Глава 34 «Несколько рабочих»
Цзян Тин и Жуань Ин уже давно изнывали от любопытства, так что ждать не стали. Они согласно закивали, и каждая взяла по чаше.
Помня о горьком опыте Обезьяны, девушки отошли подальше и только там, в тишине, принялись за питье.
Сперва обе сделали лишь по маленькому глотку, размышляя: «Что же в этой воде такого? С чего это те трое будто рассудок потеряли?»
Однако в следующий миг всякие мысли вылетели у них из головы. Девушки начали пить, жадно глотая воду. Опустошив чаши, они высунули розовые языки и облизнули губы с выражением полного восторга на лицах.
— Вкусно! — Оценила Цзян Тин.
Жуань Ин же с самым жалким видом уставилась на Фанчжэна:
— Мастер, можно еще чашечку?
Фанчжэн решительно покачал головой:
— Нельзя. — А про себя подумал: «Хоть ты и очень милая, но раз уж связалась с этим навозом, то с бедным монахом тебе не по пути. Твои попытки быть милой бесполезны!»
— Мастер, я тут подумал… Толстяк в одном был прав: правило-то у вас не совсем логичное. Раз положена всего одна чаша, так пусть она хотя бы побольше будет. Сами посудите – мы на гору карабкались, солнце печет, пот градом, влага испаряется, тело страдает от жажды. А посмотрите на этих девушек – кожа нежная, тонкая… Если от обезвоживания в обморок упадут, это же какая опасность! — Обезьяна подошел ближе, рассуждая с самым серьезным видом.
Пока он разглагольствовал, Фанчжэн лишь с улыбкой смотрел на него, не пытаясь перебить.
Спустя пять минут Обезьяна замолчал и спросил:
— Мастер, вы меня вообще слушаете?
Фанчжэн едва заметно кивнул:
— Слушаю. Хорошо излагаете, благодетель, продолжайте.
— Э-э… — Обезьяна замялся и неловко почесал в затылке. — Мастер, я клоню к тому, что… может, нальете еще по стаканчику?
— Нельзя, — Фанчжэн вновь решительно качнул головой. Особых достоинств у него, может, и не было, но вот злопамятность к ним точно относилась.
Обезьяна впал в беспомощность. Перед этим монахом, который не поддавался ни на какие уговоры, он был совершенно бессилен.
В этот момент Толстяк не выдержал и крикнул:
— Слышь, монах, а если я куплю? Как насчет сто юаней за чашку? Эта цена выше, чем у любой дворянской воды в мире! Внизу я за эти деньги смогу купить двадцать таких бадей! Вот таких здоровенных! — Толстяк широко развел руки, красочно описывая размер.
Фанчжэн лишь усмехнулся:
— Этот бедный монах бывал под горой.
Толстяк сразу сник от неловкости…
Лу Сяоя подошла ближе:
— Мастер, вы просто скажите – продаете или нет?
Фанчжэн очень хотел выкрикнуть: «Продаю!», но тут…
[Дружеское напоминание: деньги, не приносящие силы веры, для тебя не более чем белая бумага. Система их не принимает, а спуститься с горы ты не можешь, так что проку от них никакого. К тому же ты монах, будущий Мастер, и не должен опускаться до сделок с запахом денег! Так что просить кого-то купить тебе что-то внизу тоже не выйдет], – прозвучал голос Системы.
Сердце Фанчжэна обливалось кровью, но на лице застыла улыбка смиренной беспомощности.
Увидев, что Фанчжэн улыбается так мягко, друзья приободрились. Неужели дело выгорело?
В итоге Фанчжэн произнес всего два слова:
— Не продаю!
— Мастер, ну зачем же так упрямиться? Может, мы еще доплатим? — Не удержалась Цзян Тин. Попробовав его воды, она теперь никакую другую и видеть не хотела. А главное – не напилась!
— Вот-вот, мы добавим. Как насчет тысячи юаней за чашку? — Обезьяна, скрежеща зубами, назвал по-настоящему высокую цену.
Однако Обезьяна не знал, что чем выше они задирали цену, тем сильнее кровоточило сердце Фанчжэна. Видеть, как перед глазами плывут красные банкноты, которые можно взять, просто протянув руку… и при этом не иметь права этого сделать! Это чувство было сродни тому, как если бы изголодавшийся за десятилетия грешник внезапно увидел красавицу, лежащую перед ним нагой, но обнаружил, что прикован за ногу и ему не хватает ровно сантиметра, чтобы коснуться ее!
