Глава 370 «Горечь»
— Нарушаю я закон или нет, не знаю, но это наш жилой комплекс, а не ваш. Вы вообще не местные, верно? А ну, проваливайте по-хорошему, не то позову охрану, и вас вышвырнут! — Гневно выкрикнул мужчина.
— Дядя, мы же просто мяч гоняем, зачем вы так? — Попытался оправдаться Чэнь Вэй. — Ну, в крайнем случае, больше не будем шуметь, идет?
— Я сказал: нельзя, значит нельзя! Сейчас же! Немедленно! Уходите! Или я пойду в вашу школу и подам на вас жалобу! — Его тон был предельно жестким и непоколебимым.
Услышав про школу, Ван Кунь, Чэнь Вэй и остальные заметно струсили. Все-таки они были всего лишь студентами, и если кто-то со стороны пойдет жаловаться руководству, проблем потом не оберешься.
Пока они в нерешительности переглядывались, не зная, стоит ли уходить, к ним подбежала женщина. Еще издали она начала причитать:
— Лу Хуэй, ну что ты делаешь? Ребята просто в мяч играют, зачем ты на них сорвался?
— Что значит «сорвался»? — Недовольно огрызнулся Лу Хуэй и, бросив косой взгляд на компанию, добавил:
— Живо убирайтесь, иначе я сделаю то, что обещал!
С этими словами он развернулся и пошел навстречу жене. Та что-то начала ему говорить, но Лу Хуэй, угрюмо молча, просто прошел мимо нее и скрылся в подъезде. Только тогда женщина подошла к парням с виноватым видом:
— Вы уж простите его, характер у нашего папы в последнее время совсем испортился…
— Тетя, а если мы продолжим играть, он и правда пойдет в школу скандалить? — С опаской спросил Ван Кунь.
Женщина горько усмехнулась:
— От него станется, он вполне может. Но вы не переживайте, я попробую его дома образумить. Только, наверное, сегодня вам и правда лучше разойтись…
Ван Кунь закатил глаза:
— Ну вот, попался же нам упрямец. Чэнь Вэй, завтра продолжим?
— Видимо, придется, — кивнул тот.
Обе компании покинули жилой комплекс. Фанчжэн все это время не вмешивался, а лишь молча наблюдал за происходящим. Когда Чэнь Вэй и остальные ушли, он похлопал Одинокого Волка по голове, тоже собираясь уходить.
Женщина посмотрела вслед студентам, беспомощно покачала головой и вернулась домой. Но стоило ей переступить порог, как из глубины квартиры донеслись крики.
— Папа, ну по какому праву ты так поступаешь?!
— По праву того, что они мешают людям жить!
— Кому мешают? Белый день на дворе, кому они могли помешать своим мячом?
— Мне они помешали!
Раздался резкий хлопок двери. Войдя в комнату, женщина увидела Лу Хуэя: он сидел на диване с мрачным лицом и жадно затягивался сигаретой.
Она поглядела на мужа, затем на закрытую дверь детской и вздохнула:
— Лу Хуэй, я понимаю, что у тебя на душе тяжело, но зачем на людях-то вымещать? Дети просто в мяч играли, ну разве стоило так кипятиться?
— Сяочжэн в таком состоянии, а они тут перед окнами скачут, душу ему бередят! Как я мог это оставить? — Он с силой вдавил окурок в пепельницу.
Су Юнь, так звали жену Лу Хуэя, лишь горько улыбнулась. Она не знала, что еще сказать, и решила сменить тему:
— Что врачи говорят?
Лу Хуэй нахмурился и, едва заметно качнув головой, вздохнул:
— Говорят, что быстрых способов нет. Советуют больше гулять с ним на свежем воздухе. Но ты же сама видишь: он из дома выходить отказывается. А тут еще эти щенки со своим мячом каждый день…
— Ну какие они щенки? Ты можешь хоть раз нормально выразиться? Ребята просто любят спорт, не надо в следующий раз лезть к ним со своими нравоучениями.
Лу Хуэй промолчал.
