Глава 398 «Роскошный отель»
Фанчжэн беспомощно покачал головой. Он не знал, как объяснить ситуацию, не выставляя Оуян Фэнхуа виноватой – в конце концов, она ведь действовала из лучших побуждений…
Тут в разговор вмешался Красный Младенец:
— И чего тут спрашивать? Во всех отелях мест нет, так что мы решили: небом укроемся, землей подстелимся и будем гулять до самого утра… Эх, несчастные мы, горемычные.
При этих словах он посмотрел на Толстяка самым жалобным взглядом, на какой был способен.
Толстяк так и застыл:
— Мастер, это правда?
Фанчжэн со вздохом подтвердил:
— Именно так.
Услышав это, Толстяк вдруг расхохотался.
Красный Младенец насупился:
— Толстячок, ты чего ржешь?
Пфу!
Сидевший за рулем мужчина, услышав, как мальчишка назвал его приятеля, прыснул, оросив приборную панель напитком «Ред Булл». Он так и зашелся в кашле:
— Толстячок… Ха-ха… Ох, мать… Ну и прозвище, в самую точку!
— Заткнись! Только попробуй это кому разболтать – прибью на месте, — Толстяк свирепо вытаращил глаза на водителя, а затем искоса глянул на Красного Младенца. Про себя он так и кипел: «Вот же кобель рыжий! Чей это сорванец такой? Язык как помело. Он что, мой заклятый враг из прошлой жизни?»
Фанчжэн тоже не остался в стороне: он отвесил мальчишке звонкий подзатыльник и отчитал:
— Как ты разговариваешь? Этот благодетель старше тебя, и даже если он в теле, ты не имеешь права называть его так. Только старшие могут называть так младших, уяснил?
С этими словами он бросил на Красного Младенца строгий, предупреждающий взгляд.
Толстяк лишь беспомощно усмехнулся:
— Мастер, а мы можем вообще не упоминать это слово на букву «Т»?
Фанчжэн сложил ладони и с предельно серьезным видом посмотрел на него:
— Амитабха. Монах не лжёт.
— Пха-ха-ха! — Водитель во второй раз обрызгал панель своим энергетиком. Он бил по рулю и задыхался от смеха. — Толстяк, ну и знакомые у тебя… Прямо… Прямо до глубины души искренние люди, ха-ха!
Толстяку оставалось только страдать:
— Мастер, давайте оставим эту тему.
Красный Младенец тут же подхватил:
— Точно, забудем! Короче, Толстяк… о-благодетель! — Мальчишка чуть снова не ляпнул прозвище, но встретив два испепеляющих взгляда, мгновенно вытянул гласную и прицепил вежливое окончание. Убедившись, что угроза миновала, он продолжил:
— Давайте лучше к делу. Можете вы помочь или нет? Ночь долгая, мне-то всё равно, но посмотрите, какой у меня Мастер нежный. Если он себе что-нибудь отморозит, как мы потом будем оправдываться?
Толстяк только глаза закатил. Если кто и знал, какой силищей обладает Фанчжэн, так это он. Он до сих пор помнил вмятину от ладони на воротах. А как тот голыми руками волка скрутил? Если такой человек считается «нежным», то он сам тогда – просто кусок отбивной на доске.
Толстяк давно понял, что на слова этого сорванца полагаться нельзя – несет всякую чушь с важным видом. Поэтому он перестал обращать на мальчишку внимание и обратился к монаху:
— Мастер, а ведь и впрямь удача. Я забронировал четыре номера: два для себя и два для клиентов, но те вдруг заявили, что дела иметь со мной не хотят, и не приехали. Места пустуют, деньги уже уплачены, отель их не вернет. Я только что гадал, куда их пристроить… А ты еще раз меня пни, и я тебя из машины вышвырну! — Вдруг рявкнул он на водителя.
