Глава 403 «Крутые люди помалкивают. Часть вторая»
Фанчжэн не успел и рта раскрыть, как Чжинен первым пошел в атаку:
— Монах-наставник Фанчжэн, — заговорил он, — бедный монах спросит лишь одно: ты ведь действительно вчера вечером ходил в отель вместе с этой благодетельницей?
Чжиюнь мигом уловил задумку брата и поддакнул:
— Точно! Было такое или нет?
Остальные монахи тоже обернулись и уставились на Фанчжэна. Тот, ни секунды не колеблясь, кивнул:
— Было, но…
— Раз было, значит, вопрос исчерпан, к чему эти «но»? — Тут же перебил его Чжиюнь. — Сделал – так имей смелость признать.
Чжинен тоже не дал Фанчжэну продолжить. Повернувшись к Исину и Хунцзину, он сказал:
— Почтенные наставники, вы сами всё слышали. — Затем он вновь обратился к Фанчжэну:
— Только что старший брат Тунгуан ясно изложил вам правила, но вы не только не послушались, но и принялись спорить. Разве не так?
Фанчжэн всё понял. Эти двое решили поиграть с ним в слова? Решили побыть наглыми негодяями? Да Фанчжэну ли их бояться! В свое время в деревне он был маленьким тираном, которого боялись даже крысы. Его глаза хитро блеснули, и он с улыбкой спросил:
— Благодетель, позвольте узнать, вы настоятель Храма Рассветного Сияния?
— Конечно нет! Мой старший брат из Храма Южного Ветра… — машинально выпалил Чжиюнь.
Фанчжэн оборвал его на полуслове:
— Раз вы не настоятель сего храма, а мы находимся именно в Храме Рассветного Сияния, то все вопросы должны решать местные монахи. Вы слишком много на себя берете.
Смысл был прозрачен: «Вас это не касается, проваливайте по-добру по-здорову».
— Амитабха, — тут же парировал Чжинен, возвращая нить разговора, — нельзя так говорить. О делах мира должен печься каждый. Если монах не соблюдает правила и нарушает устои буддийской школы, разве может бедный монах безучастно взирать на это?
Едва Фанчжэн собрался ответить, как из-за его спины раздалось холодное хмыканье:
— «О делах мира должен печься каждый» – хорошо сказано! Раз так, то и бедный монах желает в это вмешаться.
Голос был до боли знакомым. Обернувшись, люди увидели старого монаха в сопровождении нескольких учеников, которые незаметно появились в стороне. Фанчжэн изумленно смотрел на пришедшего. Исин, Хунцзин и Фанчжэн поспешили сложить ладони в приветствии:
— Приветствуем Мастера Дзэн Хунъяня.
— Амитабха, — ответил на приветствие Мастер Дзэн Хунъянь и улыбнулся. — Настоятель Хунцзин, настоятель Фанчжэн, давно не виделись. Исин, твоя проницательность в Дхарме высока, но ты слишком заносчив. Когда высокомерие достигает предела, начинается упадок, так что поубавь свои эмоции. Ум часто подобен обоюдоострому мечу: он может как прорубить путь сквозь тернии, так и пресечь твою собственную практику. Помни об этом.
Исин и не думал проявлять высокомерие перед Хунъянем. Он послушно и почтительно склонил голову:
— Да. Ученик внемлет наставлениям.
Хотя Храм Красной Скалы и не считался крупным монастырем и не мог тягаться с Храмом Южного Ветра, слава самого Мастера Хунъяня была огромна! Это был истинный высокочтимый монах. Настоятель Храма Южного Ветра, Мастер Наньфэн, не раз упоминал, что в Храме Красной Скалы живет великий подвижник, и призывал учеников навещать его. Впрочем, тех, кто действительно ходил, было ничтожно мало. Чжинен и Чжиюнь никогда не воспринимали эти слова всерьез: они судили о людях по размеру их храма, а не по глубине познания Дхармы. Однако они не были глупцами и понимали простую логику: с Мастером Хунъянем лучше не ссориться.
Тунгуан и вовсе боялся пикнуть, его лоб покрылся холодной испариной. Ситуация явно выходила из-под контроля. Он прекрасно знал Мастера Хунъяня – тот был частым гостем в Храме Рассветного Сияния, и ни одна крупная церемония не обходилась без приглашения для него. Когда кто-то спросил, зачем приглашать настоятеля маленького монастыря на столь значимые собрания, Мастер Дзэн Сягуан ответил лишь одной фразой: «В практике Дхармы я ему уступаю».
