Глава 400 «Петушиный крик в городе»
— Оставим эти разговоры, деньги верни, — Толстяк не собирался пускаться в дискуссии. С такими злостными неплательщиками, как Цао Юнь, он сталкивался не раз: дай им волю, и они сочинят оправданий на целую книгу.
Цао Юнь попытался было вставить слово, но Толстяк просто схватил его за руку и потащил ко входу в ресторан «Восемь Бессмертных».
— Верну! Сейчас же всё верну, только отпусти! — В панике заголосил Цао Юнь.
Спустя совсем немного времени несчастный Цао Юнь, с лицом таким скорбным, будто у него разом все родственники померли, понуро побрёл наверх.
Толстяк же, устроившись на пассажирском сиденье, с сияющим видом разглядывал уведомление в мобильном телефоне. На его счету прибавилось два миллиона триста шестьдесят тысяч – от осознания этого факта улыбка его едва не разрывала лицо.
— Ну что, Толстяк, куда теперь рулим? — Чжуньцзы тоже светился от счастья. Цао Юнь задолжал ему сто тысяч, и он уже мысленно распрощался с этой суммой, полагая, что деньги пошли прахом. А тут всё вернулось само собой, да так просто, что Чжуньцзы до сих пор казалось, будто он видит сон. Ощущения были просто улётные!
— Куда рулим? — Хохотнул Толстяк. — Поехали искать место, где бы на асфальте вздремнуть!
— Ну, раз мы сегодня столько загребли, надо найти парковку поприличнее! — Поддержал шутку Чжуньцзы. — Чтобы всё было по высшему разряду!
— Хе-хе… — дедушка Толстяк довольно сощурился.
— Послушай, — уже серьезнее спросил Чжуньцзы, — как думаешь, тот монах… то есть, Мастер… он правда знал, что мы сможем вытрясти долг? Как-то всё это слишком уж подозрительно, не находишь?
— Не спрашивай меня, я и сам не в курсе, — ответил Толстяк. — Одно могу сказать точно: этот Мастер невероятно крут. И к тому же он хороший человек. Слушай его – не прогадаешь. И впредь, если встретишься с ним, веди себя тише воды, ниже травы, как примерный внук, и не вздумай выпендриваться.
— Понял я, понял… — пробормотал Чжуньцзы.
Вскоре они заприметили бар и отправились туда пропустить по стаканчику. Конечно, никто из них не собирался на самом деле спать на обочине – теперь они были далеко не нищебродами, а слова про асфальт были не более чем забавой.
Тем временем на другом конце города Оуян Фэнхуа поймала такси и вместе с Фанчжэном и Красным Младенцем приехала к отелю «Хилтон».
Фанчжэн задрал голову, разглядывая величественное здание высотой более тридцати этажей, переливающееся огнями неоновой рекламы. Сердце монаха наполнилось трепетом. Он знал, что «Хилтон» – это престижно, но одно дело знать, и совсем другое – осознать, что ему предстоит здесь жить. В этом было что-то сказочное.
— Я тут справки навела, — сказала Оуян Фэнхуа. — Это пятизвездочный отель. Вообще-то его хотели сделать шестизвездочным, но чуть-чуть до стандартов не дотянули. Так что формально звезд пять, но сервис тут на все шесть. Мастер, ваш друг и впрямь человек богатый, раз не поскупился на такое.
Семья Оуян Фэнхуа жила в достатке, но к магнатам они не относились. Путешествуя с родными, она обычно останавливалась в недорогих гостиницах, и лишь изредка, в особо популярных туристических местах, они позволяли себе роскошь хорошего отеля. В «Хилтоне» она тоже была впервые, хотя и понимала, что все отели мира устроены примерно одинаково, и вряд ли ее тут ждет нечто из ряда вон выходящее.
Фанчжэн еще немного полюбовался зданием, а затем покачал голвой:
— Это он остался в выигрыше.
Девушка не совсем поняла смысл его слов, но всё же пригласила Фанчжэна и Красного Младенца внутрь. Поскольку все формальности уже были улажены, им не пришлось задерживаться у стойки регистрации – они сразу направились к лифту.
Когда дверь номера распахнулась, в глаза бросилось огромное панорамное окно, за которым расстилался залитый огнями город. Интерьер сочетал в себе благородную простоту и истинную роскошь, в нем не было ни капли вульгарности.
— Жизнь богачей – совсем другой мир… — вздохнула Оуян Фэнхуа. — Ладно, Мастер, спокойной ночи. Если что-то понадобится, стучите в мою дверь или звоните, я живу в соседнем номере.
