Глава 379 «За дело!»
В действительности все так и было. Если кого-то из класса обижали чужаки, разбираться и восстанавливать справедливость всегда бежали ученики с последней парты. Как они сами говорили: «Своих мы и сами поколотим, а чужим – нельзя!»
Так что по одним лишь оценкам судить о том, плох человек или хорош, никак нельзя.
При этой мысли Фанчжэн улыбнулся еще шире. Он изложил свой план Ван Куню, а тот, немного поразмыслив, внес пару дополнений. Пока они шли, то и дело обсуждая детали, в итоге вырисовалась цельная картина. После этого Ван Кунь со всех ног бросился домой, выключил телевизор и музыкальный центр, а затем собрал большую компанию ребят и пересказал им задумку. Итог был предсказуем – проголосовали единогласно!
Фанчжэн смотрел на этих пылких юношей и девушек, и сердце его наполнялось предвкушением. В душе же его звучал немой крик: «Кто там болтает, будто молодое поколение Хуася безнадежно? Твою мать, сами вы безнадежны!»
День пролетел незаметно, и наступило новое утро.
Лу Хуэй, не находя себе места, мерил шагами гостиную. Наконец, решившись, он бросил:
— Су Юнь, давай выйдем прогуляемся.
— А? — Су Юнь опешила. — А как же Сяочжэн?
— Ничего, идем, — отрезал Лу Хуэй. — Я подожду тебя внизу.
С этими словами он вышел из квартиры. Спустившись, Лу Хуэй увидел Ван Куня и остальных ребят. Он помедлил мгновение, стиснул зубы и направился прямо к ним.
Заметив приближающегося мужчину, Ван Кунь, Чэнь Вэй и другие подростки замялись. Лу Хуэй не раз прогонял их, и при каждой встрече с ним они чувствовали себя не в своей тарелке, ощущая некое давящее превосходство с его стороны.
Пока ребята пребывали в растерянности, Лу Хуэй подошел к Ван Куню и Чэнь Вэю и внезапно отвесил им глубокий, в девяносто градусов, поклон. — Спасибо вам, — произнес он. — Раньше я был неправ.
От этого зрелища и слов извинения Ван Кунь, Чэнь Вэй и вся компания впали в ступор. Что это за новости? Впрочем, они быстро опомнились и поспешили отступить в сторону. Девушки подбежали, чтобы помочь Лу Хуэю выпрямиться, а Ван Кунь, неловко почесав в затылке, пробормотал:
— Дядя, вы так не говорите. Мы ведь тоже вели себя неправильно.
Чэнь Вэй закивал рядом, точно клюющая рис курица:
— Угу, угу…
Глядя на его забавный вид, ребята не выдержали и прыснули со смеху. Тягостная неловкость мигом улетучилась.
— Дядя, идите погуляйте с тетей, ну или просто спрячьтесь где-нибудь, — сказала девушка с конским хвостом. — Остальное предоставьте нам.
— Спасибо, дети, — Лу Хуэй был глубоко тронут. Раньше он не проявлял к ним ни капли дружелюбия, и какими бы ни были его мотивы, он признавал: вел он себя эгоистично и несправедливо. А теперь эти самые дети, забыв старые обиды, пришли к нему на выручку. От осознания этого Лу Хуэю стало тошно – он словно зря прожил последние десятилетия. Прежде он видел в Ван Куне и его друзьях лишь шайку непутевых хулиганов, а теперь его старое лицо горело от стыда… Разве тот, кто любит поиграть, обязательно плохой ребенок? Ответ был очевиден.
Су Юнь приоткрыла дверь в комнату сына. Лу Чжэн по-прежнему лежал на кровати, погруженный в свои мысли. На вошедшую мать он бросил лишь мимолетный взгляд.
Она подошла к изголовью кровати и тихо сказала:
— Сяочжэн, мы с папой отлучимся ненадолго. Веди себя хорошо, мы скоро вернемся.
Сын ничего не ответил, но мать знала – он услышал.
Вздохнув, Су Юнь вышла из дома. Оказавшись во дворе, она увидела своего мужа в окружении Ван Куня и остальных ребят. На мгновение она замерла в замешательстве: когда это Лу Хуэй успел сойтись с теми, кого обычно и в грош не ставил?
