Глава 36 «Месть Фанчжэна»
Обезьяна кивнул:
— Возможно. Но скорее всего, этой водой он просто одежду стирает…
Толстяк опешил от такой мысли…
Несмотря на все догадки, компания решила все же подняться. Наполнив до краев огромное ведро, Толстяк и Обезьяна с натужным воплем потянули его вверх… Ведро даже не шелохнулось!
Оба застыли в неловкости. Толстяк прокашлялся:
— Это я так, для разминки. А теперь серьезно. Обезьяна, поднажми!
Обезьяна поплевал на ладони и кивнул.
Цзян Тин с подозрением посмотрела на них:
— Вы что, двое здоровых мужиков, и ведро поднять не можете?
— Ты чего такое говоришь? Посмотри, какие у брата мышцы – разве я похож на слабака? — Возмутился Толстяк и скомандовал другу начинать.
Напрягшись изо всех сил, они издали натужный рык, лица их налились пунцовым, и ведро, наконец, покачиваясь, оторвалось от земли.
— Обезьяна, твою мать, тужься! — Прохрипел Толстяк.
— Да я из кожи вон лезу! С чего оно такое тяжелое?
— Не вздумай сейчас сорваться с цепи! Наши дамы смотрят!
— Пошли!
И вот, пошатываясь, они двинулись в гору. Но не успели они пройти и части пути, как увидели Одинокого Волка. Он бежал вниз, неся на спине два ведра. Поравнявшись с ними, волк одарил их презирающим взглядом и, легко перепрыгивая камни, скрылся внизу.
— Черт! Меня презирает какой-то волк! — Не выдержал и вскрикнул Толстяк.
— Какой там волк? Обычный пес! — Проскрежетал зубами Обезьяна, который тоже заметил этот взгляд.
— Точно, пес! Большой жирный пес! — Поддакнул Толстяк, и они продолжили свой путь.
Спустя несколько минут сзади снова послышались шаги. Оглянувшись, они увидели Одинокого Волка, который уже набрал две полные бадьи и теперь легкой трусцой обгонял их. Пробегая мимо Толстяка, он еще и умудрился хлестнуть его хвостом по ногам!
Толстяк в ярости дождался, пока зверь отбежит подальше, и выкрикнул:
— Кабы не мое доброе настроение сегодня, я бы из тебя жаркое сделал!
Пока он ругался, Толстяк пошатнулся, ведро накренилось, и вода с плеском выплеснулась наружу, залив всё вокруг. Толстяк сразу почувствовал – ноша стала чуть легче!
Обезьяна выругался:
— Шагай ровнее!
— Знаю, знаю, не ори, дедушка Толстяк за дорогой смотрит, — пробормотал тот. Однако теперь он стал пошатываться каждые несколько шагов, позволяя воде выливаться. Ведро легчало, идти становилось проще. Обезьяна быстро смекнул, в чем дело, и начал подыгрывать. Так они и поднимались – то один качнется, то другой, и вода постоянно хлестала через край. Когда груз стал совсем легким, они одним духом взлетели на вершину. Издалека они увидели лысого монаха, стоявшего у ворот Храма Одного Пальца. Он выглядел безмятежным и исполненным природы Будды.
Фанчжэн был слегка удивлен. Такое огромное ведро, а эти изнеженные городские богачи действительно его дотащили. Это заставило его посмотреть на них другими глазами. Сам он, без Ладони Могучего Ваджры, с такой задачей точно бы не справился.
Когда Толстяк и Обезьяна с грохотом поставили ведро перед Фанчжэном, надеясь на похвалу, лицо монаха внезапно потемнело.
— Мастер, вода на месте. Куда ее выливать, в чан? — Тяжело дыша, с гордостью спросил Толстяк, вытирая пот со лба.
Фанчжэн ответил:
— Не нужно. Того, что осталось, как раз хватит каждому из вас по глотку. Переливать дольше будете – просто выпейте ее сами.
Толстяк опешил. Решив, что монах над ним издевается, он уже хотел было вспылить, но тут Обезьяна закричал:
— Черт! Толстяк, мы перестарались! Вода почти вся расплескалась!
