Глава 402 «По-настоящему крутые люди молчат. Часть I»
Все невольно обернулись на звук голоса.
Из Зала Небесных Владык вышел молодой монах. На нем была самая обычная ряса, но глаза его сияли, точно звезды, а в чуть вздернутом подбородке читалась юношеская дерзость. Следом за ним показался монах постарше; он хмурился, но хранил молчание.
Фанчжэн на мгновение опешил. Он никак не ожидал, что именно эти двое выступят в его защиту.
Тогда, в Храме Белого Облака, когда Фанчжэн совершил чудо Пересечения реки на тростнике, кое-кто не пожелал смириться и вступил с ним в жаркий спор. Этим задиристым малым и был стоящий перед ним сейчас маленький монах – Исин из монастыря Цзиньчжу. А за его спиной стоял его учитель, монах-наставник Хунцзин, который в свое время первым начал придираться к Фанчжэну.
После того как Фанчжэн продемонстрировал Язык Цветущего Лотоса, он поспешил уйти, и не знал, как сложилась их дальнейшая судьба. Теперь же было ясно: эти двое скорее друзья, чем враги.
Тунгуан, Чжинен и Чжиюнь переглянулись. В их глазах читалось крайнее изумление. Как мог этот деревенский монах заручиться такой поддержкой? Да еще и услышать в свой адрес столь громкие слова – это казалось невероятным!
Вспыльчивый Чжиюнь, не выдержав, тут же выкрикнул:
— А ты еще кто такой, мелюзга? Раскидываешься такими словами, смотри – язык отвалится! Сегодня в Храме Рассветного Сияния собрались высокочтимые монахи со всей страны, кто ты такой, чтобы делать подобные заявления?
Дерзости Исину было не занимать. В свое время он не побоялся задеть авторитет самого Мастера Дзэн Байюня, так неужели его мог испугать какой-то Чжиюнь? Монах гордо вскинул голову и отчеканил:
— Бедный монах Исин из монастыря Цзиньчжу города Хэйшань. А это мой наставник, мастер Дзэн Хунцзин, нынешний настоятель нашей обители! А ты сам-то чьих будешь?
Если задавал вопрос Чжиюнь самоуверенно, то, услышав встречный, заметно сник. Несмотря на то, что он принадлежал к богатому монастырю, по статусу он был лишь рядовым монахом-послушником. Даже обет бхикшу еще не принял – признаться в этом во всеуслышание было бы позором. Стоит понимать, что на церемонию допускались в основном полноправные монахи, и лишь он с Чжиненом были здесь исключением. Чжинен пролез благодаря хитрости и маскировке, а Чжиюнь – исключительно по знакомству.
Чжиюнь промолчал, и инициативу перехватил Чжинен:
— Перед вами Чжинен из Храма Южного Ветра города Таньчжун, ученик Великого Мастера Дхармы Юаньлина и временно исполняющий обязанности настоятеля-управляющего. Есть ли у вас, монах-наставник Исин, какие-то замечания по существу?
Настоятель-управляющий – одна из восьми ключевых должностей в иерархии монастыря. В его ведении находятся склады, финансы и всё хозяйство; это человек, наделенный реальной властью. Произнеся свой титул, Чжинен тоже расправил плечи. В его понимании статус одного из восьми управителей Храма Южного Ветра весил ничуть не меньше, чем звание настоятеля какого-нибудь среднего монастыря на периферии.
Однако Исин лишь слегка приподнял брови в удивлении и покачал головой:
— Замечаний нет. Просто я услышал, как кто-то без зазрения совести называет монах-наставника Фанчжэна фальшивым монахом, и решил сказать слово справедливости.
Договорив, Исин подошел к Фанчжэну. Он сложил ладони и, отбросив всякое высокомерие, склонился в глубоком, смиренном поклоне:
— Исин приветствует монах-наставника Фанчжэна. Ваша проповедь в Храме Белого Облака стала для меня бесценным уроком. Я давно намеревался навестить вас на Горе Одного Пальца, но, к моему великому сожалению, мирские дела не позволили этому сбыться.
Хунцзин также шагнул вперед и с почтением поприветствовал его:
— Монах-наставник Фанчжэн, рад новой встрече. Прошу, не поминайте лихом мою былую грубость.
Видя, как этот заносчивый юнец и его учитель лебезят перед Фанчжэном, Чжинен и Тунгуан невольно напряглись. В голове Чжинена роились тревожные мысли: «Неужели у этого монаха и впрямь серьезное происхождение? Но как… Монастырь Одного Пальца ведь крошечный, какие там могут быть связи?»
