Глава 363 «Теперь можно и в лотерею»
Услышав это, Линь Цзычэн резко затормозил. Вглубь леса соваться нельзя, пойду направо.
— Ученик, в горах всегда опасно, — наставительно произнес Фанчжэн. — …Ты уже забыл про ту огромную ядовитую змею, что мы видели справа?
Линь Цзычэн снова дал по тормозам и в отчаянии бросился влево.
— Питон там и правда свирепый, — добавил Красный Младенец. — …Но слева орел еще страшнее. Чуть змее лоб не проломил. Мышей щелкает на раз-два, потрошит прямо на месте, кровищи – жуть.
Линь Цзычэн застыл. Сзади, слева, справа – везде смерть. Впереди оставался только монах, и он уже собрался было пристроиться к нему.
Но Фанчжэн предупредил:
— Ученик, будь осторожнее. Впереди дикие кабаны, а им всё равно, кто ты. Любой, кто попадет им на глаза, будет атакован. Эти громилы с разбега могут и быка насмерть сшибить.
Линь Цзычэн окончательно оцепенел. Он с горечью осознал: мир огромен, но куда ни сунься – везде конец.
— Мастер, в последнее время тут много охотников развелось, — продолжал Красный Младенец. — …За всеми не уследишь. Если кто-то нагрянет, цок-цок…
— Эх, и я за это переживаю, — вздохнул Фанчжэн. — …У некоторых людей сердца совсем испорчены. Поймают зверушку и не убивают сразу, а мучают, издеваются всяко, пока не издохнет. Только потом едят. Это просто за гранью.
От этих слов Линь Цзычэн вспомнил, что и сам не брезговал подобным! Как-то раз он поймал ежа и давай плоскогубцами вырывать у него иголки одну за другой – просто ради забавы. Ему нравилось смотреть на мучения зверька… А когда поймал косулю, то топтался у нее на спине и дубинкой ломал рога, наслаждаясь хрустом костей и жалобным стоном бедного животного.
Если теперь это случится с ним… Перья на его теле встали дыбом. Ужас! Беспредельный ужас!
Пока сам не поставишь себя на чужое место, никогда не поймешь, какую боль и страх приносят животным эти «забавы»…
Он не знал, насколько велик был их страх, но когда он сам висел над котлом Линь Лэя, его захлестнуло полное отчаяние. Это чувство до сих пор стояло перед глазами. Бессилие и жгучая обида вновь терзали сердце. Он понял: он действительно совершал ужасные вещи!
Фанчжэн и Красный Младенец уже почти скрылись за деревьями. В лесу воцарилась тишина, и казалось, что в каждой тени таится опасность, что в любой миг на него может выскочить свирепый зверь. Линь Цзычэн сжался в комок, не зная, куда податься.
А неподалеку, притаившись за густой травой, Фанчжэн и Красный Младенец наблюдали за этой картиной.
— Мастер, ваш план не срабатывает, — прошептал Красный Младенец. — …Этот парень, кажется, и не думает раскаиваться. Может, ну его? С его-то грехами – помрет и поделом.
Фанчжэн ничего не ответил, лишь начал негромко отсчитывать:
— Пять, четыре, три, два…
Не успел он произнести «один», как Красный Младенец, уже готовый съязвить, увидел, как Линь Цзычэн внезапно вскочил и бросился к ним. На бегу он истошно вопил:
— Мастер, я всё понял! Я всё раздам, я пойду в полицию! То, что я творил – это не по-человечески! Я готов понести наказание!
Язвительная фраза Красного Младенца тут же сменилась на восторженное:
— Мастер, вы круто всё провернули!
Фанчжэн лишь улыбнулся:
— Амитабха. Не будь я крут, как бы я стал твоим Мастером?
— Мастер, вы хоть капельку скромности можете проявить?
— Твой наставник и так предельно скромен. А излишняя скромность – это уже лицемерие, — отрезал Фанчжэн.