Тогда весь монастырь был в шоке, и Тунгуан в том числе. Если уж Мастер Сягуан прилюдно признал это, пусть даже из скромности, статус Хунъяня становился недосягаемым. А сейчас Мастер Хунъянь смотрел на Фанчжэна как на равного – во взгляде сквозили милосердие, одобрение и даже уважение!
Этот взгляд дал Тунгуану понять: дело принимает скверный оборот. Он решил молчать – в такую мутную воду лучше не лезть! В душе он уже проклинал Чжинена и Чжиюня до восемнадцатого колена. Нет такой подставы, которую бы эти двое не устроили своим «единомышленникам»! Просто мерзавцы!
Из всей троицы лишь у Чжиюня в голове явно не хватало винтиков. Он так и не понял серьезности положения и прошептал Чжинену на ухо:
— Этот старый монах на вид грозен, но разве наш Мастер не говорил? Чем выше духовный чин, тем строже они чтят правила. Наверное, он так вежлив только потому, что этот мелкий монах тоже настоятель.
Чжинен подумал, что это вполне вероятно, и едва заметно кивнул, решив, впрочем, поскорее ретироваться. Он-то надеялся, что Фанчжэн испугается Храма Рассветного Сияния, а после окрика Тунгуана и вовсе укатится под гору, позволив ему выплеснуть гнев. А вышло так, будто он разворошил осиное гнездо: один за другим появлялись люди, готовые поддержать наглеца. Сейчас как раз было время заезда делегаций, монахов вокруг пруд пруди, и зевак становилось всё больше. Чжинен понимал: продолжать шум нельзя, иначе последствия будут такими, что мало не покажется.
Только он собрался подать Чжиюню знак к отступлению, как тот, истолковав молчание брата как одобрение, вновь обрел почву под ногами. Чжиюнь выкрикнул:
— Мастер Дзэн Хунъянь! Хоть вы и важная персона, но не имеете права давить на нас своим авторитетом. Мы говорим правду: какое бы ни было происхождение у этого монаха, он нарушил правила. Разве мы, братья, не вправе требовать объяснений?
Фанчжэн нахмурился. Эти типы прилипли как липкий как пластырь, неужели им мало?
Мастер Хунъянь пришел поддержать его, и Фанчжэн не мог позволить, чтобы старый монах пострадал из-за этого. Раз уж они жаждут спора – что ж, он поспорит. Не ради себя, а ради тех, кто встал за него горой. Но стоило Фанчжэну открыть рот…
— Амитабха! Вы смеете утверждать, что Мастер Хунъянь давит на вас авторитетом? Странно, а вот бедный монах видит лишь то, как вы втроем сговорились и издеваетесь над монахом-наставником Фанчжэном. — Голос звучал строго и властно.
Все обернулись на звук. К ним медленно шел старый монах в сопровождении еще двоих. Один из спутников был с красным лицом, полноват, с горящими глазами и в ярко-красной касае, которая сразу бросалась в глаза. У второго были высокие скулы и совершенно белые брови; он шел на полшага позади первых двоих.
Увидев эту троицу, Чжинен, Чжиюнь и Тунгуан почувствовали, как у них подкашиваются ноги.
Остальные монахи поспешили поклониться:
— Амитабха. Приветствуем Мастера Дзэн Сягуана, Мастера Дзэн Байюня и Мастера Дзэн Наньфэна!
Всё верно: прибыли Мастер Дзэн Байюнь, настоятель Храма Рассветного Сияния Сягуан и настоятель Храма Южного Ветра Наньфэн! И говорил именно Мастер Байюнь.
Тунгуан от ужаса и вовсе перестал дышать, низко опустив голову, с которой градом катился пот.
Чжинену же хотелось придушить своего братца-глупца. Он понял: дело всё-таки раздулось до предела. Если сейчас не удастся всё уладить, их спокойной жизни придет конец. Нужно срочно что-то предпринять! Но отступать было уже некуда.
Чжиюнь замер в ступоре. Что вообще происходит? Это что, какая-то игра, где враги лезут волна за волной? Этот маленький монах и слова не сказал, а защитники выскакивают один за другим, и каждый страшнее предыдущего! Чжиюнь тоже замолчал и, понурив голову, украдкой поглядывал на Чжинена.