Глава 378 «Первый ряд и последний ряд»
— М-м? — Лу Хуэй пораженно уставился на Фанчжэна. Раз карма требует ответа и дар не может быть напрасным, значит ли это, что монах пришел к ним с определенной целью?
Фанчжэн слегка улыбнулся и перевел взгляд на закрытую дверь комнаты:
— Там, внизу, бедный монах увидел пару глаз, полных жажды жизни… но в самой их глубине таилось отчаяние. Благодетель, не поведаете ли вы мне о хозяине этого взгляда?
Лу Хуэй снова замер, а затем погрузился в тяжелое молчание.
Фанчжэн не торопил его, терпеливо дожидаясь ответа.
Прошло немало времени, но Лу Хуэй так и не проронил ни слова. В этот момент Су Юнь принесла последние блюда и виновато улыбнулась:
— Мастер, приступайте к еде, а я пойду покормлю ребенка.
С этими словами она взяла миску с рисом и овощами и скрылась за дверью детской.
Фанчжэн успел заметить, что в комнате царил непроглядный мрак – шторы были плотно задернуты. Больше он ничего не увидел: дверь захлопнулась.
Тут же раздался приглушенный голос Лу Хуэя:
— Там мой сын, Лу Чжэн. Мы зовем его Сяочжэн. Мальчик с детства грезил баскетболом, но… случилось ДТП. Ему раздробило ноги, и с тех пор он не может ходить. Врачи говорят, надежда есть, но она призрачна. Сын совсем пал духом: целыми днями сидит взаперти, никого видеть не желает.
— С того самого дня он ни разу не рассердился и ни разу не улыбнулся, — продолжал отец. — Словно душа покинула его тело. Он перестал думать, перестал интересоваться хоть чем-то, будто отгородился от всего мира каменной стеной.
— Мы купили ему инвалидную коляску, но он пользуется ей только в крайнем случае. Обычно просто лежит и часами смотрит в потолок. А в последние дни на площадку стали приходить ребята… Сяочжэн подкатывается к окну, смотрит… Но как только они уходят, он проваливается в еще более глубокое молчание. Человек редко ценит то, что имеет, пока не потеряет это навсегда! У моего сына были крепкие ноги, он бегал, прыгал, отлично играл в мяч… А теперь… Глядя на других игроков, он терзается воспоминаниями, и мне больно видеть его муки. Потому-то я и прогонял тех мальчишек.
— Но, кажется, Сяочжэн от этого стал еще мрачнее… Честно сказать, я в тупике. Я не знаю, что еще могу для него сделать.
К концу рассказа голос Лу Хуэя стал хриплым. Видеть, как единственный сын угасает на глазах, для отца было пыткой не меньшей, чем для самого ребенка. Но как бы ни было больно, он обязан был держаться. Его плечи – последняя опора для этого мальчика. Рухни он – и надежды не останется вовсе.
— Эх, к чему я это все… — горько выдохнул Лу Хуэй и потянулся за бутылкой. Наполнив большой стакан, он с неловкой усмешкой добавил:
— Простите, Мастер.
— Благодетель, бедный монах не пьет вина, вы же мирянин – поступайте, как велит сердце, — ответил Фанчжэн, понимая его состояние.
Лу Хуэй кивнул и одним глотком осушил стакан. Лицо его немного посветлело, но глаза покраснели еще сильнее.
Фанчжэн вновь посмотрел на дверь комнаты Лу Чжэна:
— Тем, кто в гуще событий, трудно; тем, кто со стороны, ясно. В моих глазах благодетель Сяочжэн вовсе не сломлен окончательно. Напротив, в его сердце все еще теплится огонь, он не сдался. Иначе он не подходил бы к окну, а просто лежал бы бревном, ожидая конца.
— Что?! — Лу Хуэй резко поднял голову, в его глазах вспыхнул огонек надежды. Он был неглуп и сразу уловил суть. И впрямь: если бы надежда умерла совсем, зачем бы ему было смотреть на игру?
