Глава 337 «Смешанный парный разряд»
— Терпение и труд всё перетрут, а хорошие вещи никогда не лежат на виду. Предлагаю всем подняться на гору и проверить! Наверняка этот монах-наставник уже вернулся в свою обитель, — прокричал мужчина в цветастой рубашке. Звали его Хуа Ло – имя изысканное, чего нельзя было сказать о его поведении.
Услышав это, толпа тут же оживилась. После всех этих приключений гости из города постепенно превратили поиск цзунцзы в своего рода скромную задачу, хотя больше всего им хотелось просто поучаствовать в общем веселье. Ведь в мегаполисе не так-то просто собрать столько людей ради одной цели, чтобы все вместе, с шутками и смехом, чем-то занимались. Сейчас же выпала редкая возможность, и азарт у каждого бил через край.
Особенно радовались дети. Дома они обычно играли в одиночку, а тут встретили столько сверстников – конечно, им хотелось быть в самой гуще событий.
Так что по призыву Хуа Ло целая толпа двинулась вверх по тропе.
Однако спустя два часа, добравшись до вершины и увидев плотно закрытые ворота храма, люди опешили.
— Это он специально закрылся или внутри просто никого нет? — С сомнением спросила жена Хуа Ло.
— Сейчас откроем и узнаем, — отозвался тот.
— Нельзя! — В этот момент раздался громкий окрик. К воротам подбежали несколько жителей деревни и преградили путь туристам. Возглавлял их Ван Югуй, который примчался сюда сразу же, как только до него дошли слухи о паломниках.
— Староста деревни, вы чего? — Непонимающе спросил Хуа Ло.
— Монастырь закрыт, заходить нельзя, — отрезал Ван Югуй. — Настоятель Фанчжэн, должно быть, отлучился. Возвращайтесь-ка лучше все назад.
Услышав, что войти не получится, люди решили просто побродить по окрестностям. Глядя на изумрудную бамбуковую рощу неподалеку, они уже было двинулись туда, но Ван Югуй снова встал у них на пути. Еще чего! Эта роща – вывеска и гордость всей деревни, за такой оравой там не уследишь.
Туристам оставалось только смотреть издалека. В конце концов они расселись прямо на склоне, наотрез отказавшись спускаться. Все решили ждать возвращения Фанчжэн – авось хоть по одному цзунцзы перепадет. Кому-то из этой толпы лакомство уже досталось, а кому-то нет, но те, кто попробовал, никак не могли забыть этот волшебный вкус. К тому же ходили слухи, что такие цзунцзы бывают только сегодня, а если пропустить – жди до следующего года. Так что ради наслаждения вкусом все эти гурманы решили стоять до конца. Те же, кто еще не пробовал, сгорали от любопытства: раз уж другие ждут, то и мы подождем. Обидно ведь будет, если кому-то достанется, а тебе – нет.
Однако…
Прошло утро…
Фанчжэн не возвращался.
Прошел день, а его всё не было…
Люди, поначалу полные энтузиазма и боевого духа, в итоге совсем поникли, словно сыр на солнце. Они уже начали всерьез подумывать о том, что пора сдаваться и спускаться вниз.
А чем же в это время занимался Фанчжэн?
Обитатели Монастыря Одного Пальца, вдоволь насмотревшись на гонки на лодках-драконах и нагулявшись за целый день, не спеша возвращались домой.
По дороге Фанчжэн стало любопытно, как устроено воспитание в том мире, откуда прибыл Красный Младенец. Он спросил:
— Цзинсинь, а как у вас на родине воспитывают детей?
— Воспитание? — Фыркнул тот. — А чего там воспитывать? У нас логика простая: чьи кулаки больше, тот и прав. Есть сила – ты и главный! У меня на горе – и я сейчас не хвастаюсь – стоило мне слово сказать, как каждый маленький демон в лепёшку разбивался, лишь бы услужить. Эх… Вот это была жизнь! Не то что здесь: сплошные правила да ограничения. — Цзинсинь явно тосковал по прошлому.
Белка с любопытством спросил:
— Младший брат, неужели ты такой крутой? А что, если встретишь кого-то сильнее?
— Того, кто сильнее? — Ответил Красный Младенец. — Пустяки. Мои папа с мамой невероятно могучие. У мамы есть волшебный веер – если кто не согласен, она как взмахнёт! И фьють – бедолага уже летит неведомо куда. А папа ещё круче, он же Царь Дали, никто не смеет меня трогать!