Какая досада…
Фанчжэн всерьез испугался, что если они еще поднимут цену, он не удержится и решит нарушить обет. Поэтому он собрал чаши, развернулся и пошел прочь, бросив на ходу:
— Благодетели, воду вы выпили, так что лучше вам поскорее спускаться с горы.
— Мастер, подождите, — окликнула его Цзян Тин.
Фанчжэн обернулся:
— Благодетельница, что-то еще?
Цзян Тин спросила:
— Мастер, мы знаем, что у вас есть правило, но ведь из любого правила бывают исключения, верно? Скажите, что нам нужно сделать, чтобы вы дали нам еще по чаше воды?
Фанчжэн только собрался ответить, как прибежал Одинокий Волк. Он пару раз коротко взвизгнул, глядя на Мастера.
— Ах ты, жадная морда, — сказал Фанчжэн. — Так я и знал, что ты не просто так за водой бегаешь. На мою долю заришься?
Одинокий Волк снова тявкнул, и на его морде отразилось на редкость человечное смущение, какое бывает, когда ложь раскрыта. В этот миг Цзян Тин, Обезьяна, Толстяк, Лу Сяоя и Жуань Ин застыли, будто призрака увидели. Они уставились друг на друга, протерли глаза, и, убедившись, что это не сон, посмотрели на Фанчжэна с еще большим любопытством.
Они поняли, что этот молодой монах, который выглядел их ровесником, хранит в себе бесчисленное множество тайн. И чем больше они узнавали, тем гуще становился туман. Любопытство компании разгорелось с новой силой.
Лу Сяоя спросила:
— Мастер, вы понимаете, что говорит этот волк?
Фанчжэн улыбнулся:
— У всего живого есть душа. Звери понимают человеческую речь, и человек, конечно, может понять их. Те, кто годами живут бок о бок с животными, способны на такое. Здесь нет ничего удивительного.
Фанчжэн говорил непринужденно, и ребята задумались: ведь укротители тоже общаются со зверьем, да и хозяева кошек и собак со временем начинают понимать своих питомцев. Хоть слова Фанчжэна и звучали разумно, у них не проходило чувство, будто их завели в какую-то подставу, вот только в чем подвох – не разобрать.
Пока они блуждали мыслями, раздался звук льющейся воды.
— Ой! — Взвыл Толстяк. — Не надо! Это же расточительство!
Все разом пришли в себя и увидели, как Фанчжэн, используя половинку большой тыквы-горлянки вместо ковша, зачерпнул полную порцию и вылил ее в таз, сделанный из цветочного горшка. Ковш за ковшом – он вылил три порции, пока таз не наполнился до краев.
А Одинокий Волк, даже не взглянув на людей, склонился и принялся шумно лакать воду. Брызги летели во все стороны, оседая на его морде прозрачными жемчужинами.
Пятеро друзей невольно сглотнули слюну, а в их душах поднялась волна зависти и обиды: «Действительно, живем хуже собак!»
Впрочем, они понимали: Одинокий Волк живет при храме, и то, что он пьет свою воду – дело естественное. Тут не поспоришь. И хотя сердце их обливалось кровью от такой щедрости к зверю, сдаваться они не собирались.
Внезапно Обезьяну осенило:
— Мастер, этот волк помогает вам носить воду, и за это вы даете ему пить, верно?
Фанчжэн кивнул:
— Именно так. К чему вы клоните?
— Ведро! Где ведро? Не держите меня, сегодня дедушка Толстяк притащит десять бадей! Дайте мне самое большое! — Толстяк сообразил не медленнее друга и тут же выкрикнул свое требование.
Фанчжэн опешил. Он и подумать не мог, что Толстяк выкинет такой фокус.
Обезьяна, видя это, хе-хе-кнул:
— Мастер, а если мы поможем вам с водой, нам тоже полагается добавка?
Фанчжэн задумался. Ходить за водой самому вверх-вниз по горе – та еще морока. А тут бесплатный рабочий труд, и всего-то за несколько чашек воды. Кажется, выгода очевидна!