Глава 405 «Как постичь Будду, если его нет в сердце»
Когда стена рушится – все ее подталкивают. Чжинен и Чжиюнь совершали злодеяния слишком долго, и если раньше им всё сходило с рук, то сегодня настал час расплаты: все их грехи разом вылезли наружу. На них обрушился настоящий шквал обвинений, от которого потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Они просто опешили, не в силах пошевелиться, пока в голове гудела пустота.
Слушая всё это, Мастер Наньфэн лишь тяжело вздыхал. Слухи о проделках Чжинена и Чжиюня долетали до него и раньше, но Чжинен умело скрывал следы и мастерски разыгрывал спектакли. К тому же Наньфэн почти не спускался с горы, и многие известия доходили до него лишь отрывочно. Он посылал людей для расследования, но те ничего не находили, и дело заминалось. Он и представить не мог, что его былая доверчивость и попустительство приведут к такой катастрофе! Каково это – когда в тебя, на глазах у монахов со всего света, тычут пальцем, понося твое старое лицо? Хоть ругали Чжинена и Чжиюня, для Наньфэна каждое слово было камнем в его собственный огород.
Мастер Наньфэн сложил ладони и, как только кто-то выходил со своей жалобой, он низко кланялся, принося извинения.
Он шел от одного к другому, прося прощения у каждого!
Видя это, люди начали умолкать. Те, кто только что яростно обличал или осыпал монахов ругательствами, притихли.
Глядя, как этот преклонных лет старик отвешивает поясные поклоны, толпа невольно перестала глумиться. На смену гневу пришло глубокое уважение.
Фанчжэн, наблюдая за происходящим, сложил ладони и прошептал:
— Амитабха. Вот так и должен поступать высокочтимый монах. Плевать на гордость, важна лишь истина. Если ты прав – ты прав, а если ошибся – умей извиниться.
Фанчжэн невольно вспомнил случай, когда Обезьяна с друзьями стащили женское белье. Тогда он был слишком неопытным и юным, поэтому предпочел скрыть правду вместо того, чтобы сразу выйти и честно признать вину. Он покачал головой: путь впереди еще долгий, и многому предстоит научиться. И дело тут не в том, чтобы стать Буддой, а в самой логике человеческой жизни.
— Мастер Наньфэн, вашей вины тут нет, не стоит так утруждаться, — наконец произнес кто-то из толпы.
Стоило одному начать, как остальные подхватили:
— Мастер, мы знаем, что вы достойный человек. В Храме Южного Ветра много народа, неудивительно, что затесалось пара паршивых овец.
— Просто присмотрите за ними получше впредь…
— Мастер, мы ведь так, к слову пришлось…
Люди начали расступаться, освобождая дорогу и стараясь уклониться от поклонов Наньфэна.
А Чжинен и Чжиюнь стояли как громом пораженные. В их понимании Мастер Наньфэн был великим человеком! Правитель огромного монастыря, к которому на поклон приходят знаменитости, способные своим влиянием вызвать великое землетрясение! И такой человек извиняется перед какими-то монахами из захолустных храмов? Они не могли этого постичь. Ради чего тогда все старания? Разве смысл практики и упорного восхождения по иерархии не в том, чтобы жить в шоколаде? Если ты сильный – почему бы не издеваться над слабыми? Ты ведь их не избиваешь, не грабишь…
Глядя на выражения их лиц, Фанчжэн, Мастер Байюнь, Мастер Сягуан и Мастер Хунъянь лишь синхронно покачали головами. Покаяние Наньфэна имело тройной смысл: во-первых, он признавал свою ошибку в воспитании учеников; во-вторых, он брал на себя их карму, гася гнев толпы; и в-третьих, он давал им последний урок, надеясь, что они хоть что-то осознают.
Но они были как безнадежные люди – логика учителя до них не дошла.
Мастер Наньфэн, обойдя всех, поднял голову и посмотрел на учеников:
— Вы двое… Эх… Идите собирайте вещи. Возвращайтесь в мир.
