Глава 374 «Мудрость истинного Мастера»
Ван Кунь погрузился в раздумья. Когда с ужином было покончено, он вдруг спросил:
— Мастер, как вы считаете, неужели учеба – это единственный путь в жизни?
Подобными вопросами Фанчжэн и сам задавался каждый день, когда еще ходил в школу, ведь прилежным учеником он никогда не был. И только став настоятелем Монастыря Одного Пальца, он осознал, в чем истинная цель познания. Фанчжэн выпрямился и со спокойным достоинством посмотрел на юношу.
— Благодетель, бедный монах тоже когда-то учился. В ту пору он тоже не любил уроки и считал, что жизнь не должна ограничиваться стенами тесного класса. Мир так огромен – почему бы не расправить крылья и не полететь навстречу свободе?
— Вот именно! — Горячо откликнулся Ван Кунь.
— Позже, — продолжал Фанчжэн, — когда бедный монах стал настоятелем, он обнаружил, что знает лишь половину священных писаний, да и те – в обрывках. Когда паломники приходили за советом, он часто не мог найти нужных слов и ссылаться на классику, чтобы разрешить их беды. Лишь тогда он понял истинный смысл слов: «когда приходит нужда, жалеешь, что мало читал книг».
— То есть… Мастер считает, что учиться всё же нужно? — В голосе Ван Куня прозвучало разочарование.
Однако Фанчжэн лишь покачал головой.
— Тогда что же вы имеете в виду? — Не понял парень.
Фанчжэн усмехнулся.
— Скажи, ты считаешь себя хорошим студентом?
Ван Кунь на мгновение задумался, а затем понуро ответил:
— Нет. По крайней мере, родители, учителя и одноклассники уверены, что в учебе я полный ноль.
Видя беспомощность в его взгляде, Фанчжэн задал следующий вопрос:
— А в баскетболе ты мастер?
Лицо Ван Куня мгновенно преобразилось. Он гордо вскинул голову, и в его взоре промелькнула властная уверенность игрока, привыкшего доминировать на площадке.
— Еще бы! В нашей школе я – лучший. Если я назову себя вторым, никто не посмеет претендовать на первое место! — Стоило ему произнести это, как он слегка покраснел, вспомнив, что Чэнь Вэй каждый божий день дает ему достойный отпор.
— Почему же ты так хорош в баскетболе? Отчего твое мастерство настолько превосходит навыки других? — Допытывался Фанчжэн.
Ван Кунь ответил не задумываясь, слова полились из него рекой:
— Всё просто: я готов трудиться больше, чем они! Было время, когда я мяч из рук не выпускал, тренировался до седьмого пота. За один день я делал больше бросков, чем они за месяц. К тому же у меня куча видео с матчами НБА, записи всех великих мастеров. Учебные материалы, пособия… Я даже на специальные курсы для молодежи ходил!
Целых полчаса Ван Кунь с упоением расписывал историю своего упорного труда. Фанчжэн слушал его с мягкой улыбкой, а когда юноша закончил, негромко произнес:
— Так неужели ты всё еще считаешь, что обучение бесполезно?
Ван Кунь замер, изумленный. Он прямо посмотрел на Фанчжэна, затем перевел взгляд на свои руки и смущенно почесал в затылке.
— Я понял… Учиться – важно, очень важно. Просто я… занимался чем-то не тем.
Фанчжэн протянул руку, показывая юноше ладонь.
— Благодетель, посмотри. Одинаковой ли длины мои пальцы?
— Конечно нет, монах-наставник. Один длиннее, другой короче.
— А толщина их – едина ли? — Спросил монах.
Ван Кунь снова покачал головой.
— А их назначение?
— Тоже разное.
— Сможешь ли ты обойтись без одного из них? — Последовал заключительный вопрос.
Ван Кунь фыркнул:
— Мастер, не шутите так. Без пальца было бы совсем не то…
Фанчжэн удовлетворенно кивнул.