Фанчжэн кивнул, и девушка поспешила к себе. Вскоре из коридора донесся её радостный смех и восторженные возгласы – похоже, даже в этой серьезной девчонке порой просыпался сорванец.
Закрыв дверь, Фанчжэн и Красный Младенец остались наедине. Мальчик посмотрел на наставника и взмолился:
— Мастер, можно мы уже перестанем притворяться? Я так устал!
— Амитаб… — Фанчжэн не успел договорить «… ха», как пулей взлетел на кровать и растянулся на ней, раскинув руки и ноги. — Красота!
Красный Младенец прыгнул следом:
— Мастер, я сегодня хочу спать на кровати!
— Если не будешь храпеть.
— Обещаю, ни единого звука!
— Тогда договорились. А теперь – марш в душ!
— Ура! Вместе?
— Иди уже один, твой наставник не привык к такой компании.
— …
Настроение было прекрасным, номер – великолепным, но возникла одна проблема…
— Мастер, почему вы не спите? — Полюбопытствовал Красный Младенец, глядя на Фанчжэна, который лежал с открытыми глазами и задумчиво разглядывал потолок.
— Сон не идет, — признался тот с горькой усмешкой. — А ты чего ворочаешься?
— Да тоже никак…
— Мы привыкли к жестким ламелям в монастыре, а эта постель слишком мягкая, — констатировал Фанчжэн.
— Точно, — подтвердил малец. — После досок на этом спать как-то непривычно. И хоть здесь и красиво, но ощущения всё равно не те, духа не хватает…
Фанчжэн был полностью согласен. Переглянувшись, он произнес:
— Думаю, нам нужно кое-что подправить в этой кровати.
— Полностью поддерживаю! — Кивнул Красный Младенец.
Они вскочили с мест, общими усилиями стащили тяжелый матрас на пол и расстелили простыню прямо на жестком каркасе. Раздалось два глухих хлопка – это монах и его ученик плюхнулись на доски. В тот же миг они одновременно выдохнули:
— Вот теперь удобно!
Ночь прошла спокойно. Едва начало светать, Оуян Фэнхуа, погруженная в глубокий сон, вдруг услышала до боли знакомый звук:
— Ку-ка-ре-ку-у-у!
— Чья это курица так разоряется… курица? Птица? Петух?! — Девушка резко распахнула глаза, внезапно вспомнив, что находится в центре мегаполиса. Откуда здесь взяться петухам? Она вскочила, наспех оделась и прильнула к окну. Небо едва начало светлеть, улицы были пустынны, и лишь редкие тети и дяди в ярких жилетах неспешно подметали мостовую.
В то же время из открытых окон соседних домов послышались разгневанные крики:
— Да что за идиот завел петуха в такую рань?!
— Откуда тут птица взялась?
— Мне что, померещилось, или кто-то правда кукарекал?
— В городе что, теперь курятники разрешили?
… …
В это время в номере Фанчжэн, изо всех сил зажимая рот Красному Младенцу, в ярости шептал:
— Ах ты сорванец! Чего ты надумал орать во всё горло ни свет ни заря?
— М-м-м… — малец указывал на свои губы, давая понять, что не может ответить.
Фанчжэн убрал руку, и Красный Младенец с обиженным видом пролепетал:
— Ничего не могу с собой поделать, привычка. В монастыре утро всегда начиналось с крика петуха. А тут тишина такая, что не по себе стало. Вот и решил сам крикнуть, чтобы в состояние войти… Нельзя, что ли?
— Мы в городе, твой ор мешает людям спать. Чтобы это было в последний раз, — строго отчитал его Фанчжэн.
Красный Младенец надул губы:
— Ладно-ладно… Не буду больше. Хотя один раз проораться было очень приятно.
Фанчжэн лишь молча покачал головой.
Когда они закончили утренние процедуры, в дверь постучала Оуян Фэнхуа. Монахи быстро вернули матрас на место и застелили кровать, после чего отправились с девушкой завтракать.
За столом повисла пауза.
— Мастер, представляете, какая странность: сегодня утром мне показалось, будто я слышу крик петуха. Вы ничего такого не слышали? — Оуян Фэнхуа выглядела совершенно сбитой с толку.
Фанчжэн невозмутимо кивнул:
— Слышал. Должно быть, какой-то молодой петушок от безделья решил голос подать.
Красный Младенец выразительно закатил глаза и уткнулся в свою тарелку с кашей.