Затем, подобно мастеру сычуаньской смены масок, он мгновенно обернулся к Фанчжэну с сияющей улыбкой:
— Мастер, понимаете, номера пустуют – это же расточительство. Великий вождь учил нас, что коррупция и расточительство – величайшее преступление. В коррупции меня не обвинить, но вот расточительства боюсь как огня. Может, вы сделаете одолжение и поможете мне избежать греха, заняв эти комнаты?
Оуян Фэнхуа изумленно ахнула:
— Неужели бывают такие совпадения?
— Ха-ха… Ну да, чего в жизни не бывает, — с натянутой миной пробормотал водитель, после чего внезапно взвизгнул от боли.
Толстяк ехидно хохотнул:
— Не слушайте его, он вечно ядовито-саркастичный. Красавица, я же говорю – чистое совпадение… Просто повезло, что встретились.
Не успели слова затихнуть, как дверь машины распахнулась, внутрь нырнула маленькая голова, и чистенькая детская ладошка требовательно раскрылась:
— Раз уж всё так удачно сложилось, я готов спасти заблудшую душу. Позвольте мне от имени Мастера протянуть вам руку помощи. Давайте карты!
Толстяк вытаращил глаза. Вот уж у кого наглости не занимать!
Фанчжэн же в это время с подозрением смотрел на Толстяка, не произнося ни слова.
Толстяку показалось, что взгляд монаха сияет, словно два солнца, просвечивая его насквозь. Было чувство, что ни одну мысль не скрыть. Даже его немалая наглость дала трещину, и он занервничал:
— Мастер, вы чего так на меня смотрите?
Фанчжэн по-прежнему молчал, безмятежно вглядываясь в лицо собеседника.
Толстяк чувствовал, как внутри у него всё сжимается. В панике от того, что его ложь вот-вот вскроется, он поспешно вытащил две карты и сунул их в руки Красному Младенцу:
— Вот, маленький наставник, это карты от отеля «Хилтон». Какой именно номер – спросите у официантки на ресепшене.
Однако Толстяк с удивлением заметил, что в последний миг сорванец отдернул руку. Тот искоса, с сомнением поглядывал на Фанчжэна, ожидая команды. Очевидно, даже ребенок учуял в этой щедрости какой-то подвох.
Толстяк уже не знал, что и предпринять, когда…
Фанчжэн наконец заговорил:
— Благодетель, не могли бы вы оказать бедному монаху еще одну услугу?
— Ого! Толстяк, у тебя все друзья такие бесстыдники? Мало того что номера твои забирают, так еще и поручения раздают? — Вставил водитель.
Толстяк просто прижал его голову к рулю и отозвался:
— Слушаю вас, Мастер.
— Ведите машину назад. До тех пор, пока само сердце не подскажет вам остановиться, — произнес Фанчжэн.
— Э-э… — Толстяк опешил. Что это еще за просьба?
Водитель тоже был ошарашен. Он украдкой ущипнул Толстяка за бедро, но не успел и рта раскрыть, как тот выдохнул:
— По рукам!
Лишь тогда взгляд Фанчжэна потеплел, и он улыбнулся:
— Цзинсинь, возьми карты. Похоже, сегодня нам и впрямь суждено переночевать в роскошном отеле.
Красный Младенец среагировал молниеносно: Толстяк и глазом моргнуть не успел, как карт в его руке не стало. Мальчишка отбежал к Фанчжэну и победно взмахнул рукой.
Толстяк только и мог, что безмолвно взирать на эту картину…
Фанчжэн же сложил ладони перед ним:
— Амитабха. Благодетель, надеюсь на новую встречу, если будет на то воля судьбы.
С этими словами он развернулся и ушел.
Когда монах скрылся из виду, водитель ущипнул друга еще раз:
— Идиот ты, Толстяк! Это же были наши номера! Ты что, на бордюре спать собрался?
— Раз отдал – значит, отдал, чего теперь сокрушаться? — Ответил Толстяк, оборачиваясь. — А на бордюре спать не придется, в машине перекантуемся. Одну ночь как-нибудь вытерпим, не впервой.
— Мать твою! Ты что, в секту какую-то вступил? Да это же просто молодой монах, ты ради чего так распинаешься? — Вскричал водитель.