Глава 396 «Удар»
Содержание главы изменено в соответствии с сюжетом 395, название временно не подлежит изменению.
Чжиюнь тем временем взирал на Фанчжэна с нескрываемым холодом. Его маленькие глазки превратились в щелочки, то и дело украдкой соскальзывая на Оуян Фэнхуа. Чжиюня душила обида: почему какому-то мелкому монаху из захолустного храма досталась такая красотка? Еще и перед ним ею щеголяет! Если он его не проучит, он не Чжиюнь!
Что до Чжинена, тот, разумеется, решил заступиться за брата, но был куда хитрее. Пока не прощупаешь почву под ногами противника, не стоит бросаться в бой. Отсюда и эта фальшивая улыбка, и расспросы о происхождении. Убедившись, что Фанчжэн – выходец из богом забытого места, братья окончательно перестали принимать его всерьез.
Теоретически, настоятели большого и малого монастырей равны по рангу, но в их мире между ними пролегала непреодолимая пропасть. Можно ли поставить на одну доску президента мировой державы и правителя крошечной страны? Конечно нет!
К тому же, им было не привыкать помыкать монахами из бедных обителей. Обычно те, услышав об их влиятельности, лишь смиренно сносили обиды, боясь навлечь беду. Так что, выяснив статус Фанчжэна, братья почувствовали полную безнаказанность. Драки они не боялись – кого им было страшиться?
Оуян Фэнхуа уже собиралась вставить веское слово, но Фанчжэн опередил ее, спокойно улыбнувшись:
— Бедный монах пришел из лесной глуши, повидал мало, сутры читал редко и многого не смыслит. Считайте это просьбой о наставлении.
— О наставлении, значит… Считай, не считай – а искренности в тебе маловато, — ядовито-саркастично заметил Чжиюнь.
Чжинен благосклонно усмехнулся:
— Полно тебе, младший брат. Раз человек просит совета, бедный монах обязан ответить достойно. — На слове «совета» он снова сделал особый упор.
Вокруг них уже начала собираться толпа, люди перешептывались:
— Эти толстяки палку перегибают.
— И то правда, в открытую издеваются над людьми.
— Но и маленький монах какой-то бесхребетный. Его унижают, а он совета просит. Тюфяк какой-то…
— Вот-вот. Будь я на его месте, живо бы им ответил. Мы ведь не из одного прихода, чего их бояться?
— Да что с него взять, из глухомани приехал, жизни не знает.
— А этот монах еще и бабу в отель привел. Небось, липовый он?
— Слышал я, каждый год на церемонию в Храм Рассветного Сияния сбегается куча шарлатанов. Кого-то и на порог не пускают, вот они и отираются поблизости, мошенничают. Ладно бы еду выманивали, так ведь и девок дурят.
— Наверняка этот монах из таких вот мошенников.
До Фанчжэна и остальных долетали обрывки этих разговоров. Фанчжэн оставался невозмутим: если бы нападали на него лично, он бы, может, и разозлился, но на пустую болтовню зевак ему было лень тратить силы. Зато Оуян Фэнхуа покраснела до корней волос и едва сдерживалась, чтобы не прикрикнуть на этих сплетников.
Чжинен и Чжиюнь торжествовали: чужое мнение играло им на руку. Они уже прикидывали, сколько еще грязи можно вылить на этих двоих. Посмели с ними тягаться? Неважно, настоящий ты монах или нет, сегодня ты опозоришься при всех!
Чжинен продолжил:
— Крупный монастырь, само собой, должен стоять среди знаменитых гор и рек, занимать огромные земли, иметь при себе высокочтимого монаха и сотни учеников. И чтобы пожертвований там было на сотни и тысячи палочек благовоний в день. А малый храм – он что пощечина: один Будда на одного монаха.
Едва Чжинен умолк, Чжиюнь тут же подхватил:
— Славно сказано, брат!
Фанчжэн же посмотрел на них как на полных идиотов, после чего повернулся к своим спутникам:
— Благодетельница Оуян, ученик, идемте.