Срываясь на плач, Лу Хуэй прошептал:
— Прошу, монах-наставник, наставьте на путь истинный.
Фанчжэн покачал головой:
— Болезнь не в ногах, а в сердце. У бедного монаха есть одна затея, но без вашей помощи мне не обойтись.
— Помощи? О чем вы? — Изумился отец.
Фанчжэн улыбнулся и, наклонившись к самому уху Лу Хуэя, прошептал несколько слов.
— Но… согласятся ли они? — С сомнением спросил тот.
— Это уже зависит от вас, — ответил Фанчжэн. — Бедный монах сделал все, что было в его силах.
Лу Хуэй помедлил секунду, а затем решительно рубанул воздух ладонью:
— Идет! Сделаем!
Закончив обед, Фанчжэн так и не увидел мальчика, но это было уже не так важно. Попрощавшись с Су Юнь и Лу Хуэем, он покинул жилой комплекс Табачной Фабрики и направился прямиком к дому Ван Куня.
К его удивлению, еще на подходе он услышал доносившийся из квартиры шум и гам. Дверь была распахнута настежь. Заглянув внутрь, он увидел Чэнь Вэя, Ван Куня и всю их баскетбольную братию! Парни вовсю распевали песни, глушили пиво и орали… форменные сумасшедшие!
Одинокий Волк задрал голову, глядя на хозяина:
— Мастер, они совсем с катушек слетели.
— Есть немного, — согласился Фанчжэн.
— И вы все равно хотите с ними говорить? — Уточнил Волк.
— Разумеется! — Кивнул монах.
— О, Мастер, вы вернулись! Заходите же, присаживайтесь! — Ван Кунь, заметив Фанчжэна, весело замахал рукой с зажатой в ней бутылкой. Вид у него был крайне воодушевленный.
Фанчжэн сокрушенно улыбнулся:
— Продолжайте веселиться, а я, пожалуй, подожду снаружи.
Договорив, он вышел на лестничную площадку, и Ван Кунь, спохватившись, тут же выскочил вслед за ним.
— Мастер, вам не по душе шум? Хотите, я всех разгоню? — Ван Кунь искренне проникся симпатией к Фанчжэну. Вчерашний разговор, может, и не изменил чужого мнения о нем, зато изменил его собственный взгляд на мир! Поступать по совести и не оглядываться – вот в чем смысл. Ему это чертовски нравилось. Теперь он считал монаха своим лучшим другом.
Фанчжэн немного помолчал, а затем серьезно произнес:
— Ван Кунь, бедному монаху нужно кое о чем с тобой поговорить.
— О чем? — Тут же отозвался тот, ударив себя кулаком в грудь. — Мастер, к чему церемонии? Говорите как есть, все сделаю.
Фанчжэн кивнул:
— Дело вот в чем…
Он поведал историю Лу Чжэна. Ван Кунь на мгновение замер:
— Так тот парень, попавший в аварию – сын того дяди? Ну теперь понятно, почему он на нас кидался.
— Именно так. Бедный монах хочет помочь Сяочжэну. Но без вашей команды мне не справиться, — закончил Фанчжэн.
— Без проблем, Мастер! Командуйте, что делать! — Без тени сомнения выпалил Ван Кунь.
— О как? Даже не подумаешь ни секунды? — Удивился Фанчжэн.
Ван Кунь закатил глаза:
— Я хоть и люблю в мяч погонять, но я не бездушный головорез. Если можно помочь человеку – чего тут думать?
Фанчжэн невольно улыбнулся. Он не в первый раз слышал подобное. Еще в школьные годы ребята вроде Фанчжэна – те, кто не блистал в учебе и считался отстающим – были именно такими. Они могли плохо учиться, но стоило кому-то попасть в беду, они первыми бросались на помощь. Недаром шутили в школе: «О весе класса в глазах учителей и директора судят по способностям первой парты, а о авторитете класса среди учеников – по силе последней!»