Накануне Чжинен навел справки о Монастыре Одного Пальца, но узнал лишь, что это захудалая обитель на вершине горы. Глядя на её описание, трудно было поверить, что за ней стоит какая-то реальная сила. Тунгуан, ознакомившись с этими данными, и согласился помочь – третировать монаха из захолустья казалось делом безопасным. Но теперь ситуация принимала скверный оборот.
Тунгуан лихорадочно пролистал списки прибывших и действительно нашел там имена Исина и Хунцзина из монастыря Цзиньчжу. Сомнений в их личности не осталось, а значит, в их почтении к Фанчжэну крылся какой-то важный секрет. К тому же Исин упомянул, что Фанчжэн читал проповедь в Храме Белого Облака. Если это правда, то дело пахло керосином.
Хотя Храм Белого Облака и уступал Храму Рассветного Сияния, он был не меньше Храма Южного Ветра, а по влиянию в городе Хэйшань даже превосходил обитель Рассветного Сияния. Мастер Дзэн Байюнь всегда был желанным гостем здесь, и сам настоятель Сягуан выходил встречать его за сто шагов до ворот. И чтобы в таком монастыре позволили проповедовать какому-то заезжему юнцу…
Тунгуана посетило дурное предчувствие.
В этот момент Фанчжэн сложил ладони и мягко произнес:
— Амитабха. Рад видеть вас, настоятель Хунцзин и монах-наставник Исин. Вы слишком добры ко мне. Тогда в Храме Белого Облака Мастер Дзэн Байюнь лишь проявил великодушие, дав мне, представителю молодого поколения, возможность сказать пару слов со сцены. В этом нет моей заслуги.
Фанчжэну совсем не улыбалось, чтобы история о «Языке Цветущего Лотоса» разлетелась по миру. В таких делах тишина – лучший союзник. Слава – вещь полезная, но некоторые её плоды лучше держать в секрете. К тому же в подобные чудеса всё равно никто не поверит. Даже если показать видео, его наверняка объявят монтажом и компьютерными спецэффектами, а его самого смешают с грязью, назвав тщеславным мерзавцем и мошенником в рясе.
Фанчжэн хотел быть известным, но боялся проблем, а потому предпочел замять тему.
Услышав его слова, Тунгуан, Чжинен и Чжиюнь разом выдохнули. «Так он был просто свадебным генералом от молодежи! – …пронеслось у них в головах. – …А мы-то испугались, решили, что он и правда важная птица!»
Убедившись, что Фанчжэн не представляет угрозы, Чжинен тут же пошел в атаку:
— Мастера, я не знаком с этим человеком лично, но он путешествует в компании женщины. Мой младший брат видел своими глазами, как он заселялся с этой благодетельницей в один номер отеля. Подобное непотребство совершенно недопустимо для служителя Дхармы. Мой брат человек прямой, что на уме, то и на языке, говорит без обиняков, и если он где-то перегнул с выражениями, прошу нас извинить. Однако Монастырь Одного Пальца не входит в список приглашенных во внутреннюю часть храма. Мой старший брат Тунгуан лишь следовал правилам монастыря, предложив ему поискать жилье внизу. В чем здесь ошибка? Но этот человек отказался подчиниться и затеял ссору. Разве так ведет себя истинный монах? Так что слова моего брата о том, что он мошенник, вполне обоснованы. Впрочем, если мы в чем-то заблуждаемся, я готов принести извинения от имени брата.
Эта тирада была выстроена филигранно. Чжинен выставил всё так, будто они всегда стоят на страже праведности, независимо от того, правы они или нет. Всю ответственность он переложил на Фанчжэна. Человек сторонний, не знающий подоплеки, после таких речей неизменно записал бы Фанчжэна в стан злодеев.
Исин не знал деталей случившегося. Он искренне верил, что Фанчжэн – человек великих способностей и глубочайшего понимания Дхармы. Тот, кто достиг таких высот духа, заслуживал лишь глубокого уважения, и Исин не мог допустить оскорблений в его адрес. Но теперь, услышав аргументы Чжинена и видя, как Тунгуан со своими приспешниками и Чжиюнь с группой монахов сплотились против Фанчжэна, он замялся. К тому же рядом с Фанчжэном действительно стояла красивая девушка. Не зная, как парировать эти обвинения, Исин с немым вопросом посмотрел на Фанчжэна, ожидая объяснений.