Глава 399 «Долг»
— Просто монах? Ты это Обезьяне скажи, он тебе за такие слова всё лицо в кашу превратит, — проворчал Толстяк.
— Только не говори мне, что это какой-то там высокочтимый монах, — фыркнул водитель.
— Он – божественный монах, — отрезал Толстяк.
— Тьфу! Да ты просто с ума сошел. Ладно… Поехал я стоянку искать.
— Какую еще стоянку? — Не понял Толстяк.
— Для ночлега! Или ты хочешь прямо на обочине дрыхнуть? Стой… — Мужчина поймал странный взгляд друга, и его прошиб холодный пот. — Ты ведь не серьезно насчет того, чтобы ехать назад?
— А ты как думаешь? — Толстяк прекрасно помнил, как Обезьяна спас свою жизнь, лишь вовремя послушав совета Фанчжэна. Раз уж Мастер сказал ему возвращаться, он не смел игнорировать эти слова. Наверняка его ждет что-то не менее важное, чем тогда…
Толстяк был полон опасений, в то время как его товарищ смотрел на него как на законченного кретина. Тем не менее он развернул машину и поехал в обратном направлении. На ходу он ворчал:
— Ладно, Толстяк, решай сам: где тормозим? Может, прямо здесь?
— Не знаю. Просто поезжай, — Толстяк откинулся на спинку сиденья и принялся воровато оглядываться по сторонам. Хоть затея и казалась невероятной, он решил верить до конца. У Фанчжэна точно была цель, когда он велел им вернуться… Но какая?
Через полчаса они уже приближались к центру города. Водитель со вздохом произнес:
— Ну, поздравляю, Толстяк. Мы, твою мать, вернулись ровно туда, откуда начали. Это же то самое место, где мы ужинали.
Толстяк вдруг встрепенулся:
— Это же… Черт, да это Цао Юнь! Старая крыса наконец-то вылезла из норы! Три года его искал, и надо же – встретил! Чжуньцзы, тормози!
Чжуньцзы вздрогнул и резко ударил по тормозам. Присмотревшись, он увидел у входа в ресторан «Восемь Бессмертных» полулысого мужчину, который с подобострастным видом открывал дверцу машины. Из автомобиля вышли пожилые супруги и довольно симпатичная особа. Девушка тут же ласково подхватила лысого под руку, и вся компания, оживленно беседуя, направилась к дверям ресторана.
— Эта собака задолжала нам уйму денег и бегала три года, — прошипел Чжуньцзы. — Наконец-то он попался. Толстяк, давай его… Черт, когда это ты так быстро бегать научился?!
Толстяк уже выскочил из машины и, словно разъяренный бык, несся наперерез Цао Юню. Чжуньцзы, ругаясь на чем свет стоит, бросился следом. На бегу он вспомнил слова Фанчжэна: «Когда захочется остановиться – остановись». Он взглянул на Толстяка, потом на свою машину и невольно содрогнулся. «Это просто совпадение или он и впрямь так видит? Это же… это же за гранью человеческого…», – подумал он.
Толстяку было не до высоких материй – в его голове билась лишь одна мысль: схватить Цао Юня! Впрочем, он не был безмозглым громилой и не стал сразу прыгать на врага, а решил сперва присмотреться. Было очевидно, что Цао Юнь крайне дорожит этой пожилой парой: и речь, и каждый его жест сквозили предупредительностью и уважением.
Заметив это, Толстяк ухмыльнулся:
— Понятно. Посмотрим, во сколько дедушка Толстяк оценит ваше благополучие.
С этими словами он вышел из тени и направился к ним быстрым шагом.
Цао Юнь сегодня был на седьмом небе от счастья. Женщина, за которой он так долго ухаживал, наконец сдалась, а теперь и ее влиятельные родители почтили его вниманием. Он уже видел перед собой блестящее будущее.