— Что? — Толстяк заглянул в ведро. И правда – на дне едва плескалось. Они переглянулись, едва не плача от досады. Так надрываться, так хитрить, и в итоге самим же угодить в собственную подставу! Весь путь насмарку!
Толстяк жалобно посмотрел на Фанчжэна:
— Мастер, а ваша вода…
Фанчжэн перевел взгляд с него на девушек, которые смотрели не менее жалобно, и с сочувствием покачал головой:
— Уговор был такой: когда чан наполнится, будете пить вволю. Сейчас он пуст.
— Мастер, вы же видите – они оба почти инвалиды. Один жирный калека, другой – худой. Проявите милосердие, дайте нам воды и отпустите с миром, — Цзян Тин подошла ближе, пустив в ход всё свое очарование.
Однако Фанчжэн остался безучастен, словно все эти женские хитрости были для него пустым звуком. Но на самом деле он едва сдерживался, чтобы не начать ругаться: «Знает же, что бедному монаху нельзя девчонок клеить, и всё равно лезет со своими чарами! Это она нарочно меня злит?»
В итоге ворота с грохотом закрылись, и донесся голос Фанчжэна:
— Всё согласно уговору. Амитабха. — Тоже мне шутка! Когда заходили, были такими крутыми, а теперь… что ж, настало время Фанчжэну получить удовольствие!
— Что делать будем? — Спросил Толстяк у Обезьяны.
Обезьяна бессильно опустился на ступени и, скрежеща зубами, проговорил:
— Толстяк, мы с тобой хоть раз в жизни сдавались?
— Никогда! Помнишь, как вдвоем против шестерых вышли? Все в синяках, кости переломаны, но не сдались. В бизнесе сколько бились – и когда хлам собирали, и когда на улице спали, всё равно не сдавались, — ответил Толстяк.
В глазах Обезьяны вспыхнул азарт:
— Вот именно! Мы всю жизнь не отступали, неужели здесь спасуем? Подумаешь – чан воды! Наполним его до краев! А когда наполним – я его воду даже пить не стану! Дело не в жажде, а в гордости. Мне эта победа нужна!
— Верно! А твою порцию я за тебя выпью! — Благородно предложил Толстяк.
Обезьяна: — @#%&%#@…
И они снова отправились вниз. Заразившись их настроем, девушки тоже перестали хитрить и, вооружившись тазами, поспешили следом. Лу Сяоя на всякий случай прихватила еще один стакан…
На этот раз они не пытались набрать полное ведро, а несли по половине. Хоть за раз приносили меньше, но и нагрузка была легче. Стиснув зубы, на одном упрямстве они действительно сумели донести воду, не пролив ни капли.
Слышно было, как порция воды выплеснулась в буддийский чан. Уровень почти не поднялся, но оба были вне себя от радости! Получилось! Такого чувства триумфа они не испытывали с тех самых пор, как запустили свой первый успешный проект. Это была радость, сравнимая с моментом, когда добиваешься любви неприступной красавицы. Простая радость, но она принесла им искреннее, глубокое счастье.
— Что, пойдем еще? — Воодушевился Толстяк.
Обезьяна отозвался, и они снова начали спуск.
Девушки следовали за ними. Хоть они и задыхались от усталости, об отдыхе никто и не заикался.
Наблюдая за ними, Фанчжэн втайне кивал. Его мнение об этой пятерке начало меняться. Прежняя неприязнь исчезла, уступив место легкому уважению. Как говорится, от нужды к роскоши перейти легко, а вот обратно – почти невозможно. Заставить богатого человека добровольно терпеть лишения – задача не из легких, особенно когда в этих лишениях, казалось бы, нет никакого смысла.
Поначалу Толстяк и Обезьяна старались ради глотка Бездонной Чистой Воды, но позже ими овладел азарт. Теперь они наслаждались самим звуком выливаемой в чан воды и тем чувством превосходства, с которым они проходили мимо Фанчжэна и Одинокого Волка, расправив плечи! Особенно Толстяк – каждый раз, минуя волка, он демонстративно вилял перед ним своей жирной задницей, возвращая зверю все его давешние насмешки.