Глава 352 «Проглочен за один раз»
Фанчжэн не стал уходить далеко – отбежав лишь на небольшое расстояние, он свернул в сторону и пошел по следу пятнистого оленя. Что до Белки, то его монах выпустил вперед еще раньше. Дремучий лес был для зверька родным домом, поэтому в ветвях он передвигался куда проворнее Фанчжэна на земле, да и обзор сверху открывался несравнимо лучший.
Вскоре Белка вернулся и доложил:
— Мастер, тот злодей гонится за нами с двумя лютыми псами.
— Вот и славно, — голос Фанчжэна стал суровым. — Грехи этого человека тяжки. Если позволить ему и дальше творить беззаконие, он погубит весь этот лес.
Монах не стал убегать. Он замер на месте, в безмолвном ожидании.
Прошло совсем немного времени, как из чащи донесся яростный собачий лай, и вскоре на поляну выскочили два свирепых пса.
— Умиротворение, — негромко произнес Фанчжэн.
Услышав это, Красный Младенец осклабился, обнажив белоснежные зубы, хищно блеснувшие на свету.
Едва псы заприметили Фанчжэна, их глаза налились злобой. Не ведая страха, они разом кинулись в атаку. Фанчжэн не шелохнулся. В следующее мгновение вперед метнулась маленькая фигура.
— А ну лежать, щенки! — Со смехом выкрикнул сорванец.
Раздалось два звонких хлопка.
Получив по увесистой пощечине, псы одновременно взвизгнули от боли и повалились на землю, сбившись в скулящий клубок. Красный Младенец тут же плюхнулся на них сверху. Как бы лютые твари ни извивались, под его весом они не могли даже пошевелиться.
И в тот же миг из леса долетел яростный крик:
— А ну стой!
На поляну выбежал старина Лян. Мушкет в его руках уже соскользнул с плеча. Глаза браконьера налились кровью, и он в неописуемой ярости уставился на монаха и мальчишку.
Фанчжэн сложил ладони. В его взгляде, лишенном привычного мягкого тепла, сквозили суровость и величие.
— Облитый кровью невинных, признаешь ли ты свой грех?! — Прогремел он.
Старина Лян вздрогнул – голос монаха ударил по ушам, словно раскат грома среди ясного неба. Однако, опомнившись, он увидел перед собой лишь грозного на вид маленького монаха и не только не испугался, а пришел в еще большее неистовство.
— Ты откуда вылез, плешивый ослик? — Захохотал он. — Вздумал меня поучать? Невинных убиваю? В лесу выживает сильнейший: волк ест зайца, заяц ест траву. В чем же здесь грех?
— И волк, и тигр охотятся лишь на старых и больных, они никогда не истребляют род до последнего семени. А ты? — Фанчжэн говорил с непоколебимой праведностью. — Ты бессовестный, ты губишь целые выводки. Ты хуже зверя, и у тебя еще хватает дерзости сравнивать себя с ними?
— Ты что, монах, сутр перечитал до одурения? — Оскалился старина Лян. — Убивал и буду убивать, и что ты мне сделаешь? Мелкий, а ну слезай с моих псов, не то пулю в лоб получишь!
Старина Лян хоть и был в ярости, но дураком не являлся. Он прекрасно знал силу своих собак, и то, что какой-то сорванец уложил их одним махом и теперь держит прижатыми к земле, означало одно: монах перед ним непростой. Как минимум, владеет кунг-фу. Поэтому Лян не спешил приближаться, а лишь целился из мушкета, готовый выстрелить при малейшем подозрении.
— Упрямый и несговорчивый, — Фанчжэн слегка качнул головой. — Тебе место в аду.
— Ха-ха… Ну и шутка! — Старина Лян рассмеялся. — В аду? А есть ли он вообще в этом мире? И даже если есть – кто меня туда отправит?
Лян не походил на традиционных охотников, что чтят духа горы, божество земли и верят, что над ними всегда присматривает божество. Те знали меру и чтили логику жизни. Старина Лян не верил ни во что, кроме мушкета в своих руках и денег в кармане. Все прочее для него было чушью собачьей.
— Я отправлю, — вновь покачал головой бедный монах.
