Глава 38 «Покорение. Часть вторая»
Друзья ели, не разбирая дороги, и опустошили свои чаши в мгновение ока.
Закончив, вся компания – и мужчины, и женщины, и полные, и худые – уставилась на Фанчжэна во все глаза.
Монах лишь развел руками:
— Ну что, благодетели, воды вы испили, риса отведали. Выслушаете ли теперь слово бедного монаха?
— Мастер, говорите что угодно! — Воскликнул Толстяк. — Но прежде – нельзя ли еще хоть чуточку риса? Не знаю, что это за сорт, но ничего вкуснее в жизни не ел! Парадокс: ем и только сильнее голод чувствую!
Фанчжэн решительно покачал головой. «Шутки шутишь?» – подумал он. — «Мне самому едва хватает, а ты еще просишь? Я что, по-твоему, так сильно хочу с голоду помереть, что решил этот процесс ускорить?»
Толстяк открыл было рот, чтобы возразить, но Цзян Тин вовремя дернула его за рукав:
— Хватит, Толстяк, имей совесть. То, что Мастер нас накормил – уже великая милость.
Тот послушно замолчал. И впрямь: поел у человека – язык стал мягче, взял в руки его дар – сам стал короче. К тому же чудеса этого храма заставили его проникнуться искренним почтением.
Цзян Тин шагнула вперед:
— Мастер, вы и раньше хотели мне что-то сказать, но я по глупости своей не слушала. Прошу, не серчайте на меня. Что бы вы ни хотели поведать – я вся во внимании.
— Верно, верно! — Вставил Толстяк, чей язык снова пошел вразнос. — Валяйте, только, ради всего святого, не начинайте про «черные тени на лбу» или «несчастья, связанные с кровью». Такое только мошенники говорят.
Обезьяна тут же отвесил ему подзатыльник. Толстяк обиженно вскрикнул:
— Больно же, мартышка облезлая! Ты чего дерешься? Не ты ли сам это твердил?
— Заткнись! Просто закрой рот! — Прикрикнул на него Обезьяна. — Еще хоть слово – и я спущу воздух из твоих шин, пойдешь домой пешком!
Толстяк хотел было огрызнуться, но встретил суровые взгляды остальных и благоразумно притих.
Обезьяна обернулся к Фанчжэну с виноватой улыбкой:
— Простите его, Мастер. Пожалуйста, продолжайте.
Фанчжэн лишь горько усмехнулся про себя. Неужто они все поголовно гадалки? Как ни соберется он заговорить, они попадают в точку. Сначала тот Фан Датун, теперь этот добряк-толстяк – будто из одной академии магии выпустились.
И все же Фанчжэн решил довести дело до конца. Не только ради доброты душевной, но и ради двух жизней, а значит – двух шансов в лотерее! Упускать такое он не собирался. — Благодетели, — начал он, — у меня к вам лишь одна просьба.
— О-о? — Обезьяна оживился. — Просите что угодно, Мастер. На нож мы, конечно, не полезем и в огонь не прыгнем, но то, что нам по мере сил – сделаем всенепременно.
Обезьяна был парнем тертым и лишнего обещать не стал. Монах перед ним стоял загадочный, и если уж сам Мастер не мог с чем-то справиться, то простому смертному и подавно лезть не стоило.
Фанчжэн улыбнулся:
— Мне не нужно ничего сверхъестественного. Пусть этот благодетель и эта благодетельница дадут мне слово: если в пути вам встретится кортеж из четырех грузовиков, груженных углем, ни в коем случае не идите на обгон. Сбавьте скорость и просто держите безопасную дистанцию.
— А? И это всё? — Обезьяна и Лу Сяоя застыли в изумлении.
Цзян Тин, Толстяк и Жуань Ин тоже опешили. Столько таинственности ради одной странной, на первый взгляд бессмысленной фразы?
Обезьяна, парень смекалистый, тут же прищурился:
— Мастер, вы что-то предвидели?
Монах покачал головой:
— Не спрашивайте лишнего. Просто запомните мои слова и поступите так, как я прошу. Считайте это платой за сегодняшнюю воду и рис. — А затем он мысленно обратился к Системе: — Я ведь не выдал небесных тайн?