— А если твои папа и мама подерутся, кто из них сильнее? — По-детски наивно спросил Белка.
Красный Младенец внезапно осекся.
Фанчжэн не сдержался и прыснул со смеху. Надо же, у этой Белки мозг работает… Весьма оригинально!
Заметив усмешку Мастера, Красный Младенец сморщил нос. С его-то характером стерпеть такое? Ну уж нет. Он проворчал:
— Этого я не знаю.
— Неужели они никогда не дрались? — Поинтересовался и Одинокий Волк.
— Дрались, и не раз, — Красный Младенец покачал головой и с выражением глубокой скорби на лице добавил:
— Не будем об этом. Слишком больно вспоминать.
— Ну, раз дрались, значит, кто-то точно побеждал. Готов спорить, мама Цзинсиня сильнее – у неё ведь есть та-а-акой крутой веер, — предположил Белка.
— А я думаю, папа круче, — возразил Одинокий Волк. — Он же Царь Дали! Наверное, огромный, как медведь? Встанет – и никакой ветер его не сдует.
Одинокий Волк и Белка не понимали друг друга, каждый гнул свою линию.
— Не знаю, — вздохнул Красный Младенец. — Каждый раз, когда они начинали драться, мне казалось, что это весело. Я стоял рядом, хлопал в ладоши и подначивал их, чтобы они лупили друг друга посильнее. В итоге мне каждый раз прилетало от обоих сразу… Эх, моё детство – сплошные слёзы, без содрогания не вспомнишь…
Тут уж Фанчжэн не выдержал и расхохотался во весь голос. Теперь понятно, почему Красный Младенец такой несносный – яблоко от яблони… Родители у него те еще шутники.
За разговорами они добрались до горы. Но не успели подняться, как увидели, что на них устремлены десятки пар глаз. Взгляды паломников, казалось, вот-вот начнут испускать зеленое свечение!
Красный Младенец тут же заслонил собой Фанчжэн и выкрикнул:
— Мастер, осторожно! — Но едва крикнув, он тут же пожалел. Какое ему дело, что станется с этим лысым ворюгой? Помрёт – так он, Цзинсинь, только свободнее станет!
Фанчжэн же лишь добродушно рассмеялся. Он сложил ладони и обратился к толпе:
— Амитабха. Благодетели, что это вы здесь делаете?
— Настоятель Фанчжэн, наконец-то вы вернулись! — Первым подбежал Ван Югуй, чтобы прояснить ситуацию. — Да что они делают – ждут вас, конечно. Всему виной ваши цзунцзы… Эти люди пришли за ними.
Фанчжэн был в растерянности. Он знал, что в деревне вовсю развивают сельский гостевой дом, но не ожидал, что несколько цзунцзы вызовут такой ажиотаж. Глядя на эти горящие ярко-зеленым глаза, он понял: если сегодня люди не попробуют угощение, они, чего доброго, тут всё разнесут.
Затем Фанчжэн кротко улыбнулся:
— Боюсь, благодетели, мне придется вас разочаровать. Бедный монах раздал всё до последнего кусочка, у меня ничего не осталось.
Еще чего! Много ли у Фанчжэн было сбережений? На готовку цзунцзы нужны деньги, и немалые! На угощение для односельчан он уже потратил столько живых денег, что едва не пошел по миру, а теперь еще и этих приезжих кормить? Неужели он похож на нувориша?
— Настоятель Фанчжэн, ну нельзя же так! Мы тут целый день прождали, вы только посмотрите на нас – мы даже не обедали, всё ваших цзунцзы дожидались, — воскликнул Хуа Ло. Он, конечно, приврал: обедали они все исправно, хоть и не спускались с горы – еду им приносили.
Фанчжэн покачал головой:
— Прошу прощения, благодетель, но у меня правда больше ничего нет. Весь вчерашний запас я раздал сегодня.
Фанчжэн не собирался идти на уступки. Цзунцзы из кристального риса были невероятно вкусными, и если эти люди привыкнут получать их по первому требованию… Кем он тогда станет – монахом или торговцем? Односельчанам он помогал в благодарность за их доброту, а с этими людьми его ничего не связывало. Истинные знания не раздают кому попало, и к цзунцзы это тоже относится.
Договорив, Фанчжэн увел учеников в Монастырь Одного Пальца и решительно закрыл ворота.