Лу Хуэй, заметив жену, не стал ничего объяснять. Он взял ее за руку и увел прочь, впрочем, недалеко – оба слишком волновались за Лу Чжэна. Супруги укрылись в укромном уголке, откуда тайком наблюдали за баскетбольной площадкой. Лу Хуэй достал мобильный телефон и подключился к камере наблюдения, чтобы следить за каждым движением сына. Он не доверял состоянию Лу Чжэна, особенно после новостей о том, что дети в глубокой депрессии порой решаются на самоубийство. От таких мыслей сердце замирало, в душе все клокотало, поэтому он и установил скрытую камеру – чтобы успеть примчаться на помощь, если случится беда.
Су Юнь терзали те же страхи, ради сына она даже бросила работу и теперь каждый день не сводила с него глаз.
В это время Ван Кунь и Чэнь Вэй переглянулись, одновременно рассмеялись и шумной гурьбой высыпали на площадку. Прошло совсем немного времени…
Лу Чжэн лежал, уставившись в потолок. Он и сам не знал, о чем думает. Перед глазами, точно кадры из старого кино, проносились обрывки воспоминаний: детство, футбол, баскетбол, беготня и игры… И так до того самого дня, когда случилось ДТП. А дальше – пустота. Он не понимал, как прожил все эти дни. Все было как в тумане, размытый мир, в котором не осталось красок – только черное и белое.
Если в этом мире и сохранился какой-то цвет, то лишь тусклый оранжевый – как высушенная на солнце кожура осеннего мандарина, брошенная на землю.
Если и остался звук, то лишь глухой стук, похожий на биение сердца… Бум, бум…
Но если задуматься, был и другой звук, который он жаждал услышать больше всего на свете.
— Ван Кунь, твою мать, не выпендривайся! Сегодня я тебя заблочу до смерти, ублюдок!
— Чэнь Вэй, твою мать, сегодня я тебе покажу, что значит разгромить по очкам! Увидишь своего старшего брата, поймешь, что такое бог баскетбола!
— Тьфу! Вот же ты подлец!
— Да хватит вам ругаться! Если есть способности – наваляйте друг другу делом!
— Точно-точно!
— Ван Кунь, давай!
— Чэнь Вэй, ты лучший, жми!
Снаружи внезапно стало шумно. Знакомые голоса, горячие крики, девичьи и мальчишеские возгласы… Лу Чжэн будто очнулся от затяжного сна. С трудом сев, он перебрался в инвалидную коляску и подъехал к окну. Он рванул занавеску, но тут же замер…
— Это еще что? — пробормотал он в растерянности.
Оказалось, что стекло чем-то забрызгано. Все было настолько размыто, что разобрать происходящее снаружи было невозможно. Удавалось лишь разглядеть, что на площадке носится толпа людей.
Всегда спокойный и безучастный, Лу Чжэн в этот миг не на шутку встревожился. Он попытался открыть окно, но оно не поддавалось. Протереть стекло снаружи он тоже не мог – ноги не слушались. В отчаянии Лу Чжэн стиснул зубы и выехал из комнаты. Это был его первый за долгое время выход в люди, пусть и в пределах квартиры. Окинув взглядом знакомую гостиную, он увидел на стене фотографию: он сам, здоровый и веселый, с баскетбольным мячом в руках. Горько усмехнувшись, он подкатил к другому окну. Но и здесь его ждал неприятный сюрприз: стекло было таким же мутным, ничего не видно!
Лу Чжэн не выдержал:
— Мерзавцы! Все вы мерзавцы!
Он посмотрел на дверь, затем на свои ноги и, немного подумав, прошептал:
— Я просто тихонько посмотрю из уголка. Они меня не заметят.
Словно найдя себе оправдание, Лу Чжэн открыл входную дверь. И тут же застыл: прямо перед порогом на задних лапах сидела большая белая собака.
— М-м? — Лу Чжэн не на шутку испугался. Пес был огромным – что, если набросится? Но присмотревшись, он понял, что животное ему знакомо. Лу Чжэн каждый день наблюдал за площадкой и не мог не заметить Фанчжэна, а рядом с ним – этого приметного серебристо-белого зверя.