[Если не раскрываешь всей сути, а лишь указываешь путь – нет. Но сегодня ты и так наговорил лишнего, впредь будь осмотрительнее], – отозвалась Система.
Фанчжэн с облегчением выдохнул. Он всерьез опасался, что Система влепит ему какой-нибудь штраф или снимет баллы. Было бы до слез обидно выполнить сложное задание и остаться без награды.
Раз всё было сказано, Обезьяне оставалось только согласиться.
— Ай! — Внезапно вскрикнул он. — Лу Сяоя, ты чего щипаешься?!
— С тобой Мастер разговаривает! Чего застыл? Отвечай скорее! — Шикнула на него девушка.
У Обезьяны еще вертелись на языке вопросы, но под нажимом своей пассии он сдался. — Хорошо, Мастер, не беспокойтесь. Я каждое ваше слово запомнил. Если встретим их – никакого обгона, будем плестись сзади.
Фанчжэн удовлетворенно улыбнулся и сделал приглашающий жест:
— Благодетели, время уже позднее, поспешите вниз. В моем храме на ночь не остаются.
Гости и впрямь вымотались. Несмотря на чудодейственную воду и кристальный рис, люди – не машины. Распрощавшись, они начали спуск. Оказавшись у машин, они еще раз обернулись к Горе Одного Пальца: вершина уже скрылась в тумане, таинственная и призрачная, словно видение из сна.
Цзян Тин достала мобильный телефон, сделала снимок и опубликовала новый пост в Weibo: «Сегодня вместе с Толстяком, Обезьяной, Сяоей и Ин мы покорили эту гору и посетили Храм Одного Пальца. Это был самый насыщенный, странный и чудесный день в моей жизни. До сих пор не покидает чувство, будто всё это – лишь сон. Может, кто-нибудь скажет мне, сплю я или бодрствую?»
Она хотела было добавить пару строк о Фанчжэне, но стоило ей вспомнить его лучезарную улыбку и облик красивого лысого монаха, как щеки ее предательски покраснели. Слова не шли. Она боялась написать что-то не то, вызвать лишние толки…
Резкий гудок машины Толстяка заставил ее вздрогнуть. Спрятав телефон, она поспешила к своему авто.
Фанчжэн, глядя им в след, едва сдерживался от ругани:
— Ну и мерзавцы! Ели у меня, пили, а хоть бы одну палочку благовоний зажгли! Ни копейки пожертвования не оставили, вот же скряги!
Выругавшись, он всё же не терял надежды и вернулся в главный зал. Обыскал всё: под каждой курильницей, под алтарным столом, под каждой подушкой для медитации… И в итоге, понурив голову, тяжело вздохнул и побрел на задний двор спать. Ночь обещала быть долгой и безрадостной.
[Дзинь! Как Мастеру, тебе не пристало так сокрушаться о выгоде. Что суждено – придет само, чего нет – не выпросишь].
— Это ты так пытаешься меня утешить? — Огрызнулся Фанчжэн.
[Дзинь! Я просто напоминаю: если не ляжешь спать сейчас, проголодаешься еще сильнее].
— Ах ты… — Фанчжэн погладил живот. И ведь правда – есть хочется! В обед он расщедрился и скормил почти весь запас гостям, теперь риса осталось совсем мало, нужно экономить. Так что ужин отменяется. Лучше уснуть поскорее, во сне голод не так донимает.
Да только после слов Системы сон как рукой сняло – кушать-то хочется!
«У-у-у…» – раздалось снаружи. Одинокий Волк тоже был не прочь подкрепиться.
Тем временем у подножия горы три автомобиля проезжали через деревню Одного Пальца, петляя по узким улочкам.
Сун Эргоу, который с утра поносил монаха на чем свет стоит, сидел у забора и предавался любимому занятию – хвастовству. Завидев роскошные автомобили, он тут же подал голос:
— Эй! Господа! Ну как там, наверху? Что вам Фанчжэн наплел?
Окно одной из машин опустилось, и Толстяк высунул большой палец:
— Храм – просто круть! Еще приедем!
Рявкнул мотор, и кортеж скрылся из виду.