— Вот видишь. Пальцы отличаются длиной, толщиной и функциями, но тебе дорог каждый из них, и нельзя преуменьшать значение ни одного. Так и с людьми. Каждый рождается уникальным, с собственной душой, особым складом ума, талантами и физической силой. У каждого есть свои вершины и свои провалы. Испокон веков мудрость заключалась в том, чтобы развивать сильные стороны и обходить слабые – только так можно принести наибольшую пользу. В мире нет понятия «неверного пути». Верно ли выбрана дорога – зависит только от самого человека. Если этот путь желанный и ты готов трудиться ради него до конца, то, каким бы ни был финал, ты не познаешь горечи сожаления. Это и есть полноценная жизнь, жизнь, которой ты сам доволен. Кто посмеет сказать, что такой путь был ошибкой?
Ван Кунь застыл как вкопанный. Спустя мгновение на его лице появилась улыбка, но вслед за ней на глаза навернулись слезы. Крепкий, солнечный мальчик сидел и плакал, не таясь.
— Мастер, — выдавил он сквозь слезы, — вы первый, кто сказал мне это. Первый, кто признал мой выбор… Вы и представить не можете, как мне тошно в школе. Учителя видят во мне сорванца, одноклассники – какого-то уличного пройдоху, их родители считают меня мерзким хулиганом, а собственные отец с матерью – непутевым сыном-мерзавцем… Проклятье, я просто люблю баскетбол! Неужели моё увлечение – это преступление против всего мира?
Высказав всё, что накипело, Ван Кунь достал банку пива и осушил её одним махом.
Фанчжэн слушал молча, лишь спокойно глядя на юношу, предлагая ему свою негласную поддержку.
Одинокий Волк посмотрел на них, зевнул и, досыта наевшись, запрыгнул на диван. Выбрав место поудобнее, он провалился в сон.
Ван Кунь немного успокоился и, пристально глядя на Фанчжэна, спросил:
— Мастер, если я продолжу в том же духе, выйдет ли из этого толк? Будет ли результат?
— А что для тебя результат? — Вопросом на вопрос ответил Фанчжэн.
Юноша замялся. И вправду, что считать результатом? Подумав, он произнес:
— Я хочу попасть в профессиональную лигу.
Фанчжэн улыбнулся.
— Раз у тебя есть цель, зачем спрашивать бедного монаха?
Ван Кунь на миг опешил, а затем рассмеялся.
— Точно! Цель есть, чего я к вам пристаю? Какая разница, что думают другие? Нужно просто делать дело! Ха-ха… Мастер, кажется, я понял, почему этот пес такой умный.
На сей раз пришла очередь Фанчжэна удивляться.
— И почему же?
— Потому что его хозяин – Мастер невероятной мудрости.
Фанчжэн потерял дар речи. Ему нагло льстили, но, что хуже всего, ему это ужасно нравилось… Видно, он совсем перестал совершенствоваться.
В ту ночь Ван Кунь был крайне возбужден и всё никак не мог наговориться. Несчастный Фанчжэн до самого рассвета слушал его излияния, пока оба наконец не уснули.
Воскресным утром Ван Кунь встал ни свет ни заря. Он споро умылся, приготовил завтрак и прибрался в комнате с таким усердием, что Фанчжэну на миг показалось, будто он видит собственное отражение. Возможно, в учебе этот парень и не хватал звезд с неба, но никто не мог отрицать, что он – хороший человек. В конце концов, нельзя судить о герое лишь по школьным оценкам!
— Мастер, мы сегодня снова пойдем на площадку жилого комплекса Табачной Фабрики. Вы с нами? — Спросил Ван Кунь за едой.
— Кажется, тамошние обитатели вам не слишком рады, — заметил Фанчжэн.
— Это единичный случай. Нас, игроков, нигде особо не жалуют. Я вот никак не возьму в толк: баскетбольная площадка создана для игры, а разве можно играть молча? Старикам, значит, можно орать, когда они в маджонг режутся, а нам шуметь нельзя… В общем, мы привыкли. Будем действовать как партизаны: есть шанс – играем, погонят – разбежимся.
Фанчжэн не возражал. Почему бы и не сходить? Он до сих пор не понимал, в чем именно заключается его задание, а вечно жить у Ван Куня в планы не входило.