Глава 345 «Помощь без чудес»
Цао Цань резко развернулся и бросился назад к воротам, но Фанчжэна и след простыл.
Он посмотрел на небо, затем на рудник. Мертвенно-унылое выражение его лица начало таять. Он слабо улыбнулся:
— Еще не конец, выход обязательно найдется!
И Цао Цань со всех ног помчался домой.
Едва влетев во двор, он увидел Сюэке, которая играла с кроликом, лишенным одного уха. Почти не сбавляя шага, Цао Цань подхватил дочку на руки, расцеловал и трижды закружил на месте. Сюэке залилась звонким, как колокольчик, смехом…
На этот смех вышла Ли Сян. — Сюэке, чему ты так радуешься? — Она осеклась, увидев мужа. — Ой, старина Цао, ты чего так рано сегодня?
— На руднике свет вырубило, да еще проверка какая-то, на день закрыли, вот я и вернулся, — засмеялся Цао Цань. Пусть болезнь дочери никуда не делась, но, пережив в видении ужас разлуки и горечь незримого присутствия, он теперь дорожил каждой секундой. Мир вокруг казался ему прекрасным как никогда!
Ли Сян недоверчиво взглянула на его сияющее лицо:
— С тобой все ладно?
— Конечно, все в порядке! Ну, Сюэке, идем! Папа познакомит тебя с одним человеком! — С этими словами он снова подхватил дочь и направился к выходу.
Ли Сян бросилась за ними:
— Старина Цао… Ты… точно в норме?
— Да в норме я, в норме, ха-ха… — Цао Цань и впрямь был счастлив. Он махнул рукой и скрылся за воротами. Ему очень хотелось вернуться и поцеловать жену, но при дочке наглости не хватило.
— Мастер, тот благодетель вернулся! — Белка заскочил в келью к Фанчжэну, который как раз читал священные писания.
— Пришел – и хорошо, чего ты так разволновался? — Улыбнулся монах.
Он поднялся и вышел во двор.
Увидев Фанчжэна, Цао Цань тут же бухнулся на колени:
— Прошу, монах-наставник, спасите мою дочь! Если спасете ее, я для вас кем угодно стану, хоть волом, хоть конем!
Сюэке, видя, что делает отец, испугалась и послушно опустилась рядом.
Фанчжэн, однако, успел отступить в сторону. — Благодетель, такой поклон бедному монаху не по чину, — мягко произнес он.
— Но… Мастер… — Цао Цань не был силен в речах. Все, что он мог – это молить божественного монаха о чуде. Но если тот не принимает поклон, значит ли это отказ?
Фанчжэн улыбнулся:
— Поднимайся. Болезнь твоей дочери бедному монаху не по силам, но я знаю тех, кто сможет помочь.
— Кого? — Быстро спросил Цао Цань.
— Обожди немного, — ответил Фанчжэн. — Она скоро будет.
Он велел Обезьяне развлечь гостя, а Белке – поиграть с Сюэке. Время тянулось невыносимо медленно. Для Цао Цаня каждая минута была словно год. Он жаждал появления этой таинственной спасительницы, но в то же время боялся… А вдруг она не захочет помогать? Что тогда?
Фанчжэн же оставался невозмутим. Он спокойно сидел под деревом Бодхи и читал сутры. Солнечный свет пробивался сквозь щели в листве, рассыпаясь по земле пестрыми пятнами…
Наконец снаружи послышались шаги, и знакомый голос звонко спросил:
— Мастер, где они?
В Монастырь Одного Пальца вошла обладательница длинных ног.
Цао Цань тут же вскочил, чувствуя себя не в своей тарелке. Он увидел женщину в серых брюках и белом палантине. Вела она себя уверенно, в ней сразу чувствовалась харизма.
Он вопросительно взглянул на Фанчжэна: «Это она?»
Монах закрыл книгу, поднялся и сложил ладони:
— Амитабха. Благодетельница Цзин Янь, давно не виделись. Тот, о ком я говорил – вот этот благодетель.
Цзин Янь мягко улыбнулась Цао Цаню и протянула руку:
— Здравствуйте. Меня зовут Цзин Янь, я журналистка районной газеты уезда Сунву. Я слышала о вашей беде и готова взять это дело на себя.
— А… что? О-о… А! Спасибо! — Цао Цань совсем опешил, мысли путались. Всю жизнь он проработал на руднике и светских манер не знал. Слово «журналист» он слышал только в телевизоре и привык считать таких людей небожителями. Столь близкое общение с подобной персоной заставило его растеряться.
Он машинально завел руки за спину, вытер ладони об одежду и только тогда решился на рукопожатие.
Цзин Янь, заметив это, тут же отняла свою руку, демонстративно вытерла ее точно так же, как он, и только потом пожала ему руку.
Цао Цань снова замер, но на этот раз улыбнулся. Добро заразительно: он проявил уважение, и ему ответили тем же. Это чувство собственного достоинства было ему очень приятно.
Фанчжэн одобрительно кивнул. Он замечал, что при каждой новой встрече Цзин Янь меняется. Впервые он увидел ее капризной и высокомерной, хоть в глубине души она и не была дурным человеком – скорее, воспитание сказывалось. Позже она пыталась помогать беднякам, привезла целую коробку вещей, но совершенно не знала, как их отдать. Сердце было добрым, а подход – неуклюжим. Теперь же, хоть в ней и оставалась некая повадка королевы, от нее исходило тепло, и она научилась думать о чувствах других.
— Не стоит благодарности. Вы замечательный отец, — сказала Цзин Янь.
— Да какой там… — Цао Цань опустил голову. — Паршивый из меня отец, даже ребенку своему помочь не в силах.
— Вы сделали все, что могли. Пусть у вас нет больших денег, но любви вы дали ей не меньше, а может и больше, чем любой другой отец. Если позволите, я хочу сделать о вас специальный репортаж и запустить сбор средств на нескольких благотворительных сайтах. Сами понимаете, талассемия – болезнь дорогая. Обычной семье, даже паре человек, такую сумму не потянуть. Но если объединить усилия множества неравнодушных людей, то по капле соберется целое море. Но я должна ручаться перед ними, поэтому мне нужны только факты. Вы не должны лгать, иначе я не смогу вам помогать.
— М-м… Чтобы спасти Сюэке, я все как на духу выложу, — решительно, хоть и волнуясь, ответил он.
— Вот и славно. Тогда первый вопрос: как по-вашему, монах-наставник Фанчжэн красавчик? — Вдруг кокетливо спросила она.
Оба мужчины опешили. Цао Цань во все глаза уставился на монаха, а тот лишь потер переносицу, совершенно ошарашенный таким поворотом. С чего вдруг разговор на него перекинулся?
Глядя на смущенного Фанчжэна, Цао Цань не выдержал и рассмеялся. Напряжение наконец отпустило его. — Очень даже красавчик, — подтвердил он.
— Вот и я так думаю, — хохотнула Цзин Янь. — Ну что, если вы не против, я бы зашла к вам домой, побеседовать?
Цао Цань поспешно закивал…
Уже на выходе из храма Цзин Янь обернулась:
— Мастер, вы с нами?
Фанчжэн покачал головой:
— Бедный монах останется. Сами видите – обитель без присмотра бросать негоже. Буду ждать вестей…