— Мастер! — Чжинен с грохотом рухнул на колени. Он понимал: возвращаться нельзя ни в коем случае. Для него это будет не возвращение домой, а полный крах.
Чжиюнь же, вконец ошарашенный, закричал:
— Учитель, ну повздорили мы с ним, и что? Неужели за это сразу гнать? Ну ошиблись мы, так накажите, мы на всё согласны!
При этих словах все вокруг лишь вздохнули. Неужели этот глупец до сих пор не понял, в чем их вина? Нападение на Фанчжэна было лишь искрой! Всё дело в той горе грехов, что копилась годами и сегодня обрушилась на них. Не будь Фанчжэна, этот час всё равно бы настал.
— Мастер, молю, дайте мне еще один шанс! — Взмолился Чжинен. — Я готов снова стать простым послушником, шаг за шагом следовать за вами и заглаживать вину!
Наньфэн покачал головой:
— Чжинен, ты думал, я не знаю, что ты втихаря копишь деньги?
Чжинен замер, изумленный. Он был уверен, что всё провернул идеально, и улик против него нет. Но раз Наньфэн говорит так уверенно…
Чжиюнь же снова заголосил:
— Мастер, вам наверняка напел какой-то низкий человек, нас просто хотят подставить!
Наньфэн перевел взгляд на него:
— Чжиюнь, ты трижды в неделю спускаешься с горы, чтобы найти женщину, поесть мяса и выпить. Думаешь, я не в курсе? Название «Облачный бар» тебе ведь знакомо?
Лицо Чжиюня мгновенно побелело. Он невольно ляпнул:
— Мастер, если вы знали, почему тогда… — Он тут же прикусил язык, осознав, что сболтнул лишнего.
Чжинен отвесил ему пощечину и прорычал:
— Ничтожество! Я же говорил тебе вести себя тише! Теперь видишь, к чему это привело?
На этот раз Чжиюнь среагировал быстро – он завыл в голос:
— Мастер, я всё осознал! Дайте мне только один шанс!
Фанчжэну стало скучно на это смотреть. Чжинен был по-своему умным, но заигрался с огнем, и теперь, когда тайное стало явным, никакие слова его не спасут. А Чжиюнь и вовсе лишен разума: не будь у него такого брата, его бы вышвырнули гораздо раньше.
Фанчжэн уже собрался уходить, когда Мастер Наньфэн заговорил снова:
— Я молчал, потому что вера в Будду – это не принуждение. Истинная практика начинается тогда, когда к ней готово сердце. Когда Чжинен только пришел в монастырь, он был усердным и сообразительным, а опыт работы бухгалтером помог ему занять нынешнее положение. Жаль только, что ум обернулся против него: он не устоял перед соблазном бренного злата и с каждым шагом отдалялся от Дхармы. Я всё ждал, что наступит день, когда ты одумаешься. Ждал, но напрасно.
— …Чжиюнь, ты никогда не годился для службы, но я всё равно оставил тебя. Знаешь, почему ты так и остался послушником? Как ты можешь стать истинным монахом, если в твоем сердце нет Будды? Я знал о каждом вашем шаге и лишь надеялся, что вы свернете с этого пути. Теперь вижу, что зря надеялся. О какой вере может идти речь, если в душе пустота? Амитабха. Уходите.
— Мастер… — прошептал Чжинен.
— Мы были учителем и учеником, — подытожил Наньфэн. — Верни те деньги, что ты присвоил, и я не стану доводить дело до властей. Иди…
С этими словами Наньфэн словно постарел на несколько лет. Он взмахнул рукавом и медленно направился в сторону своей кельи.
Мастера Сягуан, Байюнь и Хунъянь переглянулись, кивнули Фанчжэну и тоже пошли прочь.
Виновники торжества разошлись, и толпа начала таять.
Чжинен и Чжиюнь остались сидеть на земле, глядя в пустоту. Годы усилий пошли прахом, и теперь им предстояло начинать всё с нуля. Они посмотрели друг на друга, и Чжиюнь с лютой злобой прошипел:
— Брат, это всё тот мелкий монах… Перекрыл нам кормушку. Я его…