Глава 4 «Небесную тайну не разглашают»
Другая девушка выглядела более тихой и интеллигентной. На ее лице красовались очки, а сама она казалась сошедшей с картины красавицей. — Не стоит так говорить, — она покачала головой. — Бывают и хорошие люди.
— Да брось ты! В нынешних монастырях живут одни только заплывшие жиром монахи. Я в Будду больше не верю, я теперь к Богу обратился. С этого дня я – дитя Господне, и Бог будет покровительствовать мне, куда бы я ни пошел. — Длиннолицый большой мальчик закончил свою тираду и самодовольно поправил крестик на шее.
— Ладно вам, нехорошо ругать людей прямо у порога их храма, — вмешался парень с прыщавым лицом по имени Ху Хань. — Я вымотался в край. Зайду внутрь, отдохну. Вы как?
— Ху Хань прав, — поддержала его полноватая Ма Цзюань. — Раз уж пришли, надо заглянуть.
— Ну, зайти так зайти, — безразлично бросил длиннолицый. — Передохнем, попьем водички, а потом устроим пикник под открытым небом. Поедим – и на ночевку.
При упоминании похода и привала молодежь заметно оживилась.
Однако чем ближе они подходили к монастырю, тем сильнее в их душах воцарялось спокойствие, а прежняя суета и раздражение бесследно исчезали. Стоило им оказаться у ворот Храма Одного Пальца, как все невольно притихли, даже голоса стали тише. Длиннолицый парень взглянул на табличку:
— Храм Одного Пальца? Действительно, места тут всего на один палец. Крошечный… Меньше любой церкви, в которой я когда-либо бывал.
— Хватит, мы уже поняли, что ты веришь в Бога. Но сейчас мы на чужой территории, так что прикуси язык, — осадила его тихая Фан Юньцзин.
Длиннолицый лишь недовольно фыркнул, но последовал за всеми.
— Юньцзин, это так странно, — Ма Цзюань притянула подругу к себе и зашептала:
— Как только вошли в монастырь, вся тяжесть с души слетела. Удивительное чувство – так тихо и спокойно. Словно здесь можно оставить все свои страдания.
— Ма Цзюань, мне тоже это кажется странным, — так же тихо ответила Юньцзин. — Сразу стало легко, будто весь мирской шум разом отрезало. Даже во время прогулок на природе такого чувства не было.
— Наверное, это и есть то самое дзэнское состояние, о котором легенды слагают, — предположил Ху Хань. — Может, здесь и вправду живет какой-нибудь мастер.
— Перестань пудрить им мозги, Ху Хань, — встрял длиннолицый. — Если тут и найдется какой-нибудь великий мастер, я тебя целый месяц кормить буду! Просто воображение у вас разыгралось. Когда люди заходят в храмы или церкви, они подсознательно преисполняются трепета или верят, что боги защитят их. В душе появляется опора, вот вы и перестаете нервничать.
— Ого, Чжао Датун, а в твоих словах есть логика, — весело подколола его Ма Цзюань. — Не думала, что подъем на гору превратит тебя в философа.
Чжао Датун гордо задрал голову:
— Я всегда им был!
— Амитабха. Приветствую вас, благодетели. Бедный монах – настоятель Храма Одного Пальца по имени Фанчжэн. Могу ли я чем-то помочь? — Фанчжэн никогда не проходил надлежащего буддийского обучения, поэтому старался подражать манерам, которые видел в телесериалах или перенял у Мастера Дзэн Один Палец.
— Опа! Так ты местный мастер Дзэн? — Выкрикнул Чжао Датун. — Что-то мне кажется, ты ненамного старше меня. И уже настоятель? Что за чушь ты несешь?
— Чжао Датун, не будь таким грубым! — Фан Юньцзин дернула друга за рукав.
— Да какая же это грубость? — Не унимался тот. — Разве я не правду сказал?
Фанчжэн уже готов был нахмуриться, как вдруг раздался голос Системы: [Как настоятель и будущий великий мастер, ты не должен проявлять недовольство из-за пустяков. Тебе надлежит быть снисходительным и принимать всё с кротостью].
«Он говорит такие вещи, а мне даже нахмуриться нельзя?», – спросил Фанчжэн в душе.
[Нельзя. Это базовое качество мастера. Если ты нарушишь это правило, баллы за выполнение текущего задания будут снижены].
«Твою ж… Да это чистой воды угроза!», – выругался Фанчжэн про себя.
