Глава 390 «Грубость или благородство»
Спустя три дня довольный Красный Младенец уже бодро семенил вслед за Фанчжэном вниз по горной тропе.
Спустившись, Фанчжэн увидел Оуян Фэнхуа. Она была в желтой футболке и шортах, на голове черная кепка, конский хвост весело качался за спиной, а за плечами висел черный рюкзак. Стоило ей встать перед ним, как взгляд монаха невольно скользнул по ее стройным ногам. Чтобы не поддаваться искушению, он намеренно замедлил шаг и трижды прочел молитву очищения сердца, пока внутри не воцарился покой. После этого он больше не смотрел по сторонам.
Зато Красный Младенец, снедаемый любопытством, подошел к ней вплотную и спросил:
— Благодетельница, а почему у тебя такие короткие штаны?
Фанчжэн тут же отвесил ему пощечину по затылку:
— Ты на других-то не смотри! У самого-то штаны есть?
Мальчик потер затылок и, глядя на свой красный фартук-нагрудник, обиженно крикнул:
— Мастер, я бы и сам рад штаны носить! Но вы же мне их не даете, что я могу поделать?
— Были бы деньги – купил бы! — Отрезал Фанчжэн. — Я предлагал тебе носить мою старую одежду, которую сам носил в детстве, так ты же нос воротишь! А теперь еще и жалуешься?
— Да она же уродская! Не буду я такое носить! — Буркнул Красный Младенец и отвернулся.
Глядя на эту перепалку учителя с учеником, Оуян Фэнхуа расцвела в улыбке. Она присела и шутливо ущипнула мальчика за нос:
— Цзинсинь, не зови меня «благодетельницей», зови меня «сестрой».
— Ха-ха… Еще чего, «внучкой» – и то вряд ли, — закатил глаза сорванец.
Оуян Фэнхуа опешила. Что это за ребенок такой, откуда такие слова?
Фанчжэн тоже не знал, куда деться от стыда. И ведь возразить было нечего: если мерить годами, этот малец мог бы стать прапрадедушкой для всех живущих на планете… Но по меркам ёкаев он оставался всего лишь крошечным сорванцом. К тому же, хоть он и видел немало чудесных артефактов и эликсиров, всю жизнь он провел в глухих горах. Привыкший к лести подчиненных, он совершенно не понимал человечности и правил приличия. Став настоящим горным разбойником, он привык, что последнее слово всегда за ним, и делал что хотел, не считаясь с чувствами окружающих.
Фанчжэн понимал, что наставлять его нужно постепенно – пустые нравоучения тут не помогут.
Красный Младенец же отвернулся с таким видом, будто сказал самую естественную вещь в мире.
Оуян Фэнхуа не приняла это всерьез, списав все на детскую прямоту и глупости. Она хитро прищурилась и улыбнулась:
— Вот если бы ты назвал меня сестрой, то, как приедем в город, я бы угостила тебя чем-нибудь вкусненьким и купила бы красивую одежду. Например…
— Сестренка, какая же ты красавица! — Не дав ей договорить, выпалил Цзинсинь.
Услышав это, Фанчжэн закрыл лицо руками. Он понял, что сильно недооценивал этого пройдоху! Тот вовсе не был несмышленышем – он знал слишком много! Монах решил, что во всем виноват интернет, и лишить ребенка доступа к сети нужно было как можно скорее.
Оуян Фэнхуа буквально сияла от счастья. Она снова потрепала мальчика за нос:
— Умница! Сестренка слов на ветер не бросает!
Красный Младенец довольно скалился – ему было все равно, как ее называть, лишь бы накормили и одели.
Когда девушка отвернулась, Фанчжэн втихомолку дал сорванцу пинка под задницу. Позорище!
Оуян Фэнхуа приехала сюда на машине друзей, но, чтобы не смущать монаха, она отпустила их сразу по прибытии. И теперь начала об этом жалеть…
— Мастер, а как мы доберемся? — Спросила она.
— Пойдемте, скоро должен подойти рейсовый автобус, — ответил Фанчжэн.