В глазах Фанчжэна вспыхнул свет Будды. В следующий миг с грохотом, будто при смене звёзд, небо заволокла непроглядная тьма. Яркое солнце все еще висело в вышине, но свет его померк, словно на мир опустилось тонированное стекло. От светила остался лишь тусклый контур, не способный разогнать мрак и согреть землю.
Окружающие деревья с сухим шелестом мгновенно сбросили листву, обнажив голые ветви. Весь мир погрузился в мертвенно-унылый покой.
Затем послышался резкий скрежет костей, и из-под земли высунулась огромная костяная рука. Она сжимала ржавую железную цепь. Стоило руке потянуть, как пустота содрогнулась, и на другом конце цепи возникли ворота. Это были массивные бронзовые врата, покрытые многовековой патиной, с барельефами бесчисленных злых духов. По бокам за створки цеплялись два гигантских служителя ада, напрягаясь всем телом, будто удерживая их открытыми из последних сил.
Над створками алым огнем горели иероглифы: «Врата Ада!»
Но еще заметнее на фоне этого кошмара был монах в белой рясе, стоящий прямо перед порталом в преисподнюю.
— Это еще что за чертовщина?! — Прохрипел старина Лян.
Тот, кто хвастался, что не боится ни бога, ни черта, теперь содрогался от истинного ужаса. Он не верил в высшие силы лишь потому, что никогда их не видел. После стольких убийств он считал, что духи обходят его стороной. Но теперь, узрев легендарные Врата Ада, он по-настоящему испугался.
— Амитабха, — Фанчжэн чеканил каждое слово. — Как ты и видишь, это путь к Вратам Ада. Ты спрашивал, кто может совладать с тобой? Сегодня бедный монах превысит свои полномочия и примет тебя от имени Неба и Земли!
Старина Лян начал медленно отступать, вцепляясь в мушкет до белизны в костяшках.
— Не… не подходи! Иначе я убью тебя прямо сейчас!
Фанчжэн молча, спокойным шагом двинулся на него. С каждым метром расстояние сокращалось.
— Амитабха, благодетель, — произнес монах. — Море страданий безбрежно, но спасение – в покаянии.
— В жопу покаяние! — Лян, чей рассудок уже готов был помутиться от страха, не выдержал. Его охватил первобытный ужас, и он вскинул ружье.
Раздался выстрел.
Лян до безумия надеялся, что этот залп прикончит странного монаха и он сможет вырваться из этого кошмарного измерения. Однако…
Дзынь-дзынь…
Стальная дробь ударила в белую рясу, высекая искры, но не причинила Фанчжэну ни малейшего вреда. Увидев это, старина Лян окончательно впал в отчаяние. Он развернулся и бросился наутек.
— Упрямый и несговорчивый. Бедный монах хотел спасти твою душу, но раз так – отправляйся в ад за искуплением.
Едва Фанчжэн замолк, один из исполинских духов у врат протянул огромную костяную руку. Она удлинилась до невероятных размеров, схватила старину Ляна поперек туловища и, пока тот бился в смертном ужасе, отправила его прямиком в разинутую пасть. И проглотила.
— Мастер, да вы же человека убили! — Восторженно завопил Красный Младенец. Он только и ждал, когда Фанчжэн нарушит обет, надеясь, что того выгонят из буддийской школы, и он сам обретет свободу.
Однако Фанчжэн лишь мельком взглянул на него:
— Пути хороших людей и злодеев расходятся. Добрые души входят в ворота, злые – в пасть. Но в той пасти приходится несладко. Хочешь попробовать? Мастер может помочь тебе испытать это на себе.
— Мастер, а солнце сегодня такое круглое, — Красный Младенец спешно задрал голову к небу.
Фанчжэн лишь вздохнул. Когда это солнце бывало не круглым? Даже во время затмения оно лишь скрыто тенью, но суть его неизменна.
Что же касается Белки, то в момент появления Врат Ада его шерсть встала дыбом. Он забился за пазуху к Фанчжэну и мелко дрожал. Монах испытывал лишь беспомощность – Белка все-таки был пугливым малышом, и требовать от него готовности к таким зрелищам было слишком жестоко.