«Вот же бесстыжий!», – подумал Красный Младенец.
Тут к ним примчался Белка и заверещал:
— Мастер, те трое еще рыщут неподалеку. Почти всё облазили. Только северо-восточный угол остался…
Фанчжэн кивнул:
— Молодец, я понял.
В это время Линь Цзычэн уже догнал их и рухнул на колени:
— Мастер, я всё раздам, я сам сдамся властям! Умоляю, дайте мне шанс исправиться!
— Раз так, ступай на Северо-Восток. Когда придешь на место, твое тело вернет свой прежний облик. Но помни о своем обещании: Бог все видит, и за ложь придется заплатить дорогую цену, — сказав это, Фанчжэн не спеша удалился.
Линь Цзычэн рассыпался в благодарностях и бросился наутек! Он больше ни секунды не желал оставаться дикушей.
Добежав до северо-восточного склона, он только хотел перевести дух, как всё тело нестерпимо зазудело. Поле зрения вдруг поползло вверх. Он испуганно посмотрел на свои конечности: перья и крылья исчезли, на их месте появились знакомые руки! Линь Цзычэн зарыдал. Только сейчас он до конца осознал, какое же это счастье – быть человеком! «Нелегко им быть, – шептал он про себя. – …Больше никогда не буду творить того, что и скотине не пристало…»
В этот момент из кустов вышел Ся Мэн. Увидев Линь Цзычэна, он вскрикнул:
— Хозяин Линь?! Как вы тут оказались? Куда вы пропадали?
— Ся Мэн, ничего не говори, просто дай мне одежду, — ответил Линь Цзычэн. — …Я ничего не хочу рассказывать, а ты ни о чем не спрашивай. Просто… уходим. Всё кончено.
На шум прибежали Линь Лэй и Линь Ин. Услышав последние слова, Линь Лэй выпалил:
— Брат, так мы что, дикушу ловить не будем? Я тебе говорю, я только что одну сцапал, но тут какой-то проклятый монах…
Хлоп!
Линь Цзычэн отвесил Линь Лэю звонкую пощечину по лбу и ледяным тоном произнес:
— Чтобы я больше не слышал о дикушах! И о курицах вообще! Кто хоть слово пикнет – будет иметь дело со мной!
С этими словами он зашагал прочь быстрым шагом. Линь Лэй, потирая лоб, ошарашенно пробормотал:
— Да что вообще стряслось? Брат, мы что, больше не охотимся? Мы же сегодня ничего не добыли.
— Не охотимся. И впредь – никогда больше! И тебе я запрещаю.
— Но ты же сам говорил, что мужчина, который не охотится – не мужчина?
— Мужчина, который убивает ради забавы – это скотина! Ты хочешь быть скотиной?
— Э-э… брат, ты же сам себя сейчас обругал…
— …
Вся компания выбралась из гор. На обратном пути Линь Цзычэн хранил гробовое молчание, отчего атмосфера в машине была крайне подавленной. Вернувшись в город Хэйшань, он немедленно распустил компанию, выплатил всем зарплаты, а оставшиеся деньги до последнего юаня перевел Организации по защите животных. А затем сам явился в полицейский участок…
Через три дня Фанчжэн наткнулся на новость.
В городе Хэйшань было раскрыто крупное дело о браконьерстве. В ходе расследования выяснилось, что преступники истребляли десятки видов животных, находящихся под защитой государства, общим числом в несколько сотен голов… Отдельно упоминалось, что успехом следствие обязано добровольному признанию одного из фигурантов. Имени его не называли…
Однако Фанчжэн точно знал, кто это. Ведь…
[Дзинь! Поздравляем, Линь Цзычэн и Лян Чэнху встали на путь истинный.]
— И что дальше? — Сердце Фанчжэна сделало «тудум-тудум».
[И дальше… Дай-ка подумать… Хочешь испытать удачу в лотерее?]
— Можно тянуть жребий? — Глаза Фанчжэна мгновенно вспыхнули азартом.