Система просто проигнорировала его гнев и замолчала.
«И не надейся, что сможешь меня запугать!», – продолжал злиться Фанчжэн. Тем не менее он изо всех сил принялся повторять про себя: «Сердце подобно льду, будь невозмутимым…». Нацепив на лицо добрую мину, он произнес:
— Бедный монах действительно одного возраста с вами, благодетели. Наш монастырь невелик, для посещения открыты лишь этот двор и Буддийский зал. Прошу вас, располагайтесь.
Фанчжэн хотел было добавить, чтобы звали его, если что-то понадобится, но тут Система снова подала голос: [Как великий мастер, ты должен вызывать уважение, а не быть послушником, которого зовут и отсылают по первому требованию. Ни в коем случае не роняй свое достоинство].
Фанчжэн тут же отбросил эту мысль и поспешил удалиться. Впрочем, в то мгновение, когда он отвернулся, на его лице отразилось крайнее недовольство. И злился он вовсе не на паломников, а на Систему! То нельзя, это нельзя… Вот ведь подстава!
— Настоятель, подождите! Скажите, какой именно Будда здесь почитается? — Раздался сзади девичий голос.
Фанчжэн мгновенно стер с лица следы злости и с кротким видом обернулся к задавшей вопрос Ма Цзюань. — В нашем храме почитается Богиня Милосердия Гуаньинь. Желаете что-то еще, благодетельница? — Мягко спросил он.
— Нет-нет, ничего. Мы сами всё осмотрим. Ступай по своим делам, маленький монах, — бросил Чжао Датун.
В груди Фанчжэна вновь вспыхнул гнев, но он сдержался. Система снова встряла: [Обуздай гнев!].
«Да пошла ты!», – мысленно огрызнулся Фанчжэн. Он подавил раздражение и уже собрался заговорить, как вдруг замер на месте.
Перед его глазами промелькнуло видение: вот Ма Цзюань выходит из Буддийского зала, цепляется ногой за порог и кубарем летит вперед. Она падает прямо лицом на ступеньку у входа, и ее голова разбивается в кровь… Рана не смертельная, но это определенно было несчастье, связанное с кровью. Фанчжэн взглянул на девушку – и в самом деле, между ее бровей проступило темно-красное пятно.
Только Фанчжэн хотел предостеречь ее, как Система изрекла: [Небесную тайну можно видеть, но нельзя говорить, иначе укоротишь жизнь и станешь импотентом!].
«Твою ж мать… Система, ну ты и сволочь!», – Фанчжэн был на грани безумия, эта Система просто издевалась над ним. Проглотив готовые сорваться с языка слова, он молча посмотрел на Ма Цзюань и произнес:
— Благодетельница, будь осторожна. Тебя сегодня может постичь несчастье, связанное с кровью.
— Вонючий монах! Что ты несешь? Хочешь, я тебе прямо сейчас устрою несчастье с кровью? — Чжао Датун пришел в ярость. Он засучил рукава, демонстрируя мускулы. Со своим свирепым выражением лица он сейчас выглядел весьма внушительно.
Фанчжэн хотел было закатить глаза, но вовремя спохватился: зная вредный характер Системы, та наверняка сочла бы подобную гримасу порочащей достоинство мастера. Пересилив гнев, он совершенно спокойно посмотрел на парня, а затем покачал головой:
— Я сказал то, что должен был. А дальше – воля ваша.
С этими словами он удалился.
Уходя, Фанчжэн услышал за спиной возмущенный голос Ма Цзюань:
— Какой же мерзкий монах! Как можно так проклинать людей? А я еще подумала, что он симпатичный, такой солнечный, располагающий к себе… Похоже, обычный мошенник!
— Я же говорил – нынешние монахи сплошь обманщики! Откуда у них возьмутся настоящие способности? Знаете, почему я его прогнал? Как чувствовал, что он что-нибудь такое выкинет… Вы не представляете, я бывал в паре храмов, и там все монахи такие же козлы! Пугают всякими кровавыми бедами, а потом заставляют жертвовать на храм или покупать дорогие палочки благовоний для молитв. И всё ради того, чтобы выманить деньги! Рожа у него, может, и человеческая, но в глубине души он – подлый обманщик. Я же сказал: поглядим и валим отсюда. Мне это место вообще не нравится. В такой глухомани стоит храм – либо призраки водятся, либо это логово маньяка… — Чжао Датун орал во весь голос, явно стараясь, чтобы Фанчжэн его услышал.
Он явно издевался…