду ограничен в силах. Истинное спасение людей – в руках самих людей.
— Тогда зачем ты так лезешь из кожи вон? Все равно спасителем мира тебе не стать, — настаивал ребенок.
Фанчжэн мягко улыбнулся:
— Любовь обладает свойством передаваться от сердца к сердцу. Я лишь разбрасываю семена любви и добра. Пусть не все из них взойдут, но если хотя бы одно семечко прорастет и окрепнет, оно даст новые семена. И в конце концов на пустыре вырастет густой лес…
Красный Младенец почесал в затылке:
— Но ведь помогать другим – это одни убытки и потеря времени. Никакой выгоды. Ради чего все это?
Фанчжэн замер и посмотрел ученику прямо в глаза:
— Ради чего? Хороший вопрос. Считай это своим новым уроком. Когда поймешь, в чем тут логика, я приготовлю для тебя сюрприз.
— Сюрприз? Какой еще сюрприз? — Мальчик мгновенно загорелся любопытством. А вопрос «ради чего» его больше не заботил – лень было ломать голову.
Фанчжэн не стал тратить слова на лентяя и прибавил шагу. Он не знал наверняка, куда направился тот человек, но дорога к Храму Рассветного Сияния была только одна. К тому же, на рисунке была река, значит, искать следовало где-то поблизости от берега. Если же там ничего не удастся разузнать, придется вернуться к храму и ждать, пока заяц сам прибежит. Фанчжэн был уверен, что тот мужчина вернется.
Тем временем в десятке километров от монастыря по шоссе мчался мотоцикл. Вскоре он свернул и остановился перед грудой руин. Сразу за ними несла свои воды широкая река. Ее поверхность, неподвижная, словно зеркало, отражала лучи заходящего солнца, окрашивая поток в яркое золото – ослепительное и торжественное…
Мужчина снял шлем, обнажая изборожденное морщинами лицо. Его кожа была черной от загара, но в глубине глаз светилась фанатичная решимость. Великая река отражалась в его зрачках, но для него она была не золотой, а кроваво-красной…
Оставив мотоцикл, он достал из багажника тщательно обмотанный сверток. Слой за слоем снимая хлопковую ткань, он вытащил маску для дайвинга. Ремешок на ней давно обветшал, но стекла сияли чистотой – хозяин берег их пуще глаза.