— Эх ты, — с досадой добавила Су Юнь. — Всю жизнь у тебя упрямство на первом месте. Даже зная, что неправ, ни за что не признаешься.
— Я прав. Пока я жив, я не позволю им здесь играть, — глухо отозвался он.
— Да ты… Как об стенку горох! — В сердцах воскликнула Су Юнь и поднялась с места.
Лу Хуэй снова ничего не ответил. Он зажег новую сигарету и стал курить: за пару затяжек от нее осталась лишь половина. В облаках сизого дыма было не разобрать его мыслей, но одно было ясно – извиняться он не собирался.
Су Юнь тяжело вздохнула, подошла к комнате сына, постучала и тихо вошла внутрь.
Окно в комнате было большим, но внутри царил полумрак: шторы были плотно задернуты, оставлена лишь узкая щель. Свет никто не включал. Подросток сидел в инвалидной коляске у самого подоконника, отрешенно глядя на пустую баскетбольную площадку во дворе.
— Сяочжэн… — негромко позвала Су Юнь.
Юноша обернулся. Его лицо было бледным и безжизненным; в глазах не было улыбки – лишь одиночество, уязвленное самолюбие и глубокая обида.
Видя сына таким, Су Юнь подошла и ласково прижала его голову к себе.
— Сяочжэн, все наладится. Вот увидишь, ты еще выйдешь на площадку. Может, даже суперзвездой станешь.
— Но сейчас я даже шага сделать не могу, — прошептал Лу Чжэн, и в его голосе просквозила ярость пополам с отчаянием.
— Это временно. Врач сказал: если будешь стараться, однажды снова пойдешь. И бегать будешь, как раньше. А потом обязательно покажешь маме, как ты умеешь забивать сверху. Я буду очень ждать, о-о! — Нежно уговаривала его мать.
Но Лу Чжэн ничего не ответил. Он лишь ниже опустил голову, погрузившись в свои думы.
— Сяочжэн, сегодня такая хорошая погода, давай я вывезу тебя прогуляться? — Предложила Су Юнь.
— Мам, я хочу побыть один, — тихо отозвался он.
На лице Су Юнь отразилась горечь. Она мягко погладила сына по плечу:
— Хорошо. Если захочешь выйти, позови меня.
Она покинула комнату, а Лу Чжэн снова прильнул к щели в шторах. Он смотрел на площадку, и ему чудилось, будто чей-то силуэт там взмывает в воздух, совершая красивый и мощный бросок…
Когда Су Юнь вышла в гостиную, Лу Хуэя там уже не было. Пепельница была полна свежих окурков, от некоторых еще тянулись струйки сизого дыма: очевидно, муж ушел совсем недавно.
В это самое время Фанчжэн вместе с Одиноким Волком неспешно шел по улице.
— Мастер, а что это сейчас было? Почему целую толпу прогнал один человек? Он что, такой сильный? — С любопытством спросил волк, семеня следом.
— Цзинфа, запомни: в этом мире далеко не все решается военной силой. Бывает так, что многие пасуют перед одним, — наставительно ответил Фанчжэн.
— М-м… Это как мы все тебя боимся? — Волк явно схватывал на лету.
Фанчжэн даже споткнулся от такого сравнения. С чего бы это им его бояться? Неужели он выглядит настолько устрашающе?
Заметив, что монах молчит, Одинокий Волк поинтересовался:
— Мастер, а мы теперь куда?
— Да просто прогуляемся, — Фанчжэн и сам толком не знал. Город был ему совершенно незнаком. Судя по ветхим зданиям, это был максимум уездный центр, а не мегаполис. Вскоре они свернули за угол и увидели здание школы. У ворот толпились торговцы: кто предлагал горячие закуски, кто сладости, кто канцелярию. Студенты шумным потоком входили и выходили, обступали прилавки или просто болтали у входа. Редкие машины отчаянно сигналили, пытаясь пробраться сквозь толчею. Однако никто, казалось, не обращал на это внимания – все привыкли к такому информационному фону.
Глядя на этот упорядоченный хаос школьных ворот, Фанчжэн негромко пробормотал:
— Как же я по всему этому скучал…