Эти автобусы принадлежали частникам. Каждый день они объезжали окрестные деревни, собирали людей и везли их в уездный город Сунву. Способ был удобный, но маршруты их славились своей запутанностью…
Вскоре показался и сам автобус. Еще издали Оуян Фэнхуа увидела, что внутри он набит битком. Сама машина выглядела настолько ветхой, будто собиралась развалиться в любую секунду; за ней тянулся густой шлейф черного дыма, словно она горела. О кондиционере не было и речи – окна были распахнуты настежь, и из них торчали ручки мотыг. Глядя на это чудо техники, девушка едва не расплакалась и робко спросила:
— Мастер… а на этом можно ехать?
Фанчжэн горько усмехнулся:
— В наших краях условия только такие. Либо на нем, либо никак. Не бойтесь, здесь только жители деревни, люди простые и добрые.
Оуян Фэнхуа выдавила нервный смешок. Ей до смерти не хотелось садиться внутрь – и не из-за людей, а из-за того, что колымага казалась крайне ненадежной! Куда смотрели правила о запрете перегруза? А запрет на курение? Вон сколько огоньков мелькает, и дым из окон валит столбом! Все это в корне противоречило тому, что она знала из книг. Ей было страшно, да и от запаха табака кружилась голова.
Ехать до города предстояло часа два, и перспектива стоять все это время в тесноте на разбитой дороге заставила ее почти закатить глаза от дурноты. Она горько пожалела, что отослала свою машину; знала бы – велела бы водителю ждать в городе…
Пока она блуждала в своих безрадостных мыслях, Фанчжэн и Красный Младенец уже взобрались внутрь и помахали ей рукой.
Делать было нечего, и она поплелась следом, бормоча под нос:
— Я же помру там стоя…
Но стоило ей войти, как кто-то звонко крикнул:
— Монах-наставник Фанчжэн, и вы с нами? Скорее, идите сюда, садитесь на мое место!
Дюжий молодец уже вскакивал, освобождая сиденье.
Фанчжэн не успел и слова вымолвить, как посыпались другие предложения:
— Да ну его, Мастер, садитесь ко мне, я ближе!
— У тебя там сиденье в пыли все! Фанчжэн, иди ко мне, садись на место тетушки! — Прокричала какая-то женщина.
Весь автобус наперебой предлагал свои места. Оуян Фэнхуа застыла, пораженная до глубины души. Разве так бывает? Она знала, что Фанчжэн – настоятель храма, что пожертвования там растут и что пишет он красиво. Но она и представить не могла, насколько велико его влияние здесь. Жители деревни обожали его настолько, что готовы были хором уступить свои места!
Сам Фанчжэн тоже не ожидал такого приема. Молодой и крепкий, он и не думал садиться. Он смиренно сложил ладони:
— Амитабха. Благодетели, право же, бедный монах полон сил, как я могу занимать ваши места? Я постою…
— Что за глупости ты говоришь? Сказали садись – значит садись! Ты что, думаешь, мы совсем старые да немощные? — Прикрикнула на него одна из женщин.
Тут же сидевший рядом мужчина поддел ее со смешком:
— О, гляньте-ка на нее, «помощница» нашлась! Когда в автобус лезла, так расталкивала всех локтями, чтобы первой сесть! И ведь кричала еще, мол, поясница отваливается, ноги не держат… Забыла уже?
— Да пошел ты! Лишь бы ляпнуть чего! — Весело огрызнулась тетка.
Мужчина лишь рассмеялся в ответ – было ясно, что они просто подшучивают друг над другом, без тени настоящей злобы.
Фанчжэн снова попытался отказаться, но женщина не отступала:
— Да что ж ты за ребенок такой! Серьезно думаешь, что мы развалимся? Я тебе так скажу: если в поле выйдем, я еще погляжу, кто кого переработает. Все, хватит чушь молоть, садись давай! — С этими словами она бесцеремонно схватила Фанчжэна и буквально вжала его в сиденье.
Монаху оставалось только поблагодарить, сложив ладони:
— Премного благодарен, благодетельница.
Но на этом дело не закончилось…
Тетка бросила взгляд на Красного Младенца и Оуян Фэнхуа, а затем отвесила звонкую пощечину по затылку сидевшему рядом мужчине.