— Эй, ты куда это собрался? — Возопил Чжиюнь, видя, что Фанчжэн уходит. — Тебя наставили, а ты даже спасибо не сказал?
Фанчжэн лишь покачал головой, не проронив ни слова.
Чжиюнь хотел было еще что-то добавить, но Красный Младенец хмыкнул:
— Толстяк, твой большой Толстяк ни черта не смыслит в Дхарме, о чем с ним говорить? Тьфу на ваши монастыри!
— Ах ты, малыш! Да как ты разговариваешь? — Чжиюнь задохнулся от гнева, но кругом были люди, и он не решился прилюдно ругаться или, тем более, бить ребенка.
Чжинен, понимая, что его младший брат больше вредит делу, чем помогает, торжественно провозгласил буддийский призыв:
— О-о? Стало быть, Мастер считает, что бедный монах невежествен в вопросах Дхармы? Тогда позвольте спросить – что же в вашем понимании есть крупный монастырь, а что – малый?
Фанчжэн даже не обернулся, а Красный Младенец, задрав голову, спросил:
— А это ты сейчас моего Мастера о наставлении просишь?
При этих словах Чжинен и Чжиюнь почувствовали себя так, словно проглотили дохлую муху. Ведь именно так они сами недавно подкалывали Фанчжэна! Кто бы мог подумать, что им так быстро вернут их же монету.
Чжиюнь выпалил:
— Пф, если знаете – так говорите. А если нет – нечего играть в загадочность.
Красный Младенец посмотрел на Чжиюня как на дурачка:
— Мой Мастер, когда чего-то не знал, не стеснялся спросить. А вы и не знаете, и спросить гордость не позволяет. С такой-то душой – и в монахи? Шли бы вы лучше землю пахать.
— Как ты смеешь так говорить, сорванец?! — Взвизгнул Чжиюнь.
Оуян Фэнхуа притянула Красного Младенца к себе и с улыбкой заметила:
— Взрослый человек, а с ребенком тягаетесь. Неужели не слышали про детскую прямоту? Ребенок говорит то, что думает, у него на уме нет двойного дна.
Это было косвенное признание правоты Красного Младенца, и Чжиюню нечем было крыть. Спорить с ребенком на глазах у всех было делом постыдным.
Среди собравшихся монахов и паломников снова послышались шепотки:
— Сравнить обе стороны – так эти двое толстяков и впрямь проигрывают.
— Верно… Видать, у маленького монаха и вправду есть способности.
— По крайней мере, он ведет себя достойно.
…
Лицо Чжинена почти почернело от злости. Стиснув зубы, он выдавил:
— Прошу Мастера ответить: что есть крупный монастырь? А что – малый? — А про себя подумал: «Вот только попробуй ответить невпопад, тогда уж я тебя опозорю».
Фанчжэн только тогда обернулся, сложил ладони и вопросил:
— Разве монастыри делятся на большие и маленькие?
С этими словами он развернулся и пошел прочь.
Оуян Фэнхуа и Красный Младенец на миг замерли, а потом Красный Младенец расхохотался во все горло:
— И то верно! С каких это пор монастыри стали мерить? Ты за кого их принимаешь? За разбойничьи шайки? Или за логова королей демонов? Ха-ха… Мерить монастыри по числу людей да по земельному участку… Ха-ха-ха!
Оуян Фэнхуа добавила:
— Большое – это малое, малое – это большое. Каким бы ни был храм, это лишь место для поклонения Будде. Искренность творит чудеса, а не размер надела. Эх вы, Мастер, зря вы практикой занимались.
Они ушли с гордо поднятыми головами, оставив Чжинена и Чжиюня стоять в холле с потемневшими лицами. Те поняли – их обвели вокруг пальца!
Остальные монахи и паломники поначалу не сразу уловили смысл слов Фанчжэна, но после пояснения Оуян Фэнхуа все встало на свои места.
Монахи один за другим складывали ладони, глядя в спину Фанчжэну, и шептали:
— Амитабха.