Внезапно чья-то тяжелая рука опустилась ему на плечо. Цао Юнь обернулся и нос к носу столкнулся с круглой физиономией – та была так близко, что он в ужасе отпрянул на два шага. Перед ним стоял дюжий детина в белой рубашке. Приглядевшись, Цао Юнь инстинктивно дернулся, чтобы дать деру, но тут же замер. Он бросил тревожный взгляд на подругу и ее родителей и, подавив желание броситься наутек, выдавил фальшивую улыбку:
— Ой, неужели это Толстяк? Каким ветром тебя занесло из Хэйшани в Таньчжун?
— Денежным ветром, — ответил Толстяк, прищурившись. Теперь он был уверен: (Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru) эти люди для Цао Юня – всё. А значит, дело в шляпе.
— Маленький Цао, кто это? — Подал голос старик за его спиной.
— Друг мой, сто лет не виделись, — поспешно соврал Цао Юнь. — Дядя, тетя, идите внутрь, не ждите. Третий этаж, зал «Фэнъя». Сяоя, отведи родителей, я сейчас поднимусь…
— Хорошо, не задерживайся, — улыбнулась девушка и увела стариков в ресторан.
Толстяк молча ждал, пока они скроются из виду. Когда двери за ними закрылись, он потер руки:
— Цао Юнь, дедушка Толстяк и так проявил к тебе снисходительность. Если ты и в этот раз попытаешься сбежать, проверим, что быстрее: твои тощие ноги или колеса моей машины.
— Погоди… ну зачем ты так, Толстяк? — Заюлил Цао Юнь. — Ты человек широкой души, и я в долгу не останусь. Дай мне три дня, и я…
— Знаешь, Цао Юнь, эти старики мне сразу приглянулись, суждено нам, видать, познакомиться. Идем наверх, поздороваемся, а про долги и прочее поболтаем за ужином, — с этими словами Толстяк железной хваткой приобнял должника за плечи и потащил ко входу.
Хрупкому Цао Юню было не под силу тягаться с такой массой. Почти плача от бессилия, он взмолился:
— Толстяк! Братец Толстяк! Дедушка Толстяк, пощади!
Толстяк остановился и хмыкнул:
— Так как, наличными отдашь или как?
— Толстяк, ты издеваешься? Откуда у меня столько налички при себе?
Толстяк выудил из поясной сумки POS-терминал:
— Принимаю карты.
— С собой нет… — пролепетал должник.
Толстяк вытащил мобильный телефон:
— Принимаю мобильные переводы.
— Да там сумма такая, что за раз не пройдет… У меня лимиты на переводы стоят, — сокрушался Цао Юнь.
Толстяк решительно потащил его внутрь:
— Ну, тогда идем наверх. Старики те, кажется, люди душевные, они поймут.
— Не надо! Стой! Толстяк, если ты мне сегодня всё испортишь, я за себя не ручаюсь! — Взвизгнул Цао Юнь.
— Не ручаешься? — Рявкнул Толстяк. — Если ты сейчас не вернешь деньги, я сам за себя ручаться не буду! — Его глаза налились кровью. В последнее время дела у него шли неплохо, но возникли проблемы с оборотом средств. Тот, с кем он договаривался о займе, в последний момент его кинул. Толстяк уже всерьез подумывал, не побриться ли ему налысо и не уйти ли в монастырь, но тут явился Цао Юнь! Как он мог его упустить?
Цао Юнь увидел свирепое лицо Толстяка, а тут еще подоспел Чжуньцзы, и они зажали его с двух сторон. Бежать было некуда. Он обреченно вздохнул:
— Ладно, Толстяк, твоя взяла. Верну я деньги, верну.
— Цао Юнь, не вешай нам лапшу на уши. Вернешь прямо здесь и сейчас, или разговора не будет. С твоими нравственными качествами стоит тебе только отвернуться – и ты уже на другом конце Земли окажешься, — вставил Чжуньцзы.
— Тьфу на вас! Раньше я бегал, потому что деваться было некуда, денег не было ни гроша! И что мне было делать – оставаться, чтобы вы меня били и поносили? Если бы я дело не поднял, из каких бы шишей я вам долги возвращал?